И. С. Кутяков. «боевой путь Чапаева».

Александр СТЕПАНОВ.

КУЗНИЦА НАД ИРГИЗОМ

пьеса для уличного театра политического и остросоциального характеров

 (В основу положены подлинные события)

отрывок из книги И. С. Кутякова «Боевой путь Чапаева»:

«Бой сразу охватил весь город (Лбищенск – А.С.). При первых же выстрелах защитники города бросились к штабу на соборную площадь. Стараясь укрыться от огня противника, они занимали отдельные строения, дома. Ночная темень не позволяла разобраться в создавшейся обстановке; ни бойцы, ни командиры не могли понять, откуда наносится главный удар противника. Часть курсантов дивизионной школы и сотрудников политотдела дивизии объединились под командованием товарищей Крайнюкова (И. А. Крайнюков, помощник комиссара 25–й стрелковой дивизии. — Авт.) и Суворова (начальник политотдела дивизии. — Авт.) и с боем пробилась к своему штабу. В это время Василий Иванович, окруженный кучкой личного конвоя, вел жестокий бой с казаками».

И.С. КУТЯКОВ. «Боевой путь Чапаева».

В России – гражданская война. Начало сентября 1919 года. Город Лбищенск. Соборная площадь с церковью в центре. Вечер. Бойцы красной 25-й дивизии на отдыхе. В глубине площади виднеется костёр. Возле него красноармейцы. Только что закончился спектакль созданный силами красноармейцев под руководством жены комиссара дивизии Анны Фурмановой. Зрители бурно обсуждают постановку… Слышны восклицания, повторяющие заключительные слова из постановки: «Смерть приспешникам капиталистов!»

Картина первая

Входит невысокий, резкий в движениях, комдив Василий Чапаев, с шашкой на боку. К этому моменту от костра бойцы отгоняют одного из артистов Фёдора Малахова, худосочного верзилу в церковной рясе. По пути он вынимает из-под рубахи подушку, изображавшую непомерно большой живот священника. Вместо бороды у него кудель, клочками наклеенная на лицо…

Встретив комдива Чапаева, возвращается с ним к костру.

Чапаев(со смехом пытается обнять Малахова). Ну, и шут ты, Федяшка. Живота моего нет – как смеялся над тобой… У тебя живот тоже отвалился от смеху?!

Федяшка(Фёдор бросает подушку прочь, становясь в позу). Боже, славного комдива храни-и…

Оба смеются, медленно проходя к костру. Жестикулируют, озорно обнимаются, Федяшка примыкает к бойцам у костра, теперь по-братски обнимая его. Вскоре Фёдор уходит. Появляется Иван Крайнюков – комиссар штаба Чапаевской дивизии.

Крайнюков (обращается к Чапаеву). Ну, и потешил нас Федяшка, мой весёлый землячок! Бойцы очень довольны, товарищ комдив.

Чапаев. Живота нет.

Крайнюков. Я тоже хохотал откровенно. А знаешь, над чем особенно?

Чапаев (будто не слышит вопроса). Ей-Богу, пугало огородное – ряса не для его комплексии…

Крайнюков (поправляет). Комплекции.

Чапаев. Ему б сначала пузо отрастить, потом уж батюшкой рядиться!

Крайнюков. А заметил, Василь Иваныч, как кресты он творил?

Чапаев. Нет… А что – неправильно? Ах, дядька Вакула. Ах, Иван Антимоныч… (щурясь, крутит ус). Другому – не в ума… А вот (многозначительно нажимая на слова) комиссар штаба – боевой да чапаевской – усмотрел! А я не вдогадь… Хотя, было время, в церковной службе состоял. Храм строил…

Крайнюков (чапаевским движением трогает ус). Да ведь и я не далёк от Христовых служб был: отец мой в церковном хоре пел в родном селе Пестравке, а я, пацаном, подпискивал ему. А когда работал на Самарском трубном заводе, приезжал домой и в церковный колокол революцию подымал. Благо, и церковь и кузница отцова на самом бережке Большого Иргиза располагались…

В это время вбегает взволнованный Федяшка, пытается прорваться к Чапаеву, его сдерживают бойцы.

Федяшка. Пусти, говорят… Веща серьёзная…

Крайнюков (шутя). Свят-свят, отец… Пшёл, пшёл пасти овец… Ступай, Малахов. Дай комиссару с командиром побыть вот так… про дело забывши.

Федяшка. Да, и я не шутки шутить… Веща, говорю сурьёзная.

Чапаев. Чего он хочет? Специально для комдива второй анрак сготовил?

Крайнюков (вполголоса). Антракт… Антракт… Шуткует он, Василь Иваныч!

Боец (Федяшке). Вишь, а ты своё: веща сурьёзная, веща сурьёзная. Ступай, сыми балахон свой, запутаешься – нос расквасишь…

От костерка подбегают красноармейцы, тянут к себе Федяшку. Тот в досаде кидает колпак наземь.

Чапаев.Замечаньица, значит, командиру?.. Поддразнивать меня? (крутит ус). Тоже артист с погорелого театра?

Крайнюков (смутившись). Да, что вы, Василий Иванович. Привычка такая (тоже трогает ус). С детства приучил себя замечать за людьми. (Понемногу справившись от смущения). Вот, положим, заметил ты, что не всем спектакль понравился?

Чапаев (строго). Как это? Кому не понравился?

Крайнюков. То-то… И почему? Да, всё потому, что этот Федяшка не так персты в крещении клал – справа налево… Веру оскорбил.

Чапаев. И много таких верующих?

Крайнюков. Имеются.

Чапаев. У Чапаева!!! А комиссары куда смотрят…

Снова появляется Федяшка – уже в более неряшливом виде: с полусорванной куделью бороды и в распахнутой ризе. Несмотря на задержку бойцом, приближается к Чапаеву.

Федяшка. Василь Иваныч! Веща сурьёзная… Санитары калякают, белые по степу ходють.

Чапаев (потешаясь). Ну, и попик нам достался. А ну, крестись скорей. (Крайнюкову в наигранной строгости). Вот, комиссар, его преосвященство приказ выполнять не желают. И чей приказ?

Крайнюков. Фёдор, приведи себя в порядок. Переоденься и зайди ко мне. Приведёшь с собой всех пестравских – Козлова, Горбункова, Кадацкого, Тисленко. Всех, в общем – письмо из Пестравки получил, почитать надо. Я там, квартирую, возле штабной…

Красноармейцы снова оттаскивают Федяшку.

Чапаев (смеясь). С такими чудаками жить – не наскучит. Артисты!

Крайнюков (серьёзно, раздумчиво). Насчёт артиста ты верно угадал. Были мы с Малаховым и баптистами, и артистами. Хотите, Василь Иваныч, расскажу…

Чапаев (бойцам у костра). Идите-ка сюда. Тут комиссар второе преставление показать хочет…

Крайнюков (тихонько). Представленье, представленье же, Василий Иванович.

Чапаев. Да, пёс его разберёт… Рассказывай уж…

Крайнюков. Да, товарищи, мало мы ещё друг о друге знаем. Вот как-то бойца, видал, хоронили. Хороший был боец, погиб славно, а кого ни спрошу из его роты – ничего вспомнить не могут.

Один только и сказал: «Горячий, говорят, мужик был. Бабы его любили». А что этот мужик сам, без чьей-то агитации от лапотника до революционера дошёл, никто не вспомнил…

Боец. Иван Антимоныч, а о себе-то… Уже забыл?

Крайнюков. О себе, так о себе. Родился я под Самарой. Слыхали, может, про Пестравку. Василь Иваныч там в прошлую зиму через Марьевку в Большую Глушицу пробирался. Так вот в этой Пестравке на берегу Иргиза кузница отцова стояла. И дед у меня кузнечил, и батя – кузнец видный, и меня обучили этому мастерству. Не знаю, каким кузнецом я был, а вот в артисты, как тут Василь Иваныч (снова крутит ус) подметил, в большие метил.

Картина вторая

1907 год. В Пестравке – религиозный праздник. Парни и девчата веселятся, хотя делают это украдкой – в местной церкви идёт служба. Звонит колокол. Молодёжь притихает.

Первая девушка. Что это, служба кончилась?

Вторая. Да рано вроде бы.

Первая. Побегу я, а то мамка увидит – велела дома сидеть (убегает).

Первый парень. Пожалуй, я тоже пойду. И у меня маманя ух, какая строгая на это (он хочет следовать за девушкой).

Второй парень. Погоди, ты забыл что ли?

Первый (сурово). Че-его?

Второй. А того. Слыхал – колокол три раза ударил?

Первый (смягчившись). Ну и что из того? Разве во время службы он должен?..

Второй. А вдруг случилось что?

Первый (глядит вслед ушедшей девушке, досадливо взмахивает рукой). Надо же…

Парни собираются в кружок, тихо переговариваются. Вбегает Малахов. Он возбуждён.

Второй. За Иргиз пойдём?

Малахов (Федяшка, по уличному прозвищу). Он тут велел ждать.

Появляется Крайнюков. Сзади, едва доставая, зажимает глаза Малахову.

Крайнюков. Угадай, кто?

Федяшка. Знаю, знаю – тётя Нюра Мармадейкина.

Парни смеются, тискают Крайнюкова в объятиях, приговаривая: «Дядька явился», «Вот это дядька Вакула».

Крайнюков (отбиваясь, возвышенно). Приветствую тебя, пустынный уголок! (просто). Ну, здорово, здорово, хлопцы!..

Первый парень. Здорово, кум, живёшь, куда корову ведёшь?

Второй. А что так – службу не отстоявши?

Крайнюков.Батюшка попросили-с. Он, вишь, приход супротив меня начал смущать. «Не верьте, поёт, христопродавцам, что против царя идут…» А сам на меня глазёнки косит. На колени всех поставил, а я как столб, остался. Он как завопит: «Хоть шапку сыми, нехристь». Я ему – зад, да и вон.

Первый. А сигнальчик-то в колокол всё же ты дал. К чему бы – в неурочный час?

Крайнюков (вынимает из-за пазухи книжки). Привёз я вам тут кое-что новенького. Почитайте сами – мне больно некогда нынче (передаёт несколько книжек второму парню). Вот эту подробнее разбери с ними – «Нужна ли крестьянам земля?».

Федяшка (крутит пальцем у виска). Вот так вопрос. Как же не нужна?! Без земли-то, небось, с голоду вспухнешь…

Первый. То-то с землёй ты такой сытый. Живот, как воз, да к спине прирос.

Крайнюков (Федяшке). Разве у тебя земля есть? Она вон (округляя живот и показывая в строну церкви) у кого, земля-то, у отца-святителя. Ну, в общем, попробуйте сами разобраться. Не поймёте что, из Николаевска, там тоже группка революционная собралась, опять сюда заеду. А сейчас помогите мне в одном дельце. (Собирает парней в круг, объясняет шёпотом). Ну, вот и договорились. Максим Кадацкий – самый ловкий, пусть за хлевом спрячется. Если что – сразу на плечи висни. За тобой (показывает на второго) – пристав Соловьёв. А ты, Жданов, урядника Зворыгина возьми на себя… Кого же мне кучером взять? (Придирчиво рассматривает парней. Каждый из них не прочь сыграть роль кучера). Ах, ты, беда, одежда великовата. Федяшке б в аккурат, да уж сух больно.

Федяшка. А если прямо на эту одёжу. Да я тебе такого кучера выдам!

Крайнюков.Тогда – идёт. Только, ради Христа, не смеши – дело-то очень серьёзное. По местам, други.

Парни расходятся. Иван Крайнюков остаётся с Федяшкой.

Федяшка. Только не пойму я, почему их просто не поколотить? Давно б их, душегубов, потискать надо – дня не проходит, чтоб кого плёткой не отстегали. Рта раскрыть не можно.

Крайнюков. Недаром я тебя в кучера взял: сигнал в колокол ты сегодня здорово отделал. А теперь – другим не скажу, тебе только – потому что ты на самое опасное идёшь. (Отводит в сторону). Слыхал ты: Куянов под Самарой замёрз? Не замёрз, а убили его. Вёз вам книжки, его выследили и… вот (снимает шапку). И кто донёс? Соловьёв и Зворыкин. Но ведь и они как-то пронюхали. У кого? Вот сейчас это важно узнать. Вдруг завтра о Кадацком донесут? Обо мне? О тебе?

Федяшка. Смекаю. Выпытать надо… А всё ж и поколотить следоват…

Крайнюков. Ни-ни… Фамилию лучше мою запомни, да всё господином крой. Полицейские новенькие, нас с тобой не знают, да как бы кто другой нас не выдал. Смотри.

Федяшка. Слушаю-с, господин Троепольский.

Крайнюков (напуская важность). Эй, кучер, коней подай!

Уходят.

Картина третья

Слышен звон дорожного колокольчика, скрип остановившегося тарантаса. По той же пестравской площади пробегают парни, переговариваясь, сдержанно смеясь. Выходит Крайнюков, одетый в шубу и папаху. На носу пенсне. С двух сторон сопровождают его пристав Соловьёв и урядник Зворыкин.

Крайнюков. Так я прошу вас, господа, сразу же, не мешкая, посылать ко мне гонца. Лучше его же… Как его, забыл фамилию. Ну, тот, который о Куянове вам поинформировал. Записать бы следовало, да представить самому (достаёт карандаш и лист бумаги).

Полицейские переглядываются и, косясь на Федяшку, одетого в кучерский зипун, шепчут что-то Крайнюкову. Федяшка, вероятно, принимает это за разоблачение – подбегает, чтобы помочь. В это время полицейские заканчивают объяснение, замахиваются на «кучера». Тот, поняв свою ошибку, играет роль любопытного, отступает и падает.

Крайнюков. Вот и хорошо, хорошо. Так и прикажите ему: скачи, мол, в Колдыбань к господину Троепольскому. Эй, кучер, коней подавай!..

«Кучер» пробегает вперёд, оттуда доносится звон колокольчиков. «Господин» уходит. Полицейские остаются.

Первый. Видать, большая шишка…

Второй. К награде представить обещали…

Проходят. Вслед пробегает несколько парней с кольями, мешками. За сценой слышится возня, свист полицейских.

Картина четвёртая

Соборная площадь в Лбищенске. Полночь с 4 на 5 сентября 1919 года. Костёр. Вокруг – красноармейцы.

Трижды ударяет колокол. Слышится топот лошадей, крики нападающих беляков, выстрелы. У костра вскакивают бойцы, готовясь к бою. К ним присоединяются другие. Многие – в нательных рубахах. Здесь же Крайнюков.

Крайнюков. Подождите, ребята, не стреляйте? Это, кажется, Малахов бежит.

Малахов (в поповском одеянье подбегает к бойцам). Дайте же ради Христа, винтовку!..

Первый боец. Ляг же ты, дьявол. Всё одно, как мишеня.

Бойцы отстреливаются. Падают убитые. Крайнюков ранен.

Малахов(помогает Крайнюкову встать). Ничего, Антимоныч, давай в сторонку.

Выдвинувшись вперёд, Крайнюков сползает с рук Малахова.

Крайнюков. Кажется, не выбраться. Вот что, Фёдор, сядь на коня, прорвись на Бударинскую. Там наши остались.

Малахов. Возьми, Антимоныч, мою одежонку. Может, не тронут как пастыря. А я и так проскочу.

Крайнюков. Только этого мне не хватало. Ну, выполняй приказ, боец!

Малахов метнулся с площади, но вернулся, притворно молясь и приговаривая: «Господи, помилуй… Господи, помилуй». За ним появляется белый офицер, тычет его в спину.

Офицер. А ты что, орясина, тут под ногами путаешься. Иди в свою келью! (Замечает стонущего Крайнюкова). Стой – не уходи, заодно красного комиссара на тот свет проводишь.

Наклоняется над раненым. В это время Малахов сзади набрасывается на офицера. Крайнюков, тяжело поднявшись, помогает бойцу покончить с ним.

Крайнюков. Беги, Федяшка. Нет, погоди, ещё скажу… наверное, я того… Помнишь, ты говорил? Рта не дают раскрыть, изверги. Вишь, как озверели. Не по нраву им, что народ заговорил. Ты вот что, я знаю, пробьёшься… возьми вот эти документы, передашь семье… дети ведь у меня остаются. Передашь – не жалел я жизни… Затем, чтоб им никто рты не затыкал.

Малахов. Ну, вот что, Антимоныч, ты это брось. Я тебя сейчас во-он в ту сараюшку припрячу. А сам мигом на Бударинскую. Отобьём!

Поднимает, несёт в сарай. Затем выбегает, потрясая кулаками.

Малахов. Я вам, антихристы! (Наскакивает на белого).

Белый.Свят-свят, батюшка с ума спятил!..

Малахов скрывается. Слышится топот удаляющегося коня.

Конец.

Пестравка. 70-е годы прошлого века. Оренбург. 21.02.13.

КУЗНИЦА НАД ИРГИЗОМ

Драматический рассказ

(В основу положены подлинные события Гражданской войны в Пестравке)

Колокол. Обыкновенный, церковный. Таких на Руси было не счесть. Сегодня они – редкость. Музейная редкость. Этот, например, является экспонатом Пестравского краеведческого музея. Такой чести он удостоился, конечно же, не за то, что оглушал сознание прихожан, хотя гудел неистово и призывно. За какие же особые заслуги отмечен он таким вниманием местных краеведов? Чтоб узнать об этом, мысленно перенесёмся в 1919 год…

Начало сентября. Город Лбищенск. Соборная площадь с церковью в центре. Вечер. Бойцы красной 25-й дивизии на отдыхе. В глубине площади виднеется костёр. Возле него греются красноармейцы. Только что закончился спектакль. Зрители бурно обсуждают постановку…

Картина первая

Входит невысокий, резкий в движениях, человек в бурке, с шашкой на боку. Он балагурит с бойцом Федяшкой Малаховым, худым и высоким, одетым в поповскую ризу и с куделью, изображающей бороду…

Чапаев(со смехом пытается обнять Малахова). Ну, и шут ты, Федяшка. Живота моего нет – как смеялся над тобой…

Федяшка(становясь в позу). Боже, царя храни-и…

Оба смеются, медленно проходя к костру. Жестикулируют, озорно обнимаются, Федяшка примыкает к бойцам у костра, затем уходит. Появляется Крайнюков – комиссар штаба Чапаевской дивизии.

Крайнюков (догоняет Чапаева). Ну, и потешил нас Федяшка! Бойцы очень довольны, товарищ комдив.

Чапаев. Живота нет.

Крайнюков. Я тоже хохотал откровенно. А знаешь, над чем особенно?

Чапаев (будто не слышит вопроса). Ей-Богу, пугало огородное – риза не для его комплексии…

Крайнюков (поправляет). Комплекции.

Чапаев. Ему б сначала пузо отрастить, потом уж попом рядиться!

Крайнюков. А заметил, Василь Иваныч, как кресты он творил?

Чапаев. Нет… А что – неправильно? Ах, дядька Вакула. Ах, Иван Антимоныч… (щурясь, крутит ус). Другому – не в ум… А вот (многозначительно нажимая на слова) комиссар штаба – боевой да чапаевской – усмотрел!

Крайнюков (чапаевским движением трогает ус). А вот комиссар – должен.

В это время вбегает взволнованный Федяшка, пытается прорваться к Чапаеву, его сдерживают бойцы.

Федяшка. Пусти, говорят… Веща серьёзная…

Крайнюков (шутя). Свят-свят, отец… Пшёл, пшёл пасти овец… Ступай, Малахов. Дай комиссару с командиром побыть вот так… про дело забывши.

Федяшка. Да, и я не шутки шутить… Веща, говорю сурьёзная.

Чапаев. Чего он хочет? Специально для комдива второй анрак сготовил?

Крайнюков (вполголоса). Антракт… Антракт… Шуткует он, Василь Иваныч!

Боец (Федяшке). Вишь, а а ты своё: веща сурьёзная, веща сурьёзная. Ступай, сыми балахон свой, запутаешься – нос расквасишь…

От костерка подбегают красноармейцы, тянут к себе Федяшку. Тот в досаде кидает колпак наземь.

Чапаев.Замечаньица, значит, командиру?.. Поддразнивать меня? (крутит ус). Тоже артист с погорелого театра?

Крайнюков (смутившись). Да, что вы, Василий Иванович. Привычка такая (тоже трогает ус). С детства приучил себя замечать за людьми. (Понемногу справившись от смущения). Вот, положим, заметил ты, что не всем спектакль понравился?

Чапаев (строго). Как это? Кому не понравился?

Крайнюков. То-то… И почему? Да, всё потому, что этот Федяшка не так персты в крещении клал – справа налево… Веру оскорбил.

Чапаев. И много таких верующих?

Крайнюков. Имеются.

Чапаев. У Чапаева!!! А комиссары куда смотрят…

Снова появляется Федяшка – уже в более неряшливом виде: с полусорванной куделью бороды и в распахнутой ризе. Несмотря на задержку бойцом, приближается к Чапаеву.

Федяшка. Василь Иваныч! Веща сурьёзная… Санитары калякают, белые по степу ходят.

Чапаев (потешаясь). Ну, и попик нам достался. А ну, крестись скорей. (Крайнову в наигранной строгости). Вот, комиссар, его преосвященство приказ выполнять не желают. И чей приказ?

Крайнюков. Фёдор, приведи себя в порядок. Переоденься и зайди ко мне. Приведёшь с собой всех пестравских – Козлова, Горбункова, Кадацкого, Тисленко. Всех, в общем – письмо из Пестравки получил, почитать надо. Я там, квартирую, возле штабной…

Красноармейцы снова оттаскивают Федяшку.

Чапаев (смеясь). С такими чудаками жить – не наскучит. Артисты!

Крайнюков (серьёзно, раздумчиво). Насчёт артиста ты верно угадал. Были мы с Малаховым и балтистами, и артистами. Хотите, Василь Иваныч, расскажу…

Чапаев (бойцам у костра). Идите-ка сюда. Тут комиссар второе преставление показать хочет…

Крайнюков (тихонько). Представленье, представленье же, Василий Иванович.

Чапаев. Да, пёс его разберёт… Рассказывай уж…

Крайнюков. Да, товарищи, мало мы ещё друг о друге знаем. Вот как-то бойца, видал, хоронили. Хороший был боец, погиб славно, а кого ни попрошу из его роты – ничего вспомнить не могут.

Один только и сказал: «Горячий, говорят, мужик был. Бабы его любили». А что этот мужик сам, без чьей-то агитации от лапотника до революционера дошёл, никто не вспомнил…

Боец. Иван Антимоныч, а о себе-то… Уже забыл?

Крайнюков. О себе, так о себе. Родился я под Самарой. Слыхали, может, про Пестравку. Василь Иваныч там в прошлую зиму через Марьевку в Большую Глушицу пробирался. Так вот в этой Пестравке на берегу Иргиза кузница отцова стояла. И дед у меня кузнечил, и батя – кузнец видный, и меня обучили этому мастерству. Не знаю, каким кузнецом я был, а вот в артисты, как тут Василь Иваныч (снова крутит ус) подметил, в большие метил.

Картина вторая

1907 год. В Пестравке – религиозный праздник. Парни и девчата веселятся, хотя делают это украдкой – в местной церкви идёт служба. Звонит колокол. Молодёжь притихает.

Первая девушка. Что это, служба кончилась?

Вторая. Да рано вроде бы.

Первая. Побегу я, а то мамка увидит – велела дома сидеть (убегает).

Первый парень. Пожалуй, я тоже пойду. И у меня маманя ух, какая строгая на это (он хочет следовать за девушкой).

Второй парень. Погоди, ты забыл что ли?

Первый (сурово). Че-его?

Второй. А того. Слыхал – колокол три раза ударил?

Первый (смягчившись). Ну и что из того? Разве во время службы он должен?..

Второй. А вдруг случилось что?

Первый (глядит вслед ушедшей девушке, досадливо взмахивает рукой). Надо же…

Парни собираются в кружок, тихо переговариваются. Вбегает Малахов. Он возбуждён.

Второй. За Иргиз пойдём?

Малахов. Он тут велел ждать.

Появляется Крайнюков. Сзади, едва доставая, зажимает глаза Малахову.

Крайнюков. Угадай, кто?

Федяшка. Знаю, знаю – тётя Нюра Мармадейкина.

Парни смеются, тискают Крайнюкова в объятиях, приговаривая: «Дядька явился», «Вот это дядька Вакула».

Крайнюков (отбиваясь, возвышенно). Приветствую тебя, пустынный уголок! (просто). Ну, здорово, здорово, хлопцы!..

Первый парень. Здорово, кум, живёшь, куда корову ведёшь?

Второй. А что так – службу не отстоявши?

Крайнюков.Батюшка попросили-с. Он, вишь, приход супротив меня начал смущать. «Не верьте, поёт, христопродавцам, что против царя идут…» А сам на меня глазёнки косит. На колени всех поставил, а я как столб, остался. Он как завопит: «Хоть шапку сыми, нехристь». Я ему – зад, да и вон.

Первый. А сигнальчик-то в колокол всё же ты . к чему бы – в неурочный час?

Крайнюков (вынимает из-за пазухи книжки). Привёз я вам тут кое-что новенького. Почитайте сами – мне больно некогда нынче. (передаёт несколько книжек второму парню). Вот эту подробнее разбери с ними – «Нужна ли крестьянам земля?».

Федяшка (крутит пальцем у виска). Вот так вопрос. Как же не нужна?! Без земли-то, небось, с голоду вспухнешь…

Первый. То-то с землёй ты такой сытый. Живот, как воз, да к спине прирос.

Крайнюков (Федяшке). Разве у тебя земля есть? Она вон (округляя живот и показывая в строну церкви) у кого, земля-то, у отца-святителя. Ну, в общем, попробуйте сами разобраться. Не поймёте что, из Николаевска опять сюда заеду. А сейчас помогите мне в одном дельце. (Собирает парней в круг, объясняет шёпотом). Ну, вот т договорились. Максим Кадацкий – самый ловкий, пусть за хлевом спрячется. Если что – сразу на плечи висни. За тобой (показывает на второго) – пристав Соловьёв. А ты, Жданов, урядника Зворыгина возьми на себя… Кого же мне кучером взять? (Придирчиво рассматривая парней. Каждый из них не прочь сыграть роль кучера). Ах, ты, беда, одежда великовата. Федяшке б в аккурат, да уж сух больно.

Федяшка. А если прямо на эту одежду. Да я тебе такого кучера выдам!

Крайнюков.Тогда – идёт. Только, ради Христа, не смеши – дело-то очень серьёзное. По местам, други.

Парни расходятся. Иван Крайнюков остаётся с Федяшкой.

Федяшка. Только не пойму я, почему их просто не поколотить? Давно б их, душегубов, потискать надо – дня не проходит, чтоб кого плёткой не отстегали. Рта раскрыть не можно.

Крайнюков. Недаром я тебя в кучеры взял: сигнал в колокол ты сегодня здорово обделал. А теперь – другим не скажу, тебе только – потому что ты на самое опасное идёшь. (Отводит в сторону). Слыхал ты: Куянов под Самарой замёрз? Не замёрз, а убили его. Вёз вам книжки, его выследили и… вот (снимает шапку). И кто донёс? Соловьёв и Зворыкин. Но ведь и они как-то пронюхали. У кого? Вот сейчас это важно узнать. Вдруг завтра о Кадацком донесут? Обо мне? О тебе?

Федяшка. Смекаю. Выпытать надо… А всё ж и поколотить следовает…

Крайнюков. Ни-ни… Фамилию лучше мою запомни, да всё господином крой. Полицейские новенькие, нас с тобой не знают, да как бы кто другой нас не выдал. Смотри.

Федяшка. Слушаю-с, господин Троепольский.

Крайнюков (напуская важность). Эй, кучер, коней подай!

Картина третья

Уходят.

По той же площади пробегают парни, переговариваясь, сдержанно смеясь. Выходит Крайнюков, одетый в шубу и папаху, с пенсне. С двух сторон сопровождают его пристав Соловьёв и урядник Зворыкин.

Крайнюков. Так я прошу вас, господа, сразу же, не мешкая, посылать ко мне гонца. Лучше его же… Как его, забыл его фамилию. Ну, тот, который о Куянове вам донёс. Записать бы следовало, да представить самому (достаёт карандаш и лист бумаги).

Полицейские переглядываются и, косясь на Федюшку, одетого в кучерский зипун, шепчут что-то Крайнюкову. Федяшка, вероятно, принимает это за разоблачение – подбегает, чтобы помочь. В это время полицейские заканчивают объяснение, замахиваются на «кучера». Тот, поняв свою ошибку, играет роль любопытного, отступает и падает.

Крайнюков. Вот и хорошо, хорошо. Так и прикажите ему скачи, мол, в Колдыбань к господину Троепольскому. Эй, кучер, коней подавай!..

«Кучер» пробегает вперёд, оттуда доносится звон колокольчиков. «Господин» уходит. Полицейские остаются.

Первый. Видать, большая шишка…

Второй. К награде представить обещали…

Проходят. Вслед пробегает несколько парней с кольями, мешками. За сценой слышится возня, свист полицейских.

Картина четвёртая

Соборная площадь в Лбищенске. Полночь с 4 на 5 сентября 1919 года. Костёр. Вокруг – красноармейцы.

Трижды ударяет колокол. Члышится топот лошадей, крики нападающих беляков, выстрелы. От костра вскакивают бойцы, готовясь к бою. К ним присоединяются другие. Многие – в нательных рубахах. Здесь же Крайнюков.

Крайнюков. Подождите, ребята, не стреляйте? Это, кажется, Малахов бежит.

Малахов (в поповском одеянье подбегает к бойцам). Дайте же ради Христа, винтовку!..

Первый боец. Ляг же ты, дьявол. Все одно, как мишеь.

Бойцы отстреливаются. Падают убитые.Крайнюков ранен.

Малахов(помогает Крайнюкову встать). Ничего, Антимоныч, давай в сторонку.

Выдвинувшись вперёд, Крайнюков сползает с рук Малахова.

Крайнюков. Кажется, не выбраться. Вот что, Фёдор, сядь на коня, прорвись на Бударинскую. Там наши остались.

Малахов. Возьми, Антимоныч, мою одежонку. Может, не тронут как попа. А я и так проскочу.

Крайнюков. Только этого мне не хватало. Ну, выполняй приказ!

Малахов метнулся с площади, но вернулся, притворно молясь и приговаривая: «Господи, помилуй… Господи, помилуй». За ним появляется белый офицер, тычет его в спину.

Офицер. А ты что, орясина, тут под ногами путаешься. Иди в свою келью! (Замечает стонущего Крайнюкова). Стой – не уходи, заодно красного комиссара на тот свет проводишь.

Наклоняется над раненым. В это время Малахов сзади набрасывается на офицера. Крайнюков, тяжело поднявшись, помогает бойцу покончить с врагом.

Крайнюков. Беги, Федяшка. Нет, погоди, ещё скажу… наверное, я того… Помнишь, ты говорил? Рта не дают раскрыть, изверги. Вишь, как озверели. Не по нраву им, что народ заговорил. Ты вот что, я знаю, пробьёшься… возьми вот эти документы, передашь семье… дети ведь у меня остаются. Передашь – не жалел я жизни… Затем, чтоб им никто рты не закрывал.

Малахов. Ну, вот что, Антимоныч, ты это брось. Я тебя сейчас во-он в ту сараюшку припрячу. А сам мигом на Бударинскую. Отобьём!

Поднимает, тащит в сарай. Затем выбегает, потрясая кулаками.

Малахов. Я вам, антихристы! (Наскакивает на белого).

Белый.Свят-свят, батюшка, с ума спятил!..

Малахов скрывается. Слышится топот удаляющегося коня.

Конец.

Пестравка. 70-е годы прошлого века.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману