Полномочный министр Государя.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 5 из 5

По Высочайшему Рескрипту Петра I от 23 октября (5 ноября) 1709 года, велено было Князю ехать полномочным министром к разным европейским Дворам. С этого момента в жизни Князя происходят решительные перемены: он полностью расстается с военной карьерой и вступает на дипломатическое поприще. Исполняя личные поручения Государя Петра I, Князь внимательно наблюдал и неустанно работал по заказу за границей кораблей, приглашению на русскую службу иноземцев, по присмотру за учившейся в Западной Европе русской молодежью.

Полтавская виктория в корне изменила расстановку сил в Европе. Теперь уже Франция стала искать пути сближения с Россией, а Турция выступила с заверениями о сохранении мира. Был восстановлен Северный союз в составе России, Польши-Саксонии и Королевства Дания, появилась возможность расширить антишведскую коалицию, присоединив к ней Королевство Пруссия и Курфюршество Ганновер.

Особое значение Царь Петр I придавал союзу России с одним из крупнейших германских государств – Курфюршеством Ганновер. Туда-то в ноябре 1709 года и отправился Князь Куракин с "наказом" добиться заключения союза против Королевства Швеция.

Переговоры продолжались более полугода, однако расширить Северный союз не удалось. Наследник британского престола Курфюрст Ганновер Георг, будущий Король Джордж I Лодевейк фон Ганновер (1660–1727) уклонился от этого шага. Тем не менее, благодаря усилиям Князя Бориса Ивановича Куракина, крайняя враждебность Ганновер к России, рассчитывавшего на присоединение к своим владениям при поддержке России шведских городов Верден и Бремен, была устранена.

22 июня (5 июля) 1710 года подписана была союзная конвенция с Ганновер, обеспечившая гарантии дружественного нейтралитета Курфюршества по отношению к России и ее Державным союзникам. На 12 лет Ганновер становился партнером в оборонительном союзе с Россией.

Царский порученец.

Одним из важных средств достижения политических целей и укрепления дружественных отношений между государствами в те времена было заключение династических браков.

Князь Борис Иванович Куракин справлялся и с такого рода личными Царскими поручениями, успешно проведя переговоры в Митаве о заключении брачного союза старшей Венценосной дочери Государя Петра I Алексеевича Цесаревны Анны (1708–1728) с Принцем Карлом Фридрихом фон Шлезвиг-Голштейн-Готторп (1700–1739), а также в германском Герцогстве Брауншвейг-Вольфенбюттель – о Державном союзе наследника и Цесаревича Алексея Петровича (1690-1718) с Кронпринцессой Шарлоттой Христиной Софией фон Брауншвейг-Бланкенбург (1694–1715), которые, как известно, благополучно состоялись.

В октябре 1710 года Князь Борис Иванович Куракин направлен был Государем в Лондон послом с "наказом" "стараться отвлечь Аглинский Двор от шведов". Очень скоро Князь убедился в невозможности достижения желаемого результата, несмотря на приход к власти партии Тори, которую Князь считал более расположенной к России, чем Вигов.
Русский посол доносил из Лондона, что Англия является самой враждебной русским интересам страной Европы (как и теперь). Однако он поддерживал с Английским правительством внешне дружественные отношения, вел длительные, но бесплодные переговоры о нейтралитете германских государств, о посредничестве и т. п. Тем временем, под покровом дипломатической благопристойности Великобритания вредила России, где только могла.

Так, в начале 1711 года стало известно, что страны Великого союза (Англия, Голландия) обсуждали план вступления шведских войск в Померанию.

Царь Петр I Алексеевич, вероятно, понял, что пребывание в Лондоне столь крупного дипломата, как Князь Куракин, не имеет смысла из-за бесперспективности реального улучшения отношений с Англией. Выполнять рутинную работу по поддержанию формальных отношений способен был дипломат и не такого большого масштаба. В результате, Князя Бориса Ивановича решено было направить во Францию.
В данном ему летом 1711 года предписании говорилось: "А тот Ваш отзыв из Англии того ради, что при настоящих конъюнктурах Его Царского Величества надеется свой интерес сыскать лучше при Дворе Французском, нежели у иных держав, и для того, надеясь, что вы ему тамо добрую услугу покажете, посылает Вас туда..."

Государь Петр I Алексеевич придавал большое значение переговорам Князя Куракина с правительством Короля Луи XIV де Бурбон (1638-1715), намереваясь с его помощью заключить мир с Османской Империей и Королевством Швеция. Вскоре, однако, возросшие опасения осложнить отношения с морскими державами вынудили Царя отказаться от мысли о союзе с Францией. Дальнейшее пребывание русского посла в Париже становилось бессмысленным. Князю Куракину предстояло решать более серьезную и сложную задачу.

В то время главная опасность таилась во враждебных России маневрах стран Великого союза. Требовалось терпеливо сдерживать их, чтобы предотвратить открытую военную поддержку Швеции.

В октябре 1711 года Князь Борис Иванович Куракин в ранге посла был направлен в Гаагу, с целью склонить Штатгалтерство Нидерланд к союзу с Россией. Здесь русский посол, воспользовавшись соперничеством между Голландией и Англией, сумел убедить голландцев, что им выгоднее ориентироваться на развитие торговли с Россией на Балтике, нежели поддерживать в войне Королевство Швеция. Его действия увенчались успехом. Заинтересованные в торговле голландцы заняли более лояльную позицию в отношении России, отказавшись послушно следовать в фарватере Английской политики.

Дарования Князя.

Русский аристократ новой формации Князь Борис Иванович Куракин обладал незаурядным умом, высокой культурой, широтой взглядов и самостоятельностью.
На посту посла в Гааге, тогдашнем центре международной политики, Князь по существу выполнял функции вице-канцлера за границей. Он поддерживал тесные связи со многими видными политическими и государственными деятелями Европы, всегда хорошо был осведомлен в делах.

В течение всего 15-летнего пребывания в Голландии Князь координировал действия русских дипломатов, аккредитованных в других странах, вел с ними обширную переписку, помогал советами, давал необходимые рекомендации.

Из-за сложности военного времени, в условиях отдаленности и отсутствия надежных средств связи, ему нередко приходилось самому принимать решения по важнейшим политическим вопросам, быстро, без согласования с Санкт-Петербургом, реагировать на происходящие события. Послы союзных государств также обращались к опыту русского дипломата.

В реляциях и донесениях Князя Куракина, которые, по отзывам современников, отличались логичностью, строгой пунктуальностью и политической прозорливостью, давалась хорошо проверенная информация, прослеживалось глубокое понимание обстановки, умение правильно оценивать и анализировать события с учетом интересов России. А по сему за труды во славу Отечества в 1712 году Государь Петр I Алексеевич пожаловал Князя чином генерал-майора, а годом позже – тайного советника.
Функции Князя Куракина в Голландии выходили далеко за рамки двусторонних отношений. Не раз, по поручению Государя Петра I Алексеевича, Князь представлял Россию на "генеральных съездах" - международных конгрессах. Особенно ярко проявилось дипломатическое искусство Князя на Утрехтском конгрессе в 1713 году, который подвел итоги войны за испанское наследство (1701-1714). Здесь Князь сумел не допустить обсуждения "северных дел", и в итоге вмешательство других стран в Северную войну на стороне Швеции было предотвращено, а в договоре "ничего предосудительного к интересам Его Царского Величества не было учинено".

Более того, Князю Куракину удалось удержать Англию от проявления открытой враждебности к России, содействуя тем самым превращению Северного союза в мощную коалицию. Став одним из гарантов Утрехтского договора, Россия обязалась защищать мир всеми средствами, вплоть до применения вооруженных сил против его нарушителя.
Желая продемонстрировать свое миролюбие, Государь Петр I Алексеевич направил Князя Бориса Ивановича Куракина и на Брауншвейгский конгресс, созванный в 1714 году по инициативе Австрии и призванный положить конец Северной войне. Однако работа конгресса была сорвана по вине шведского Короля Карла XII.

Тем временем, в 1714 году у России появился реальный шанс заключить союзный договор с Англией. Ганноверский Курфюрст Георг, ставший после кончины Королевы Анны I Стюарт (1665-1714) Королем Великобритании Джорджем I Лодевейком фон ГанноверI, изъявил желание установить с Россией союзные отношения в обмен на право своего участия в дележе шведских владений.

Посланник в Лондоне.

Для переговоров с Джорджем I Лодевейком фон Ганновер в Лондон в ноябре 1714 года направлен был Князь Куракин. Однако в ходе обсуждения этого вопроса выяснилось, что власть Короля была значительно ограничена, права Монарха сильно урезаны, а его влияние на политику ничтожно. Вследствие этого договор заключен был не с Великобританией, а с Ганновер. 17 (30) октября 1715 года Король Георг I как Курфюрст Ганновер подписал его не в Лондоне, а в столице Курфюршества – г. Грейфевальд.
Вопрос об установлении союзных отношений между Россией и Великобританией поднят был вновь по инициативе англичан в 1716 году в связи с военными и дипломатическими успехами России. Весной того же года на переговоры в Лондон вновь прибыл Князь Борис Иванович Куракин с намерением заключить торговый и оборонительный договоры, причем последний предусматривал обязательства о взаимной помощи и взаимных гарантиях. Однако в последний момент в английской политике снова проявились колебания относительно сближения с Россией, которая, по мнению англичан, могла получить преобладание на Балтийском море. Правительство Англии пошло на попятную и не пожелало связывать себя какими-либо обязательствами. В результате ни союзный, ни торговый договоры заключены не были.

Князь-миротворец.

К середине 1716 года позиции России настолько упрочились, что ей удалось добиться почти полной изоляции Королевства Швеция, а по сему на повестку дня встал вопрос о мире. Шведы выражали готовность активизировать контакты с Россией.

В июле 1716 года в Гааге и затем в Амстердаме Князь Борис Иванович Куракин провел предварительные переговоры о мире. Ни к кому из союзников у Князя Бориса Ивановича не было доверия, а меньше всего — к полякам и пруссакам. "Воистину нам великое они подозрение дают своими поступками, что все ныне дела свои скрытно от нас делают. О польских делах, так слабых, не могу много писать. И Голландия, хотя противна сему была, но уже, как видим, есть весьма удовольствована наших союзных, а особливее дацкого великое шатание в деле было. И, правда, под немалым сумнением о дацком были; но по се число еще удержался". Наиболее же предательски, как всегда, вела себя, конечно, Пруссия: "О Прусском Дворе коротко напишу: паче всех противным был нашему интересу".
Тем временем "Конференции" русского посла с эмиссарами Шведского Короля создали хорошую базу для урегулирования в дальнейшем русско-шведских отношений. Однако к началу 1717 года из-за подрывной деятельности англичан Северный союз распался. Более того, появилась реальная угроза образования общеевропейской коалиции, направленной против России.

Чтобы предотвратить сближение Великобритании с Францией на антирусской основе, Царь Петр I Алексеевич весной 1717 года сам отправился в Париж для переговоров о возможном союзе, надеясь личным участием ускорить их ход. В беседе с Регентом Франции (1715-1723) Филиппом де Бурбон-Орлеан (1674-1723), Герцогом Орлеан, младшим Августейшим братом почившего Монарха Франции русский Монарх недвусмысленно указывал на выгоды такого союза: "Я, Царь, предлагаю Франции заменить для нее Швецию. Я предлагаю ей не только Свой союз и свое могущество, но в то же время и содействие Пруссии, без которой Я бы не мог действовать. Польша весьма охотно примет участие в этом союзе".

Франко-русские переговоры оказались длительными и трудными. После отъезда Государя на отдых в г. Спа переговоры вели наиболее опытные и искусные дипломаты и кавалеры; Барон Петр Павлович Шафиров (1669–1739) и Князь Борис Иванович Куракин. Их усилия увенчались беспрецедентным успехом!

Четвертого (17) августа 1717 года в Амстердаме Россия и Королевства Франция и Пруссия подписали исторический трактат "для содержания генеральной тишины в Европе", в соответствии с которым три державы вступали в оборонительный союз, предусматривавший взаимную гарантию безопасности владений. "Для утверждения союза между тремя державами, - комментировал русский историк Сергей Михайлович Соловьев (1820-1879), - подданные их пользуются взаимно всеми выгодами, какие имеют нации наиболее благоприятствуемые… Договаривающиеся Государи гарантируют договоры…, которые прекратят Северную войну".

Франция принимала на себя обязательство о прекращении финансовой помощи Швеции. От имени России вместе с канцлером и Андреевским кавалером Гавриилом Ивановичем Головкиным (1760-1734) и подканцлером П. П. Шафировым трактат скрепил своей подписью и Князь Борис Иванович Куракин.

Посланник во Франции.

После великого и долгожданного Великого и вечного Ништадтского мирного договора России со Швецией 1721 года Государя Петра I Алексеевича не покидало желание породниться с Королем Луи XV де Бурбон (1710 –1774), а главное – заключить с Государем Франции более тесный союз.

С этой целью Государь вынашивал мысль о браке своей юной второй Венценосной дочери Цесаревны Елизаветы Петровны (1709–1762) с французским Королем. Переговоры по этому вопросу велись по дипломатическим каналам еще во время первого посещения Царем Петром I Алексеевичем Парижа в 1717 году. Однако тогда они не дали положительных результатов. Поднимался этот вопрос и в 1721 году.

Назначенный в 1724 году чрезвычайным послом во Франции с "полным характером" Князь Борис Иванович Куракин вновь усиленно сватал юную Царевну Елизавету Королю Луи XV де Бурбон, прозванному народом «Прекрасным». Но желанию Государя Петра I Алексеевича увидеть свою Венценосную дочь на французском престоле не суждено было сбыться. Уже после кончины Императора Всероссийского 25 августа (7 сентября) 1725 года во Дворце Фонтебло 15-летний Король Луи XV де Бурбон браковенчался с 22-летней Марией Лещинской (1703-1768), единственной Венценосной дочерью Короля Польши Станислава I Лещинского (1677–1766).

В Париже Князь Борис Иванович Куракин убедился, что франко-русский союз обусловливается примирением России с Великобританией, что, по его мнению, отвечало интересам России. С доводами дипломата Государь Петр I Алексеевич, хотя и не сразу, согласился, после чего Французское правительство предприняло посреднические шаги для нормализации русско-английских отношений. В ответ Великобритания решила направить в Санкт-Петербург своего посла и, что особенно важно, дала согласие на признание за Государем Петром I Алексеевичем Императорского титула.

Доверие Императора.

Доверие Монарха своему подданному и другу простиралось столь широко, что когда в 1722 году Государь Петр I Алексеевич отправился в Персидский поход, он поручил Князю Борису Ивановичу Куракину руководительство над всеми действиями русских послов за границей.

Тем временем, в 20-х годах XVIII века Европа вновь раскололась на два враждебных политических лагеря – Венский (Австрия и Испания) и Ганноверский (Англия, Франция и Пруссия) союзы. Оба союза боролись за привлечение к себе России, от которой во многом зависело соотношение сил. Острейшая дипломатическая борьба между двумя группировками грозила вылиться в общеевропейскую войну.

Для разрешения конфликтной ситуации оба блока вели переговоры о созыве конгресса "ради восстановления генеральной тишины в Европе". В качестве заинтересованной стороны в нем предстояло принять участие и России. Местом проведения конгресса был выбран г. Суассон.

Одним из русских представителей на конгресс Коллегия иностранных дел назначила имевшего опыт переговоров Князя Бориса Ивановича Куракина.

В специальном Императорском Рескрипте от 15 (28) июля 1727 года Государыней Екатериной I Алексеевной (1684-1727) основные задачи русской дипломатии формулировались следующим образом: "Чтоб мы к тому конгрессу и ко всем негоциациям и трактатам яко интересованная сторона прямо допущены были…, чтоб при постановляемой тамо без сумнения генеральной гарантии и мы в оную включены и участниками были". Однако выполнить этот "наказ" посол России во Франции уже не смог.

Кончина Князя.

17 (30) октября 1727 года, в самый разгар подготовки к Суассонскому конгрессу, Князь Борис Иванович Куракин на 52-м году жизни скоропостижно скончался в Париже. Тело его перевезено было в Москву и погребено в фамильном склепе Чудова монастыря.
В частной жизни Князь отличался приветливостью и добротой.

По словам русского мемуариста Д. Н. Бантыш-Каменского, «Князь Борис Иванович, при редких сведениях своих, в Министерских делах, отличался также всеми нравственными добродетелями. Благотворение было первейшим для него в жизни занятием, и он по самую кончину свою не переставал благодетельствовать несчастным. Находясь на смертном одре, завещал он сыну своему, Князю Александру Борисовичу (1697–1749), будущему Андреевскому кавалеру и обер-шталмейстеру), построить в Москве богадельню с церковью для пятнадцати заслуженных офицеров, снабдив ее надлежащим доходом».

Место в русской истории.

В плеяде Петровских дипломатов Князь Борис Иванович Куракин занимал одно из первых мест.

Граф де Сен-Симон (1675-1755) характеризовал его как выдающуюся личность: "c'etait un grand homme, bien fait, qui sentait fort la grandeur de son origine, avec beaucoup d'esprit, de tour et d'instruction".

Князь поистине был прирожденным дипломатом. Многие современники отмечали его высокую эрудицию и трудолюбие. Быстро усваивая языки тех стран, где ему приходилось бывать, а он владел практически всеми европейскими языками, Князь Куракин легко устанавливал контакты с государственными деятелями и становился активным членом местного общества. Особое внимание он обращал на необходимость иметь репутацию честного партнера, считая моральные принципы самым важным качеством дипломата.
Государь Петр I Алексеевич высоко оценил его заслуги на дипломатическом поприще, пожаловав в марте 1717 года Князю Борису Ивановичу орден Святого Апостола Андрея Первозванного.

Князь оставил огромное документальное наследие: обширную дипломатическую и деловую переписку, "протоколы посольств", наставления по практике ведения переговоров, дневники, путевые заметки, собственные сочинения по истории эпохи Государя Петра I Алексеевича и Северной войны. Он также оставил путевые записки и автобиографию, доведенную до 1709 г., и составил подробный план для истории России, по которому успел написать лишь "Историю о Царе Петре Алексеевиче и ближних к нему людях. 1682-1694 гг.".
Сочинения Князя Куракина и его бумаги, написанные характерным языком Петровского времени, изданы в первых томах "Архива Князя Куракина", а завещание его, которым отказан капитал на устройство "шпиталя" (Странноприимный дом Князей Куракиных в Москве), напечатано в № 2 "Русского архива" за 1893 год.
См.: статью: Е.Ф. Шмурло ("Журнал Министерства народного просвещения", 1891, № 1) и А.Г. Брикнера ("Вестник Европы", 1891, № 9, и "Русское обозрение", 1892, № 1).

По тексту Г. Н. Пескова с исправлениями и дополнениями подготовил Александр Рожинцев.

5 августа 2011 года.
Святой град Тихвин.

https://uncle-ko-13.livejournal.com/25057.html

http://monarchija.borda.ru/?1-4-180-00000259-000-0-0-1154542121

https://rusidea.org/forum/viewtopic.php?f=6&t=2934

https://poisk-ru.ru/s20335t12.html

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология