Религиозно-нравственная проблематика повести «Капитанская дочка»

«Бог» в «Капитанской дочке» — сила действующая, могущая в отдельных случаях направить поступки героев, определить оценки, сила, наблюдаемая в речи персонажей и автора. Начнем с того, что это слово, а также другие названия Бога (Господь, Господь Бог, Владыко и др.) упоминаются в небольшой повести 137 раз.

Обратим внимание, что славословие богу «Слава богу» (с разным, так сказать, накалом – от «проходного» до патетического) произнесено 21 раз восемью персонажами и автором, это тоже своего рода молитва.

Из анализа творческой истории повести в интересующем нас аспекте можно сделать вывод о том, что изменения текста имели направление увеличить, а не уменьшить количество выражений со словом «бог». (Появляется первый пункт кластера – «Бог».)

Мотив благословения является центральной проблемой поэтики "Капитанской дочки". Приведем несколько характерных примеров, свидетельствующих о значимости данного мотива в художественном мире произведения.

1)"Родители мои благословили меня. Батюшка сказал мне: "Прощай Петр. Служи верно, кому присягнешь, и помни пословицу: береги платье снову, а честь смолоду"".

2) В эпизоде сна Гринева, в котором тот видит "нечто пророческое", центральное место занимает, как известно, именно благословение. Матушка, обращаясь к "Андрею Петровичу" (в этом эпизоде сна — до того, как герой "устремил глаза на больного" — метаморфоза с "отцом" еще не стала фактом сознания героя и читателя), говорит: "Петруша приехал; он воротился, узнав о твоей болезни; благослови его". Уже после трансформации "больного" в мужика "с черной бородою" и вопроса Гринева — "с какой стати мне просить благословения у мужика?", матушка произносит: "Все равно, Петруша это твой посаженый отец; поцелуй у него ручку, и пусть он тебя благословит…" Наконец, сам "страшный мужик" "ласково меня (Петра Гринева. – И. Е.) кликал, говоря: "Не бойсь, подойди под мое благословение…"

3)Петр Гринев, как вы помните, "решился писать к батюшке прося родительского благословения" взять в жены Машу Миронову, и получив отказ ("моего благословения дать я тебе не намерен"), заявляет "я готов на все". В этом месте повести возникает романтический вариант "возможного сюжета", для которого взаимная любовь героев является вполне достаточным условием венчания — без благословения. Однако пушкинская героиня отвергает эту возможность: "Бог лучше нашего знает, что нам надобно"; "Покоримся воле Божией"; "Нет… Я не выйду за тебя без благословения твоих родителей. Без их благословения не будет нам счастия"; "Она чувствовала, что судьба ее соединена была с моею. Но она повторила, что не иначе будет моею женой, как с согласия моих родителей. Я ей не противуречил".

4) Накануне мученической смерти Василиса Егоровна, обращаясь к мужу, говорит: "…в животе и смерти Бог волен: благослови Машу": "Маша подошла к Ивану Кузьмичу, стала на колени и поклонилась ему в землю. Старый комендант перекрестил ее трижды; потом поднял и, поцеловав, сказал ей изменившимся голосом: "Ну, Маша, будь счастлива. Молись Богу: он тебя не оставит"". Благословение в данном случае соседствует с наказом "молись Богу".

- Обратимся к эпизодам повести, связанным с молитвой. Оказывается, что молитва, как и благословение, возникает в тексте повести в самых кульминационных, решающих, пороговых ситуациях.

1) Гринев перед решающим приступом крепости, прощаясь с Машей, говорит: "Что бы со мной ни было, верь, что последняя моя мысль и последняя молитва будет о тебе!" Он же, ожидая "очереди" на виселицу, сдерживает свое слово: "Мне накинули на шею петлю. Я стал читать про себя молитву, принося Богу искреннее раскаяние во всех моих прегрешениях и моля Его о спасении всех близких моему сердцу. Меня притащили под виселицу". Чудеса Господни проявляются в этом эпизоде не в виде фокуса, благоприятного стечения внешних обстоятельств, а как особый ответ на молитву, выстраданную героем.

2)В ожидании расправы после вылазки в Белогорскую крепость Савельич "крестился, читая про себя молитву". Он же говорит Пугачеву: "Век за тебя буду Бога молить". Казалось бы, эти слова — обычная хитрость Савельича, а потому относиться к ним всерьез решительно невозможно. Однако и Петр Гринев более чем серьезно говорит Пугачеву, погубившему незадолго до этого отца и мать его невесты: "где бы ты ни был и что бы с тобой ни случилось, каждый день будем Бога молить о спасении грешной твоей души". При этом "казалось, суровая душа Пугачева была тронута". В этот момент открывается истинно христианское отношение к греху и к грешникам: осуждая грех, христиане молятся о спасении души грешника.Этому нужно учиться и нам с вами: не желать зла тому, кто сделал нам плохо, а искренне пожалеть его, как мы пожалели бы, например, больного человека.

3)Будучи под арестом и ожидая суда, Гринев "не терял присутствия ни бодрости, ни надежды. Я прибегнул к утешению всех скорбящих и, впервые вкусив сладость молитвы, излиянной из чистого, но растерзанного сердца, спокойно заснул, не заботясь о том, что со мной будет". Положился на волю Божию.

И действительно, государыня завершает дело: "дело ваше кончено". В русской художественной литературе это далеко не единственный случай непосредственного и прямого "осуществления молитвы", свидетельствующий о глубинных токах православной духовной традиции.

Разумеется, в мире, основывающемся на христианских ценностях, "детский тулуп, подаренный бродяге, избавлял от петли". Пугачев замечает Гриневу как "государь": "я помиловал тебя за твою добродетель", хотя "ты крепко передо мною виноват".

2)Маша Миронова у государыни "приехала просить милости, а не правосудия". Даже плутоватый урядник Максимыч, заявляющий Гриневу будто бы совершенно всуе — "вечно за вас буду Бога молить", впоследствии, передавая письмо из Белогорской крепости, тем самым деятельно помогает герою в спасении Маши Мироновой после вопроса, убеждающего в несуетности его обещания ("Как вас Бог милует?").

- В "Капитанской дочке" замечательна последовательная ориентация на "милость" и "благодать Божию" (а не "правосудие"), равно как и отказ от "законничества" у полярных персонажей романа: Екатерины II и Пугачева. Существенно, что в этот характерный для русского менталитета этический ореол попадают практически все (за некоторыми исключениями) пушкинские персонажи.

Чрезвычайно важен для адекватного истолкования пушкинской повести тот факт, что понятие чести (это достоинство человека, носящего на себе образ Божий, а вовсе не сословная спесь)входит в ту же сферу благодати, что и христианская совесть, исполнение заповедей. Мы часто забываем о 9 заповеди – «Не лжесвидетельствуй!», а именно во исполнение этой заповеди необходимо соблюдать данное слово, сохранять верность обещанию, присяге, своему долгу.

Так, Андрей Петрович Гринев говорит о чести своего казненного "пращура", которая понимается им "святынею своей совести". Его сын заявляет Пугачеву: "Только не требуй того, что противоречит чести моей и христианской совести", тем самым неразрывно сопрягая в единстве своей личности "честь" и "христианскую совесть", а также ставя это единство, как и "пращур", превыше жизни ("…Бог видит, что жизнию моей рад бы я заплатить тебе за то, что ты для меня сделал. Только не требуй…").

Потомство Петра Гринева и Маши Мироновой благоденствует, потому что они построили жизнь своей семьи на христианских заповедях с соблюдением христианских ценностей. Они не только приблизились к Богу, но и сблизились между собой и объединились с другими людьми. Это возможно только в том случае, когда люди живут с Богом.

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология