Апаче Мэй – индейская девочка с ранчо Слоутера.

В 1934 году, когда эпоха насилия в Сьерра-Мадре уже подходила к концу, Лупе вышла замуж за Дона Перфекто Муньос и жила с ним в колонии Эрнандес, недалеко от границы Чихуахуа /Сонора в Мексике. Гильермо Сото из Касас-Грандес, предоставил одно из более ярких описаний Лупе.
Одно время, когда Сото был сопровождающим «хефе де армас» (начальника полиции) в Колониа-Пачеко, он увидел Лупе и ее мужа, Дона Перфекто, скакавших в гости к друзьям. Он сказал о ней: «она ехала по-мужски, и без седла. Она грациозно спрыгнула с лошади».

Другие, также отметили навыки Лупе как наездницы и что она может ездить как с седлом, так и без него.
Лупе «любила наряжаться, укладывать волосы и посещать танцы – вспоминала ее невестка, Мерседес Муньос - она была отличной танцовщицей, и была так хороша собой, что просто невозможно было в нее не влюбиться».

Овдовев в 1959 году, Лупе продолжала жить в семье и хранить ей преданность. В конце концов, она покинула колонию Эрнандес и переехала в колонию Хуарес. В 1969 году, ее большое сердце не устояло перед старостью и истощением.

Лупе помогала воспитывать детей и внуков Перфекто, жила как и все обычной, повседневной трудовой жизнью жителя горной деревни. Но она продолжала избегать любых контактов с федералами и местными военными, скорее всего, преследуемая воспоминаниями о том, когда подобные им охотились на апачей, как на диких зверей. Она также, исчезала время от времени. Она уходила, чтобы встречаться с оставшимися в живых апачами? Чтобы подключаться к миру, который давно исчез? Оплакивать потерю своей семьи?

Никто никогда не узнает.
                                                        Дочь Апаче Кида?

Мало кто из людей, по обе стороны американо-мексиканской границы, с пониманием относились к истории Апаче Кида. Он был садист, жестокий преступник — все, конец истории. Затем, в 1995 году, книга «Апаче Кид» Филлис де ла Гарза дала историкам возможность увидеть, каким ярким человеком он мог бы стать, если бы ему во время протянули руку и не захлопнули перед ним все двери.
Увидев и прочитав книгу де ла Гарза, я был поражен фотографией на обложке. Его глаза, черты лица, линия рта. Однажды я небрежно положил книгу на стол в моем кабинете, на котором в то время лежало несколько фотографий Лупе. Я вдруг обнаружил поразительное сходства между ними. Но возможно, я один это увидел, просто потому, что очень хотел этого?
Я связался де ла Гарза и рассказал ей про свои мысли, так же я отправил копию моей фотографии.

- Я, конечно, согласна, что она очень похожа на Кида - ответила она - даже ее уши! Сходство страшное – невозможно это отрицать. Дата, время, место и обстоятельства – все в одном временном пространстве... Я не думаю, что нам это все мерещится - нос, рот, подбородок, уши, даже хмурый взгляд. Кроме того, мешки под глазами и линия волос. Также, она никогда не хвасталась родством с ним, поэтому она и не пыталась получить какую- нибудь известность. Это делает ее откровения перед Ингстадом правдоподобными».
Лупе сказала Ингстаду, что ее отец был великим воином, личность которого он истолковал не иначе, как самого Апаче Кида.
Хотя историки никогда не узнают ничего наверняка, разве только через анализ ДНК или другие современные судебно-медицинские чудеса, можно будет доказать, что не только я один отношусь к числу тех, кто считает, что Лупе – это не только Гуадалупе Фимбрес Муньос, но и дочь Апаче Кида. Жизни обоих из них были переполнены насилием и трагедией, но каждый из них жил в 20-м веке, создавая для себя достойное место в увлекательной саге апачей Сьерра Мадре.
Наследие Лупе – это действительно значительная часть загадки “Потерянных апачей”, красочная и интригующая мозаика истории, теперь только – требующая признания…
Линда А. Санчес впервые посетила колонию Эрнандес в 1981 году, чтобы взять интервью у семьи Гуаделупе Фимбрес Муньос. За несколько лет поиска следов таинственной апачской женщины, некоторые люди упоминали о дочке Апаче Кида. Она опросила членов семей Фимбрес/Фуэнтес, Муньос и Уэттен/Вилья. Эта статья является одним из аспектов ее исследования, которое будет полностью опубликовано в «The Broken Loop: A History of the Lost Apaches».

 Lynda A. Sanchez
July 20, 2016

«Техас» Джон Слоутер был шерифом, который очистил округ Кочиз после того, как братья Холлидей покинули Аризону. Он был таким же жестким, как и они, и в преступной среде заработал прозвище «злой маленький гринго». Будучи ненавидим преступниками, он пользовался большим уважением у законопослушных ранчеро, торговцев и шахтеров. В 1896 году, спустя десять лет после окончательной капитуляции Джеронимо, некоторые недовольные апачи покинули резервацию в Сан-Карлос и вернулись к кочевой жизни, совершая время от времени налеты как на американские, так и на мексиканские ранчо. 

"Texas" John Slaughter, Sheriff of Cochise County from 1886 to 1990.

Longhorn cattle on the Slaughter Ranch present-day.

«Во время путешествия на фургоне из Пимы, Аризона  в Клифтон, Аризона [Горацио Меррил, 58 лет и его дочь Элиза, 4 года], были убиты индейцами 3 декабря 1895 года, вскоре после заката». Так написано на придорожном маркере (указатель) на дороге 70, к востоку от Саффорда. Элиза была одета в своеобразное белое платье , типа баскского костюма, затянутое в талии, с пуговицами-стрелками спереди. Апачи взяли платье и другие вещи Меррил, в том числе и коричневый шерстяной платок с бахромой.

Спустя  несколько лет после убийств Меррил, ранчеро Альфред Хэнд был убит апачами, которые украли все, что они смогли вынести из его дома возле Cave Creek   в долине San Simon Valley, включая рекламный плакат из белого муслина, с именами  республиканских избирателей из округа Кочиз, торжественно подготовленный к   выборам 1888 года.

У Джона Слоутера была одна из крупнейших скотобоен в Аризоне, на его ранчо Сан-Бернардино, в 45 милях к востоку от Бисби, на Международной границе. Значительная часть ранчо находилась в Мексике. Он привык к мексиканским преступникам, пытающимся украсть его крупный рогатый скот, и большинство из них заплатили за свои проступки своей жизнью. Но апачи, крадя скот мистера Слоутера, были совсем другим делом, и бывшему шерифу понадобилась бы помощь армии США. В начале мая 1896 года, мастер ранчо Джесси Фишер, уведомил своего босса о том, что апачи расположились лагерем в горах Гуадалупе, к югу от границы. Конные солдаты, армейские разведчики и ранчерос, всего 40 человек, обнаружили лагерь, но он был пуст. Скауты отследили небольшую группу апачей в другом лагере, примерно в 20 милях. Они попытались подкрасться к индейцам под покровом темноты, но были обнаружены. После нескольких выстрелов, апачи просто исчезли в пустыне, где мстителям делать было нечего. Когда солдаты и ранчерос вошли в лагерь, они нашли там запасы мяса, кукурузы и мескитовые бобы. Они также обнаружили вещи, награбленные ранее у американцев и мексиканцев: топоры, ножницы, иглы, нитки, черный порох и приспособление для литья пуль, а также многое другое. Также, апачи оставили несколько пони и девять лошадей, четыре из которых принадлежали мистеру Слоутеру. В одном из викиупов, Джон Слоутер обнаружил маленькую девочку, возможно, годовалого возраста. Он завернул ее в коричневую шерстяную шаль, которая лежала рядом, и отвез ее на ранчо. Чуть позже стало ясно, то рубашка ребенка была сшита из платья Элизы Меррил. Коричневая шаль также, принадлежала ранее Элизе. Кроме того, платье младенца было изготовлено из плаката для голосования на ткани, который апачи украли после того, как убили мистера Рука. Джон и его жена, Виола, назвали ребенка Апаче Мэй, в честь месяца май, когда она была найдена. Другой приемный ребенок на ранчо по имени Лола, начала называть ее «Паче», что быстро переросло в «Патчи». Виола одела Патчи в красивое цветастое платье, держала ее достаточно чистой и ухоженной, и начала ставить её на путь успешного американца-ранчеро 19-го века, включая приличные манеры поведения за столом. Для охотников 19-го века, невозможно было забрать домой щенков убитых волков, чтобы их одомашнить. Многие люди в юго-восточной Аризоне просто предположили, что Слоутеры решили сделать нечто подобное. Для мексиканских и американских ранчеро, шахтеров и торговцев, апачи были просто паразитами, хоть и очень опасными. Это была их особая разновидность, с которой шутки плохи. И, по твердому убеждению общественности, они должны были сидеть в резервациях, либо быть полностью уничтожены. Так что, учитывая подобное отношение к апачам, можно легко понять, почему мелкая Мэй вдруг превратилась в самую настоящую знаменитость, в районе Тумбстоуна и Бисби.

This is the dress and vest Apache May wore when Sheriff John Slaughter discovered her.

This is the dress and vest Apache May wore when Sheriff John Slaughter discovered her.

«Разве эта, процветающая и выдающаяся семья округа Кочиз, сможет одомашнить дикого индейца?» - размышляло сообщество - « Или, Apache May вновь вернется к злодейскому и аморальному дикому состоянию своих соплеменников?»… Другими словами: «Вы можете вывести индейца из дикой природы, но вы не сможете вывести дикую природу из индейца». Таковы были преобладающие взгляды. Однако, именно в этом мире Мэй стала звездой. Слухи гнали народ в Тумбстокн, чтобы посмотреть на неё. Известный фотограф Дикого Запада Флай (C. S. Fly) фотографирует её, снимки появляются в газетах. 17 июня 1896 года, газета Tombstone Epitaph  опубликовала большую статью, про семью Слоутеров и их маленькую девочку-апачку. «Миссис Дж. Х. Слоутер и ее очаровательная дочь, мисс  Адди, прибыли сегодня в город с маленьким ребенком апачей, из ранчо Сан-Бернардино ». «Как только стало известно, что ребенок в городе, большой поток людей посетил« Галерею », чтобы посмотреть на него». «Разве она не симпатичная», - говорили дамы, глядя на безмятежно сидящую и жующую пирог девочку. «Она весело улыбалась, что оказалось очень заразным для окружающих её дам». «Ребенок - пухленькая девочка двух-трех лет, черноволосая, с огромными красивыми глазами, сильная и здоровая, с цветом лица, который выдает в ней апачку. Одетая в аккуратное красное платье, с чистым личиком и с распущенными по плечам волосами, выглядит она просто мило!»… Всем обитателям ранчо, которые пристрастились к Apache May, было ясно, что ее любимчиком был Джон Слоутер. Чувства были взаимными. Она называла его дон Хуан и следовала за ним по ранчо везде, где только могла.  Когда он покидал ранчо, Патчи часами сидела на крыльце, ожидая его возвращения. Она была счастлива, когда каталась верхом, вместе с доном Хуаном.

Viola Slaughter attempting to carry Apache May as an Indian mother would.

Patchy about age 4 seen here on the Slaughter Ranch.

В холодное февральское утро 1900 года, некоторые из детей ранчо, включая Патчи, играли вокруг костра, который был разведен во дворе, чтобы кипятить воду. Внезапно платье Патчи загорелось и испуганная девочка убежала с ранчо. Вилли Слоутер, взрослый сын Джона от предыдущего брака, услышал ее крики и побежал за ней следом, но к тому времени, когда он смог сбить с неё пламя, у Патчи были уже сильные ожоги, на большей части ее маленького тела.

Ранчо Слоутеров находилось примерно в 18 милях к востоку от современного города Дуглас. Но в 1900 году, Дуглас не существовал. Ближайший врач находился в Бисби, что в 45 милях. К счастью, в ранчо была телефонная линия до Бисби, и сразу же вызвали доктора Дадли. Он дал указания по оказанию первой помощи по телефону, затем и сам направился к ранчо. Но на своей лошади, запряженной в коляску, ему потребовалось более 8 часов, прежде чем он смог лично осмотреть ребенка. Патчи очень сильно страдала от боли, и  сказала мистеру Слоутеру: «Дон Хуан, я умру». Когда доктор Дадли прибыл, он оценил ситуацию. К тому времени, девочка была уже в шоке, и подавала очень слабые признаки жизни. Он сказал Джону и Виоле, что надежды нет. На следующее утро, Апаче Мэй умерла. Слоутеры были опустошены. Джесси, мастер ранчо, сделал маленький гробик, из грубой доски, и обшил его тканью. Она была похоронена на кладбище ранчо.