Айтарея-упанишада. Ригведа. Первая часть. Брихадараньяка. Раздел мадху

Ригведа. Гимн-загадка (Диргхатамаса)

2 Семеро запрягают однокольную колесницу.
Один конь везет с семью именами.
Трехступичатое колесо, нестареющее, неудержимое –
Где все эти существа стоят.

4 Кто видел первого рождающегося,
Когда костистого несет бескостная?
Где сила жизни земли, кровь и дыхание?
Кто приблизится к сведущему, чтоб спросить об этом?

5 Глупец, я спрашиваю, не различая мыслью,
Про эти оставленные следы богов.
На годовалого теленка семь нитей
Натянули провидцы для тканья.

6 Незрячий – зрячих провидцев об этом
Я спрашиваю, несведущий – чтобы ведать.
Что ж это за Одно в виде нерожденного,
Который установил порознь эти шесть пространств?

7 Пусть скажет здесь (о нем) тот, кто его точно знает:
Об оставленном следе этой милой птицы.
Из ее головы молоком доятся коровы.
Облекаясь в тело, ногой они выпили воду.

10 Трех матерей, трех отцов несет один,
(А) прямо стоит: они не утомляют его.
На спине того неба произносят они
Всеведущее слово, не всем внятное.

11 О двенадцати спицах – ведь оно не изнашивается! -
Вращается колесо закона по небу.
На нем, о Агни, парами сыновья
Стоят, семь сотен и двадцать.

12 О пятиногом, двенадцатичастном говорят,
Что он отец, о владельце источника на дальней половине неба.
А эти другие говорят, что (его) видно
В нижней (стороне) (и) он помещен на семикольную (колесницу) о шести спицах.

13 На этом вращающемся по кругу колесе о пяти спицах
Пребывают все существа.
Не нагревается ось его, хоть и несет большой груз.
От века она не ломается вместе со ступицей.

14 Колесо вместе с ободом вращается, нестареющее.
Десятеро везут (его), впряженные в вытянутое (дышло).
Глаз солнца движется, (даже) окутанный дымкой.
На нем помещены все существа.

17 Ниже дальнего (пространства), дальше этого нижнего
Поднялась корова, ногой несущая теленка.
Куда обращена она? В какую сторону направится?
Где ж она отелится? Ведь она не в стаде.

18 Кто, постигнув его отца
Ниже дальнего (пространства), дальше этого нижнего,
Проявляя себя прозорливцем, провозгласит здесь:
Божественная мысль откуда родилась?

19 Приближающихся они зовут удаляющимися,
Удаляющихся они зовут приближающимися.
О Индра и Сома, те, кого вы двое сотворили,
Везут, словно (кони), впряженные в дышло пространства.

20 Два орла, два связанных друг с другом товарища,
Обхватили одно и то же дерево.
Один из них ест сладкую винную ягоду,
Другой наблюдает, не вкушая.

21 Где орлы о доле в бессмертии,
О наделах, не мигая, взывают,
Там – могучий пастух всего мира,
Мудрый, вошел в меня, глупого.

22 На дереве том, где вкушающие мед орлы
Селятся, размножаются все,
На вершине его, говорят, – ягода сладкая,
До нее не доберется тот, кто не знает отца.

23 Что на (песне) гаятри основан (размер) гаятри,
Или из (песни) триштубх образовался (размер) триштубх,
Или же размер джагат основан на (песне) джагат –
Кто это знает, те достигли бессмертия.

24 (Размером) гаятри он меряет песнь,
Песнью – напев, (размером) триштубх – произносимую строфу,
Двустопной, четырехстопной произносимой строфой – гимн.
Слогом они меряют семь голосов.

25 (Размером) джагат он укрепил поток на небе,
В (напеве) ратхантара он разглядел солнце.
В (размере) гаятри, говорят, три полена,
Оттого мощью, могуществом он превзошел (другие размеры).

26 Я подзываю эту хорошо доящуюся корову,
А доильщик умелой рукой пусть подоит ее!
Пусть Савитар возбудит в нас лучшее возбуждение!
Раскален котелок с молоком. Я это громко провозглашаю.

29 Он гудит – тот, в кого заключена корова.
Она мычит мычанье, поставленная на мечущий искры (огонь),
Она (своим) треском пригнула смертного.
Превращаясь в молнию, она сбросила покров.

30 Дыша покоится жизнь, (хоть она и) быстротечна,
Шевелясь, (но оставаясь) твердой среди рек.
Дух жизни умершего бродит по своей воле.
Бессмертный – из одного лона со смертным.

31 Я видел пастуха, без отдыха
Бродящего по дорогам туда и сюда.
Скрываясь (в водах), текущих вместе и в разные стороны,
Он шевелится во всех существах.

32 Кто его создал, тот его не ведает.
Кто его видел, от того он тут же прочь.
Скрытый повсюду в лоне матери,
Имея обширное потомство, он пришел к гибели.

33 Небо – отец мой, родитель. Там (мой) пуп.
Родня моя, мать – эта великая земля.
Внутри (этих) двух простертых чаш – (мое) лоно.
Здесь отец вложил зародыш дочери.

34 Я спрашиваю тебя о крайней границе земли.
Я спрашиваю, где пуп мироздания.
Я спрашиваю тебя о семени племенного жеребца.
Я спрашиваю о высшем небе речи.

35 Этот алтарь – крайняя граница земли.
Это жертвоприношение – пуп мироздания.
Этот сома – семя племенного жеребца.
Брахман этот – высшее небо речи.

37 Не понимаю я, чему я подобен.
Затаившись, я странствую, мыслью вооруженный.
Стоит только войти в меня перворожденному закона,
Сразу же получаю я долю в этой речи.

38 Назад-вперед он идет, удерживаемый своим обычаем,
Бессмертный – одного происхождения со смертным.
Эти двое расходятся постоянно, направляясь в разные стороны.
Когда видят одного, не видят другого.

39 Кто не знает того слога гимна
На высшем небе, на котором боги все восседают,
Что же он поделает с гимном?
А кто его знает, те сидят (здесь) вместе.

40 Да будешь ты счастлива, пасясь на тучном пастбище!
Да будем счастливы также и мы!
Ешь траву постоянно, о невредимая!
Пей чистую воду, приходя (на водопой)!

41 Буйволица замычала, создавая потоки воды,
Став одноногой, двуногой, четырехногой,
Восьминогой, девятиногой,
Тысячесложной на высшем небе.

42 Из нее моря вытекают.
Этим живут четыре стороны света.
Оттуда вытекает непреходящее.
Им живет все.

43 Издали я увидел дым от (горящего) навоза
Посредине, над этим нижним (пространством).
Мужи жарили себе пятнистого быка.
Таковы были первые обычаи.

45 На четыре четверти размерена речь.
Их знают брахманы, которые мудры.
Три тайно сложенные (четверти) они не пускают в ход.
На четвертой (четверти) речи говорят люди.

46 Индрой, Митрой, Варуной, Агни (его) называют,
А оно, божественное, – птица Гарутмант.
Что есть одно, вдохновенные называют многими способами.
Агни, Ямой, Матаришваной (его) называют.

47 По черному пути золотистые птицы,
Рядясь в воды, взлетают на небо.
Они вернулись из сиденья закона,
И вот земля окропляется жиром.

48 Косяков двенадцать, колесо одно,
Три ступицы – кто же это постигнет?
В нем укреплены вместе колышки,
Словно триста шестьдесят подвижных и (одновременно) неподвижных.

50 Жертву жертве пожертвовали боги.
Таковы были первые обычаи.
Эти могущества последовали на небо,
Где находятся прежние боги – садхья.

51 Эта одна и та же вода
Движется вверх и вниз с течением дней.
Землю дожди оживляют.
Небо оживляют огни.

52 Небесного орла, птицу большую,
Отпрыска вод, приятного на вид, (отпрыска) растений,
Насыщающего дождем вдосталь –
Сарасвата я призываю на помощь.

АЙТАРЕЯ-УПАНИШАДА

Ригведа

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

Первая глава

1. Поистине, это было вначале одним Атманом. Не было ничего другого, что бы мигало. Он подумал: "Теперь я создам миры".

2. Он создал эти миры: небесные воды, частицы света, смерть, воду. Небесные воды – над небом, небо – [их] опора, воздушное пространство – частицы света, земля – смерть; что находится внизу, то – вода.

3. Он подумал: "Вот эти миры. Теперь я сотворю хранителей миров". И, извлекши из вод пурушу, он придал ему внешний облик.

4. Он согрел его. Рот этого согретого раскрылся, словно яйцо; изо рта [вышла] речь, из речи – огонь. Ноздри [его] раскрылись; из ноздрей [вышло] дыхание, из дыхания – ветер. Глаза [его] раскрылись; из глаз [вышло] зрение, из зрения – солнце. Уши [его] раскрылись; из ушей [вышел] слух, из слуха – страны света. Кожа [его] раскрылась; из кожи [вышли] волосы, из волос – травы и деревья. Сердце [его] раскрылось; из сердца [вышел] разум, из разума – луна. Пуп [его] раскрылся; из пупа [вышел] выдох, из выдоха – смерть. Детородный член [его] раскрылся; из детородного члена [вышло] семя, из семени – вода.

Вторая глава

1. Будучи сотворены, эти божества погрузились в этот великий океан. [Атман] подверг этого [пурушу] голоду и жажде. [Божества] сказали ему: "Сотвори нам пристанище, пребывая в котором мы поедали бы пишу".

2. Он привел им корову. Они сказали: "Поистине, этого нам недостаточно". Он привел им лошадь. Они сказали: "Поистине, этого нам недостаточно".

3. Он привел им пурушу. Они сказали: "Да, это хорошо сделано". Поистине, поэтому пуруша – это хорошо сделанное. [Атман] сказал им: "Войдите каждый в свое пристанище".

4. [Тогда] огонь, став речью, вошел в рот. Ветер, став дыханием, вошел в ноздри. Солнце, став зрением, вошло в глаза. Страны света, став слухом, вошли в уши. Травы и деревья, став волосами, вошли в кожу. Луна, став разумом, вошла в сердце. Смерть, став выдохом, вошла в пуп. Вода, став семенем, вошла в детородный член.

5. Голод и жажда сказали ему [Атману]: "Сотвори [пристанище и] нам". Он сказал им: "Я доставляю вам долю в этих божествах, я делаю вас соучастниками в них". Поэтому, какому божеству ни приносится подношение, голод и жажда бывают соучастниками в нем.

Третья глава

1. Он [Атман] подумал: "Вот и миры, и хранители миров. Я сотворю пищу для них".

2. Он согрел воду. Из нее, согретой, он произвел воплощенный образ. Поистине, воплощенный образ, который он произвел, и есть пища.

3. Будучи созданной, эта [пища] пожелала ускользнуть от него. Он хотел схватить ее речью, он не смог схватить ее речью. Если бы он схватил ее речью, то можно было бы насытиться пищей, уже произнося речь.

4. Он хотел схватить ее дыханием, он не смог схватить ее дыханием. Если бы он схватил ее дыханием, то можно было бы насытиться пищей, [уже] вдыхая [ее запах].

5. Он хотел схватить ее глазом, он не смог схватить ее глазом. Если бы он схватил ее глазом, то можно было бы насытиться пищей, уже видя [ее].

6. Он хотел схватить ее слухом, он не смог схватить ее слухом. Если бы он схватил ее слухом, то можно было бы насытиться пищей, уже слыша [о ней].

7. Он хотел схватить ее кожей, он не смог схватить ее кожей. Если бы он схватил ее кожей, то можно было бы насытиться пищей, уже касаясь [ее].

8. Он хотел схватить ее разумом, он не смог схватить ее разумом. Если бы он схватил ее разумом, то можно было бы насытиться пищей, уже размышляя [о ней].

9. Он хотел схватить ее детородным членом, он не смог схватить ее детородным членом. Если бы он схватил ее детородным членом, то можно было бы насытиться пищей, уже изливая [семя].

10. Он хотел схватить ее выдохом, он достал ее. Хватающий пищу – ветер; живущий пищей – это, поистине, ветер.

11. Он подумал: "Как же это может существовать без меня?". Он подумал: "Каким [путем] я войду [в это тело]?". Он подумал: "Если речью говорят, если дыханием дышат, если глазом видят, если слухом слышат, если кожей касаются, если разумом размышляют, если выдохом выдыхают, если детородным членом изливают [семя], то кто же я?".

12. И, рассекши [черепной] шов, он вошел через эти врата. Имя этих врат – видрити. Это – блаженство. [Там] у него три пристанища, три [состояния] сна. Вот – пристанище, вот – пристанище, вот – пристанище.

13. Рожденный, он стал рассматривать существа [с мыслью]: "О чем другом захотели бы здесь говорить?". Он увидел этого пурушу, всепроникающего Брахмана, [и сказал]: "Я увидел это".

ПЕРВАЯ ГЛАВА

ПЕРВАЯ БРАХМАНА

1. Ом! Поистине, утренняя заря – это голова жертвенного коня, солнце – его глаз, ветер – его дыхание, его раскрытая пасть – это огонь Вайшванара; год – это тело жертвенного коня, небо – его спина, воздушное пространство – его брюхо, земля – его пах, страны света – его бока, промежуточные стороны – его ребра, времена года – его члены, месяцы и половины месяца – его сочленения, дни и ночи – его ноги, звезды – его кости, облака – его мясо; пища в его желудке – это песок, реки – его жилы, печень и легкие – горы, травы и деревья – его волосы, восходящее [солнце] – его передняя половина, заходящее – его задняя половина. Когда он оскаливает пасть, сверкает молния; когда он содрогается, гремит гром; когда он испускает мочу, льется дождь; голос – это его голос.

2. Поистине, день возник для коня подобно [сосуду] Махиман, что ставят перед [конем]. Колыбель его – в Восточном море. Ночь возникла для коня подобно [сосуду] Махиман, что ставят позади [коня]. Колыбель ее – в Западном море. Поистине, эти [сосуды] Махиманы возникли по обе стороны коня. Став конем, он понес на себе богов, [став] жеребцом – гандхарвов, [став] скакуном – асуров, [став] лошадью – людей. Море – его родич, море – его колыбель.

ВТОРАЯ БРАХМАНА

1. Вначале здесь не было ничего. [Все] это было окутано смертью или голодом, ибо голод – это смерть. Он [- зовущийся смертью – пожелал]: "Пусть я стану воплощенным" – и сотворил разум. Он двинулся, славословя, и от его славословия родилась вода. "Поистине, – [сказал] он, – когда я славословил, появилась вода. Поэтому природа ее – арка. Поистине, радость приходит к тому, что знает природу воды арка.

2. Поистине, вода – арка. То, что было пеной воды, затвердело, и это стало землей. Он изнурил себя. И от него, изнуренного и воспламененного, возник блеск, его сущность, который есть огонь.

3. Он разделился на три части: треть – солнце, треть – ветер. Он же – и дыхание, разделенное на три части. Восток – его голова, та и другая стороны – передние конечности, запад – хвост, та и другая стороны – бедра, юг и север – бока; небо – его спина, воздух – брюхо, эта [земля] – грудь. Так твердо стоит он в водах. Кто знает это, твердо стоит там, куда он идет.

4. Он пожелал: "Пусть второе тело родится от меня". И разумом он – голод или смерть – произвел сочетание с речью. То, что было семенем, стало годом. До этого не было года. Он растил его столько времени, сколько длится год, и затем выпустил его. Когда он раскрыл рот, чтобы съесть рожденного, тот произнес: бхан. И это стало речью.

5. Он подумал: "Если я его убью, у меня будет мало пищи". Тогда той речью и тем телом он сотворил все, что существует здесь: ричи, яджусы, саманы, заклинания, жертвоприношения, людей, скот. Все, что он произвел, он решил пожрать. Поистине, он поедает все, поэтому природа смерти – адити. Кто знает природу смерти – адити, тот становится поедателем всего, что существует, и все становится его пищей.

6. Он пожелал: "Пусть я снова принесу жертву, еще большую". Он стал изнурять себя, он воспламенился подвижничеством. И от него, изнуренного и воспламененного, возникли слава и сила. Поистине, слава и сила – это жизненные дыхания. Когда возникли дыхания, тело стало возрастать. И в его теле был разум.

7. Он пожелал: "Пусть это [тело] будет пригодно мне для жертвы и пусть я воплощусь с его помощью". Тогда [оно] стало конем; возросши, оно сделалось пригодным для жертвы, поэтому жертвоприношение коня зовется ашвамедха. Поистине, кто знает это, тот знает ашвамедху. Оставив его на свободе, он стал думать [о нем] и по истечении года принес его в жертву самому себе, а [других] животных отдал богам. Поэтому и приносят в жертву Праджапати освященного [коня] принадлежащего всем богам. Поистине, ашвамедха – это то, что излучает тепло; его тело – год. Этот огонь – арка; эти миры – его тела. Итак, их двое – жертвенный огонь и жертвоприношение коня. И опять же, они – одно божество: смерть. Тот, [кто знает это], побеждает вторичную смерть, смерть не настигает его, смерть становится его телом, он становится единым с теми божествами.

ТРЕТЬЯ БРАХМАНА

1. От Праджапати произошло два вида существ: боги и асуры. И боги были моложе, асуры – старше. Они боролись друг с другом за эти миры. Боги сказали: "Давайте победим асуров при жертвоприношении с помощью удгитхи".

2. Они сказали речи: "Пой для нас". – "Хорошо", – [сказала речь], и речь стала петь для них. То наслаждение, которое заключено в речи, она [своим] пением доставляла богам; то хорошее, что она говорит, – себе самой. [Асуры] узнали: "Поистине, нас одолеют с помощью этого певца", – и, набросившись на нее, поразили ее злом. Зло, [которое заключается в том], что она говорит дурное, и есть это зло.

3. Затем [боги] сказали обонянию: "Пой для нас". – "Хорошо",- [сказало обоняние], и обоняние стало петь для них. То наслаждение, которое заключено в обонянии, оно [своим] пением доставляло богам; то хорошее, что оно обоняет, – себе самому. [Асуры] узнали: "Поистине, нас одолеют с помощью этого певца" – и, набросившись на него, поразили его злом. Зло, [которое заключается в том], что оно обоняет дурное, и есть это зло.

4. Затем [боги] сказали глазу: "Пой для нас". – "Хорошо",-[сказал глаз], и глаз стал петь для них. То наслаждение, которое заключено в глазу, он [своим] пением доставлял богам; то хорошее, что он видит, – себе самому. [Асуры] узнали: "Поистине, нас одолеют с помощью этого певца" – и, набросившись на него, поразили его злом. Зло, [которое заключается в том], что он видит дурное, и есть это зло.

5. Затем [боги] сказали уху: "Пой для нас". – "Хорошо", – [сказало ухо], и ухо стало петь для них. То наслаждение, которое заключено в ухе, оно [своим] пением доставляло богам; то хорошее, что оно слышит, – себе самому. [Асуры] узнали: "Поистине, нас одолеют с помощью этого певца" – и, набросившись на него, поразили его злом. Зло, [которое заключается в том], что оно слышит дурное, и есть это зло.

6. Затем [боги] сказали разуму: "Пой для нас". – "Хорошо",- [сказал разум], и разум стал петь для них. То наслаждение, которое заключено в разуме, он [своим] пением доставлял богам; то хорошее, что он думает, – себе самому. [Асуры] узнали: "Поистине, нас одолеют с помощью этого певца" – и, набросившись на него, поразили его злом. Зло, [которое заключается в том], что оно думает дурное, и есть это зло. Так и случилось, что они одолели этих божеств злом, так они поразили их злом.

7. Затем [боги] сказали жизненному дыханию во рту: "Пой для нас". – "Хорошо", – [сказало оно], и это дыхание стало петь для них. [Асуры] узнали: "Поистине, нас одолеют с помощью этого певца" – и, набросившись на него, хотели поразить его злом. И подобно тому, как, ударившись о камень, рассыпается ком земли, так и они рассыпались в разные стороны и погибли. Так устояли боги и пали асуры. Кто знает это, тот устоит благодаря самому себе, а ненавидящий его враг падет.

ЧЕТВЕРТАЯ БРАХМАНА

1. Вначале [все] это было лишь Атманом в виде пуруши. Он оглянулся вокруг и не увидел никого кроме себя. И прежде всего он произнес: "Я есмь". Так возникло имя "Я". Поэтому и поныне тот, кто спрошен, отвечает сначала: "Я есмь", а затем называет другое имя, которое он носит. Перед началом всего этого он сжег все грехи, и поэтому он – пуруша. Поистине, знающий это, сжигает того, кто желает быть перед ним.

2. Он боялся. Поэтому [и поныне] тот, кто одинок, боится. И он подумал: "Ведь нет ничего кроме меня, – чего же я боюсь?" И тогда боязнь его прошла, ибо чего ему было бояться? Поистине, [лишь] от второго приходит боязнь.

3. Поистине, он не знал радости. Поэтому тот, кто одинок, не знает радости. Он захотел второго. Он стал таким, как женщина и мужчина, соединенные в объятиях. Он разделил сам себя на две части. Тогда произошли супруг и супруга. "Поэтому сами по себе мы подобны половинкам одного куска", – так сказал Яджнявалкья. Поэтому пространство это заполнено женщиной. Он сочетался с нею. Тогда родились люди.

... И когда говорят: "Приноси жертву тому богу", "приноси жертву другому", то это лишь его творение, ибо он – все боги. И вот влагу, которая существует, он сотворил из семени; и это – сома. Поистине, весь этот мир – лишь пища, огонь – поедатель пищи. Это – высшее творение Брахмана, ибо он сотворил богов превосходящими [его самого], смертный, он сотворил бессмертных. Поэтому это – высшее творение. Кто знает это, находится в высшем его творении.

... Поистине, в начале это было Брахманом. Он узнал себя: "Я есмь Брахман". Поэтому он стал всем [сущим]. И кто из богов пробудился [к этому знанию] тот стал таким же. То же произошло с риши, то же с людьми. Видя это, риши Вамадева понял: "Я был Ману и Сурьей". Так и поныне – кто знает: "Я есмь Брахман", тот становится всем [сущим]. И даже боги не могут помешать ему в этом, ибо он становится их Атманом. Кто же почитает другое божество и говорит: "Оно – одно, а я – другое", тот не обладает знанием. Он – как животное перед богами. Ведь, поистине, как многие животные приносят пользу человеку, так и каждый человек приносит пользу богам. Даже когда бывает взято одно животное, это причиняет неудовольствие, – чего же говорить о многих? Поэтому, им [богам] неприятно, когда люди знают это.

11. Поистине, вначале [все] это было одним Брахманом. Будучи одним, он не расширялся. Он сотворил еще лучший образ: кшатру – тех, кто кшатрии среди богов: Индру, Варуну, Сому, Рудру, Парджанью, Яму, Мритью, Ишану. Поэтому нет ничего выше кшатры. Поэтому при раджасуйе брахман почитает кшатрия как более высокого, он воздает эту честь одной кшатре. И все же Брахман – источник кшатры. Поэтому, если царь и достигает высшего положения, под конец он находит прибежище в Брахмане, своем источнике. И кто оскорбляет его [брахмана], тот нападает на собственный источник. Он становился тем хуже, чем лучше тот, кого он оскорбил.

12. Все же он не расширялся. Он сотворил виш – те породы богов, которые обозначаются по группам: васу, рудры, адитьи, вишведевы и маруты.

13. Все же он не расширялся. Он сотворил варну шудр [в образе] Пушана. Поистине, эта [земля] – Пушан, ибо она питает все сущее.

14. Все же он не расширялся. Он сотворил еще лучший образ – дхарму. Кшатра кшатры – вот что такое дхарма. Поэтому нет ничего выше дхармы. И бессильный надеется [одолеть] более сильного с помощью дхармы, словно с помощью царя. Ибо, поистине, дхарма есть правда. Поэтому и считают, что говорящий правду говорит дхарму, говорящий дхарму говорит правду. Ведь обе они – одно и то же.

15. Итак, это – Брахман, кшатра, виш и шудра. Этот Брахман был среди богов огнем, среди людей – брахманом; [божественным] кшатрием он существовал как кшатрий; [божественным] вайшьей – как вайшья; [божественным] шудрой – как шудра. Поэтому желают пребывать в мире богов в виде огня, среди людей – в виде брахмана – ведь в двух этих образах существовал Брахман. И если кто-нибудь покидает этот мир, не видя собственного мира, то [мир] тот, подобно непрочитанной веде или несделанному деянию, не приносит ему пользы. И если даже не знающий этого делает великое и благое деяние, то оно гибнет под конец. Лишь Атмана следует почитать как мир. Кто почитает лишь Атмана как мир, деяние того не гибнет. Из этого Атмана он творит все, что пожелает.

...

17. Вначале [все] это было лишь Атманом, единственным. Он пожелал: "Пусть будет у меня жена – тогда я смогу произвести потомство; пусть у меня будет богатство – тогда я смогу совершать деяние". Поистине, таковы [пределы] желания, и желающий не может доставить себе большего. Поэтому и поныне одинокий желает: "Пусть будет у меня жена – тогда я смогу произвести потомство; пусть будет у меня богатство – тогда я смогу совершить деяние". И если из этих желаний он не достигает какого-либо одного, то считает себя неполным. А полнота его [такова]: разум – его Атман, речь – его жена, дыхание – его потомство; глаз – его мирское богатство, ибо глазом он добывает его; ухо – его божественное [богатство], ибо ухом он слышит его. И тело – его деяние, ибо телом он совершает деяние. Пятерично это жертвоприношение, пятерично жертвенное животное, пятеричен человек, пятерично все, что существует. Тот, кто знает это, достигает всего [сущего].

ВТОРАЯ ГЛАВА

ПЕРВАЯ БРАХМАНА

1. Жил [в былые времена] Дриптабалаки из рода Гаргья, сведущий в науках. Он сказал Аджаташатру из Каши: "Я поведаю тебе о Брахмане". Аджаташатру сказал: "Мы дадим тысячу [коров] за такую речь. Поистине, вот бегут люди, [восклицая]: "Джанака, Джанака!"

2. Гаргья сказал: "Того пурушу, который в солнце, я и почитаю как Брахмана". Аджаташатру сказал: "Нет, не говори мне о нем. Поистине, как высшего, как главу всех существ, как царя почитаю я его. Тот, кто почитает его так, становится высшим, главой всех существ, царем".

3. Гаргья сказал: "Того пурушу, который в луне, я и почитаю, как Брахмана". Аджаташатру сказал: "Нет, не говори мне о нем. Поистине, как великого, как Сому в белых одеяниях, как царя почитаю я его". "Кто почитает его так, для того день за днем течет и источается [Сома], и пища его не иссякает".

4. Гаргья сказал: "Того пурушу, который в молнии, я и почитаю, как Брахмана". Аджаташатру сказал: "Нет, не говори мне о нем. Поистине, как сверкающего почитаю я его. Тот, кто почитает его так, становится сверкающим, и потомство его становится сверкающим".

5. Гаргья сказал: "Того пурушу, который в пространстве, я и почитаю, как Брахмана". Аджаташатру сказал: "Нет, не говори мне о нем. Поистине, как наполненного и неподвижного почитаю я его. Кто почитает его так, у того [дом] полон потомства и скота, и потомство его не уходит из этого мира".

6. Гаргья сказал: "Того пурушу, который в ветре, я и почитаю, как Брахмана". Аджаташатру сказал: "Нет, не говори мне о нем. Поистине, как Индру Вайкунтху, как непобедимое войско почитаю я его. Тот, кто почитает его так, становится победителем, непобедимым, победителем врагов".

7. Гаргья сказал: "Того пурушу, который в огне, я и почитаю, как Брахмана". Аджаташатру сказал: "Нет, не говори мне о нем. Поистине, как одолевающего почитаю я его. Тот, кто почитает его так, становится одолевающим, и потомство его становится одолевающим".

8. Гаргья сказал: "Того пурушу, который в воде, я и почитаю, как Брахмана". Аджаташатру сказал: "Нет, не говори мне о нем. Поистине, как подобного почитаю я его. К тому, кто почитает его так, приходит подобное [ему], а не неподобное, и от него рождается подобное [ему]".

9. Гаргья сказал: "Того пурушу, который в зеркале, я и почитаю, как Брахмана", Аджаташатру сказал: "Нет, не говори мне о нем. Поистине, как блистающего почитаю я его. Тот, кто почитает его так, становится блистающим, и потомство его становится блистающим, и он затмевает блеском всех, с кем встречается".

10. Гаргья сказал: "Тот звук, который следует за идущим, я и почитаю, как Брахмана". Аджаташатру сказал: "Нет, не говори мне о нем. Поистине, как дыхание жизни почитаю я его. Тот, кто почитает его так, достигает в этом мире полного [срока] жизни, дыхание не оставляет его до [назначенного] времени".

11. Гаргья сказал: "Того пурушу, который в странах света, я и почитаю, как Брахмана". Аджаташатру сказал: "Нет, не говори мне о нем. Поистине, как второго, [никогда] не покидающего [нас], почитаю я его. Тот, кто почитает его так, получает второго, спутники не отделяются от него".

12. Гаргья сказал: "Того пурушу, который состоит из тени, я и почитаю, как Брахмана". Аджаташатру сказал: "Нет, не говори мне о нем. Поистине, как смерть почитаю я его. Тот, кто почитает его так, достигает в этом мире полного [срока] жизни, смерть не приходит к нему до [назначенного] времени".

13. Гаргья сказал: "Того пурушу, который в теле, я и почитаю, как Брахмана". Аджаташатру сказал: "Нет, не говори мне о нем. Поистине, как воплощенного почитаю я его. Тот, кто почитает его так, становится воплощенным и потомство его становится воплощенным". И Гаргья умолк.

14. Аджаташатру сказал: "Это все?" – "Да, все". – "Этого недостаточно для знания". Гаргья сказал: "Дозволь [мне] приблизиться к тебе [как ученику]".

15. Аджаташатру сказал: "Противно обычаю, что брахман приближается к кшатрию, [думая]: "Он расскажет мне о Брахмане". И все же я сделаю тебя знающим". Взяв его за руку, он поднялся. И оба они подошли к спящему человеку. [Аджаташатру] окликнул того такими именами: "Великий, Сома в белых одеяниях, царь!" Тот не поднимался. [Тогда он] разбудил его, потерев рукой, и тот поднялся.

16. Аджаташатру сказал: "Когда этот [человек] заснул, где тогда был этот состоящий из познания пуруша, и откуда он пришел?" И этого Гаргья не знал.

17. Аджаташатру сказал: "Когда этот [человек] заснул, то этот, состоящий из познания пуруша, взяв [своим] познанием познание этих жизненных сил, отдыхает в пространстве внутри сердца. Когда он берет эти [чувства], то говорят, что человек спит, – тогда бывает взято дыхание, взята речь, взят глаз, взят слух, взят разум.

18. Когда он двигается в этом сне, то это – его миры. [Тогда он] – словно великий царь, словно великий брахман; он словно вступает в разные состояния. И как великий царь, взяв подданных, двигается, как ему угодно, по своей стране, так и этот [пуруша], взяв чувства, двигается, как ему угодно, в своем теле.

19. Когда же [человек] погружен в глубокий сон и когда ничего не знает, то [пуруша] проходит через семьдесят две тысячи артерий, которые называются хита и идут от сердца к перикардию, и пребывает в перикардии. И как юноша, или великий царь, или великий брахман отдыхают, достигнув вершины блаженства, так же отдыхает и он.

20. Как паук выползает с помощью нити, как выходят из огня маленькие искры, так выходят из этого Атмана все жизненные силы, все миры, все боги, все существа. Его тайное значение – действительное действительного. Поистине, жизненные силы – действительное и этот [Атман] – их действительное.

Чхандогья. ВТОРАЯ ГЛАВА

1. Когда боги и асуры, и те, и другие происшедшие от Праджапати, вступили в борьбу, то боги завладели удгитхой, [подумав]: "С ее помощью мы одолеем их".

2. Они стали почитать удгитху, как обоняние. И асуры поразили это [обоняние] злом. Поэтому им обоняют и то, и другое – благоухание и зловоние, ведь оно поражено злом.

3. Затем они стали почитать удгитху, как речь. И асуры поразили эту [речь] злом. Поэтому ею говорят и то, и другое – истину и ложь, ведь она поражена злом.

4. Затем они стали почитать удгитху, как глаз. И асуры поразили этот [глаз] злом. Поэтому им видят и то, и другое – приглядное и неприглядное, ведь он поражен злом.

5. Затем они стали почитать удгитху, как ухо. И асуры поразили это [ухо] злом. Поэтому им слышат и то, и другое – достойное слуха и недостойное слуха, ведь оно поражено злом.

6. Затем они стали почитать удгитху, как разум. И асуры поразили этот [разум] злом. Поэтому им размышляют и о том, и о другом – достойном размышления и недостойном размышления, ведь он поражен злом.

7. Затем они стали почитать удгитху, как дыхание во рту. И, столкнувшись с ним, асуры рассыпались, как рассыпается [ком земли], столкнувшись с твердым камнем.

8. Так, подобно тому как рассыпается [ком земли], столкнувшись с твердым камнем, рассыпается тот, кто желает зла знающему это и кто враждует с ним: [ведь] он, этот [знающий], – твердый камень.

9. Этим [дыханием во рту] не различают ни благоухания, ни зловония, ибо оно свободно от зла. Тем, что едят и пьют с его помощью, [человек] поддерживает другие жизненные силы. Не найдя этого [подкрепления] в момент смерти, [оно] выходит [из тела; поэтому] в момент смерти [умирающий] раскрывает рот.

Чхандогья. СЕДЬМАЯ ГЛАВА

«Атман, избавленный от зла, нестареющий, неумирающий, непечалящийся, неголодающий, нежаждущий, с истинными желаниями, с истинными замыслами — его должно стремиться познать. Всех миров и исполнения всех желаний достигает тот, кто изучает и познает этот атман» — так сказал Праджапати.

Боги и асуры, и те, и другие, услышали это. Они сказали: «Будем же искать этот атман. Тот, кто ищет этот атман, достигает всех миров и исполнения всех желаний». Из богов Индра пошел к Праджапати, из асуров — Вирочана. Оба они порознь пришли к Праджапати с поленьями в руках.

Они жили там тридцать два года, изучая Веды. И сказал им обоим Праджапати: «Имея какие желания, жили вы здесь?» Оба они ответили: «Атман, избавленный от зла, нестареющий, неумирающий, непечалящийся, неголодающий, нежаждущий, с истинными желаниями, с истинными замыслами — его должно стремиться познать. Всех миров и исполнения всех желаний достигает тот, кто изучает и познает этот атман», — эти слова сказали нам твои, господин. Имея желание найти этот атман, жили мы у тебя».

Им обоим сказал Праджапати: «Этот пуруша, который виден в глазу, и есть этот атман, — сказал он, — Он бессмертен, он бесстрашен, он — Брахман». — «Кто же тот, кого мы видим отраженным в воде, господин? Кто он?» — «Тот же самый, его поистине видят в пределах всего этого (по всей глади воды)».

«Взгляните в чашу с водой на самих себя, и о том, что вы не сможете различить в самих себе, скажите мне». Взглянули оба в чашу с водой. И спросил их обоих Праджапати: «Что видите вы?» Оба они ответили: «Мы видим, господин, совершенно похожих на нас вплоть до волос, вплоть до ногтей».

И сказал им обоим Праджапати: «Украсьте себя, облачитесь в красивую одежду, приведите себя в порядок и взгляните в чашу с водой».

Оба они, украсив себя, облачившись в красивую одежду, приведя себя в порядок, взглянули в чашу с водой. И спросил их Праджапати: «Что видите вы?»

Оба они ответили: «Господин, нам, украсившим себя, облачившимся в красивую одежду, приведшим себя в порядок, подобны, господин, эти оба, украсившие себя, облачившиеся в красивую одежду, приведшие себя в порядок». — «Это атман, — сказал он, — он бессмертен, он бесстрашен, он — Брахман». Они оба со спокойным сердцем ушли.

Взглянув им вслед, сказал Праджапати: «Они уходят, не заметив атмана, не найдя его. Те, кто сделает это своей упанишадой (тайным учением), — боги или асуры — будут побеждены». Вирочана со спокойным сердцем пошел к асурам. Им возвестил он эту упанишаду: «Поистине атман дóлжно превозносить в этом мире, поистине атману дóлжно угождать. Тот, кто превозносит атман в этом мире, тот, кто угождает атману в этом мире, достигнет обоих миров, этого и того».

Потому и говорят сейчас в этом мире о недарующем, о неверующем, о нежертвующем: «Он поистине, как асур», — ибо такова упанишада асуров: тело умершего украшают они подаяниями, одеждами, убранством; этим, думают они, они обретают мир.

Далее. Индра, еще не дойдя до богов, увидел эту опасность. Подобно тому как украшен, облачен в красивую одежду или приведен в порядок атман, когда украшено, облачено в красивую одежду или приведено в порядок тело, точно так же атман слеп, когда тело слепо, хром, когда тело хромо, изувечен, когда тело изувечено. Как только уничтожается тело, уничтожается и он. «Я не вижу в этом ничего отрадного», — сказал он.

Он вернулся, держа поленья в руке. И спросил его Праджапати: «Зачем вернулся ты, Магхаван, после того как ты со спокойным сердцем ушел вместе с Вирочаной?» Тот ответил: «Подобно тому как украшен, облачен в красивую одежду или приведен в порядок атман, когда украшено, облачено в красивую одежду или приведено в порядок тело, точно так же атман слеп, когда тело слепо, хром, когда тело хромо, изувечен, когда тело изувечено. Как только уничтожается тело, уничтожается и он. Я не вижу в этом ничего отрадного».

«Поистине, Магхаван, таков он, — сказал Праджапати, — Я поведаю тебе это позже. Поживи у меня еще тридцать два года». Тот прожил у него еще тридцать два года. И сказал ему Праджапати:

«Этот, скитающийся во сне, превозносимый, есть атман, — сказал он, — Он бессмертен, он бесстрашен, он — Брахман». Он со спокойным сердцем ушел. Еще не дойдя до богов, он увидел эту опасность: «Если это тело становится слепым, не становится слепым этот атман, если — хромым, не становится хромым этот атман. Он не портится от пороков этого тела.

Он не уничтожается, когда умерщвляют это тело, он не повреждается через повреждение этого тела и все же его как бы умерщвляют, как бы лишают телесной оболочки. Он как бы узнает неприятное. Он как бы рыдает. Я не вижу в этом ничего отрадного», — сказал он.

Он вернулся, держа поленья в руке. И спросил его Праджапати: «Зачем вернулся ты, Магхаван, после того как ты со спокойным сердцем ушел?» Тот ответил: «Если тело, господин, становится слепым, не становится слепым этот атман, если — хромым, не становится хромым этот атман. Он не портится от пороков этого тела.

Он не уничтожается, когда умерщвляют это тело, он не повреждается через повреждение этого тела и все же его как бы умерщвляют, как бы лишают телесной оболочки. Он как бы узнает неприятное. Он как бы рыдает. Я не вижу в этом ничего отрадного». «Поистине, Магхаван, таков он, — сказал Праджапати, — Я поведаю тебе это позже. Поживи у меня еще тридцать два года». Тот прожил у него еще тридцать два года. И сказал ему Праджапати:

«Если кто-либо спит крепко и спокойно, он не видит никаких снов. Это — атман, — сказал он, — Он бессмертен, он бесстрашен, он — Брахман». Он со спокойным сердцем ушел. Еще не дойдя до богов, он увидел эту опасность: «Поистине не узнает он теперь (атман во время глубокого сна) ни самого себя: «это я», ни других существ. Он становится уничтожимым. Я не вижу в этом ничего отрадного».

Он вернулся, держа поленья в руке. И спросил его Праджапати: «Зачем вернулся ты, Магхаван, после того как ты со спокойным сердцем ушел?» Тот ответил: «Поистине, господин, не узнает он теперь (атман во время глубокого сна) ни самого себя: «это я», ни других существ. Он становится уничтожимым. Я не вижу в этом ничего отрадного».

«Поистине, Магхаван, таков он, — сказал Праджапати, — Я поведаю тебе это позже: нет ничего, кроме этого. Поживи у меня еще пять лет». Он прожил у него еще пять лет. Это и есть то, о чем говорят: «Поистине сто один год жил Магхаван у Праджапати, изучая Веды». И сказал ему Праджапати:

«Поистине, Магхаван, смертно это тело; смерть держит его, однако оно обиталище этого бессмертного, бестелесного атмана. Поистине приятное и неприятное держат телесный атман (атман в теле). Поистине телесному нет покоя от приятного и неприятного. Не касаются поистине приятное и неприятное того, кто бестелесен.

Ветер бестелесен. Облако, молния, гром бестелесны. Поднимаясь из того пространства и достигая высшего сияния, каждый из них принимает свой облик.

Таково поистине спокойствие. Оно поднимается из этого тела, достигает высшего сияния и принимает свой облик. Это высший пуруша. Там движется он, поглощая пищу, играя, развлекаясь с женщинами, или ездой, или с родичами, не вспоминая о рожденном теле. Как вьючное животное запряжено в повозку, так и дыхание запряжено в тело.

Далее. Когда глаз обращен в пространство, это пуруша обоих глаз. Глаз — для того, чтобы смотреть. Далее, кто знает: «Я буду обонять это!» — тот есть атман. Голос для речи. Далее, кто знает: «Я буду слушать это!» — тот есть атман. Уши — для того, чтобы слушать.

Далее, кто знает: «Я буду мыслить это!» — тот есть атман. Мысль — это небесный глаз. Поистине этим небесным глазом, мыслью, видит он желания и радуется.

Поистине боги в мире Брахмана почитают этот атман. Поэтому им даны все миры и все желания. Всех миров и исполнения всех желаний достигает тот, кто находит и познает этот атман». Так сказал Праджапати, так сказал Праджапати.

БХАГАВАДГИТА

Глава 17

Арджуна сказал:
1. Те, кто жертву приносят с верой,
но не так, как предписано в шастрах, —
какова у них, Кришна, основа:
гуна саттва? иль раджас? иль тамас?

Благой Господь сказал:
2. Троевидна у воплощенных
вера, их рождена природой:
в светлой — саттва преобладает,
в страстной — раджас, а в темной — тамас.

3. О сын Бхараты! Вера тварей
сообразна их внутренней сути;
человек состоит из веры:
какова его вера — таков он.

4. Люди саттвы — богам несут жертвы,
люди раджаса — демонам, якшам;
упырей, привидений гнусных
люди тамаса чтут приношеньем.

…

11. Если жертвуют по предписаньям,
со вниманьем, плодов не желая,
с одной мыслью: «Жертвовать должно» —
эта жертва бывает саттвичной.

12. Для плодов если жертвуют, Партха,
либо лишь напоказ, лицемерно, —
бык из Бхаратов! — эта жертва
преисполнена гуны раджас.

13. Без раздачи еды, без молений,
не по шастрам, жрецам без награды,
при отсутствии веры — жертва
изобилует тамасом, Партха.

…

20. Дар, что вовремя, бескорыстно,
в должном месте, тому, кто достоин,
дарят с мыслью: «Дарить подобает», —
именуется даром саттвичным.

21. Если ж ради ответного дара
дарят, либо даренье опасно,
либо жаждой плода влекомо, —
это раджасный дар, сын Притхи.

22. Если дар предлагают не к месту
и не вовремя, не кому надо,
непочтительно иль с презреньем —
этот дар именуется «темным».

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры