править]Вопрос о материальной помощи, предоставленной Белым армиям

↑

▷ Содержание

Стр 1 из 3Следующая ⇒

Иностранная военная интервенция в России (1918—1921) — военное вмешательство стран Антанты и Четверного союза в Гражданскую войну в России (1917—1922). Всего в интервенции приняли участие 14 государств.

Предыстория

Сразу после Октябрьской революции, в ходе которой к власти пришли большевики, был объявлен «Декрет о мире» — и, в результате заключенного между ленинским правительством и Германией Брестского мирного договора, советская Россия вышла из Первой мировой войны.

3 декабря 1917 года собралась специальная конференция с участием США, Англии, Франции и союзных им стран, на которой было принято решение о разграничении зон интересов на территориях бывшей Российской империи и установлении контактов с национально-демократическими правительствами. Зоной влияния Англии были назначены Кавказ и казачьи области, Франции — Украина и Крым. 1 января 1918 года Япония ввела во Владивостокский порт свои военные корабли под предлогом защиты своих подданных. 8 января 1918 года президент США Вильсон в своём послании к конгрессу заявил о необходимости вывода германских войск с российских территорий, о признании независимости прибалтийских государств и Украины с возможностью дальнейшего их объединения с Великороссией на федеративных началах.

1 марта 1918 года Мурманский Cовет направил запрос в Совнарком, запрашивая, в какой форме возможно принятие военной помощи от союзников, предложенной британским контр-адмиралом Кемпом. Кемп предлагал высадить в Мурманске британские войска для защиты города и железной дороги от возможных атак немцев и белофиннов из Финляндии. В ответ на это Троцкий, занимавший пост наркома иностранных дел, отправил телеграмму:

Вы обязаны незамедлительно принять всякое содействие союзных миссий.

Директива Троцкого была подтверждена Лениным и Сталиным на телефонных переговорах с председателем Мурманского краевого совета Юрьевым 9-10 апреля 1918 года.

В результате сразу после заключения большевиками с Германией Брестского мирного договора Мурманский совдеп заключил соглашение с союзниками об их помощи большевистскому руководству в городе и 6 марта 1918 в Мурманске отряд английских морских пехотинцев в количестве 170 человек[3] с двумя орудиями высадился с английского линейного корабля «Глори». Это стало началом интервенции. На следующий день на Мурманском рейде появился английский крейсер «Кокрен», 18 марта — французский крейсер «Адмирал Об», а 27 мая — американский крейсер «Олимпия». Стремясь восстановить Восточный фронт против Германии в условиях только что подписанного большевиками с кайзеровским правительством Брестского мира, согласно которому под немецкий контроль ленинское правительство России передавало Белоруссию, Украину, Прибалтику и Польшу с выплатой при этом немцам больших сумм в виде контрибуции, страны Антанты силами флотов установили блокаду советской России и приступили к высадке десантов в портах по ее окраинам[4].

В марте 1918 года в Мурманске высадились также французы. В апреле во Владивостоке — англичане и японцы[4].

Что касается вождей Белого движения, то в своей внешнеполитической деятельности А. И. Деникин, А. В. Колчак и другие делали ставку на построение союзнических взаимоотношений с Англией, Францией, позднее — с США и Японией. Возглавившие Белое движение представители императорского генералитета стремились к выполнению обязательств, принятых русским правительством перед Антантой еще в годы Первой мировой войны (например, воссоздание противогерманского и противобольшевистского Восточного фронта) и ожидали адекватного ответного шага со стороны западных стран в деле восстановления в России законного порядка и ее территориальной целостности. И такое содействие со стороны держав Согласия русским генералам было обещано[5].

Интервенция Антанты

Цели и задачи интервентов

Целями интервентов было территориальное расчленение России и захват природных и материальных ресурсов.

Как пишет историк-исследователь спецслужб и интервенции во время Гражданской войны к.и.н. Н. С. Кирмель, исторический парадокс того времени состоял в том, что установление плотных взаимоотношений между белыми правительствами и Антантой явилось одновременно и началом разногласий между Белыми вождями и «союзниками». Историк пишет, что политика Англии, Франции и других стран в отношении России (и «белой», и «красной») определялась не моральными обязательствами, симпатиями или антипатиями к той или иной стороне русских баррикад, но, прежде всего, своими национальными интересами в России, прежде всего экономическими[6][7]. Ученый-историк констатирует в своей научной монографии:

Сейчас уже установлено, что в основе „помощи“ белым правительствам лежало не только стремление предотвратить расползание революции по всему миру и не допустить многомиллиардных потерь от проведенной советской властью национализации имущества, но по возможности ослабить страну как экономического и политического конкурента путем расчленения на ряд самостоятельных государственных образований[6][8]

Зарубежные страны оказывали существенную военно-техническую, экономическую и политическую поддержку то одним, то другим группам, ведущим борьбу в России[8].

Генерал-квартирмейстер военного представительства Русской Армии при союзных правительствах и командовании полковник Щербачев констатировал 10 декабря 1919 года в военно-политической сводке, что правящие круги Англии и Франции видят пути вывода стран из финансового затруднения и к восстановлению нарушенного экономического равновесия в усиленном развитии экспорта, для чего Англии необходимо обладать обширными рынками сбыта и дешевым сырьем — чтобы быть в состоянии конкурировать с Германией, чья промышленность организована лучше. Как рынки, так сырье найти англичане могут только в России, но лишь при условии, что они будут там хозяевами: распоряжаться самовластно в единой и великой России невозможно, следовательно, Россия нужна Англии раздробленной и слабой — пишет Щербачев и констатирует, что к именно к этому и направляется вся английская политика вне зависимости от того, желают там признать большевиков, или нет. Стремление к расчленению России было отмечено и в одной из парламентских речей британского премьер-министра Ллойд Джорджа[9].

Изучившая политику западных стран в отношении России историк д.и.н. Н. А. Нарочницкая приходит к выводу о несоответствии действительности утверждений о том, что, якобы целью интервенции было сокрушение большевизма и помощь Белому движению, а также — о факте оказанной Антантой помощи ленинскому правительству и предательства Антантой в итоге именно Белого движения, а также — хищнического в целом отношения Англии с своей бывшей союзнице — России:

Смысл так называемой интервенции в России заключался также совсем не в цели сокрушить большевизм и коммунистическую идеологию, но и не в цели помочь Белому движению восстановить прежнюю единую Россию. Главные побуждения были всегда геополитическими и военно-стратегическими, что и объясняет попеременное сотрудничество или партнерство то с Красной армией против белой, то наоборот, закончившееся в целом предательством Антантой именно белой армии. Политика Антанты явилась образцом неблагородства по отношению к своей союзнице России и отразила отношение к ней как к добыче для расхищения…[10]

C историком д.и.н. Н. А. Нарочницкой в этом вопросе солидализируется и историк к.и.н. Н. С. Кирмель, резюмирующий в своей научной работе:

Курс союзников, прежде всего Англии, свелся к отсечению от России молодых государственных образований в Прибалтике и Закавказье под флагом образования так называемого „санитарного кордона“ вокругРСФСР

Как пишет историк к.и.н. Н. С. Кирмель[12], если говорить современным языком, то политика двойных стандартов европейских стран и США в отношении Белого движения являлась уже во время Гражданской войны очевидным фактом и ни у кого сомнений не вызывала. Видимо поэтому, как пишет историк д.и.н. В. Д. Зимина[13], генерал барон П. Н. Врангель, возглавив Белую борьбу в Крыму, придерживался уже, научившись на неудачном опыте своих предшественников, универсального внешнеполитического курса: «Официально ориентируясь на помощь Франции, он не исключал контакты с Германией, хотя старался их не афишировать…». Последний главнокомандующий В.С.Ю.Р. и Русской Армии был готов вести диалог со всеми ради победы над большевиками.

Действуя в заданном направлении, страны Антанты поддержали национальные элиты окраинных народов Российской империи в создании ими независимых государств, а лидеров Белого движения — в борьбе против большевиков. Но ровно настолько, чтобы белым не хватило сил для полной победы над красными: как пишет историк Н. С. Кирмель, западные правительства не могли смириться с лозунгом Белых вождей о «Единой и неделимой России» ровно настолько, насколько и с желанием большевиков распространить революцию на весь мир. Поэтому, продолжает в научной монографии историк, интервенты действовали по принципу: «взять — больше, дать — меньше», а материальная помощь, предоставленная белым армиям, не соответствовала тем масштабам, о которых было принято преподносить в советской историографии[6].

Интервенция

15-16 марта 1918 в Лондоне состоялась военная конференция Антанты, на которой обсуждался вопрос об интервенции. В условиях начавшегося немецкого наступления на западном фронте было решено не отправлять в Россию крупных сил. В июне в Мурманске высадилось ещё 1,5 тысячи британских и 100 американских солдат.

27 июня 1918 года в Мурманске высадился британский десант уже в количестве 2 тыс. человек. Тотчас представители Антанты склонили к измене президиум большевистского Мурманского совета, который за финансовую поддержку и доставку продовольствия обещал не препятствовать формированию белогвардейских частей и содействовать занятию края войсками союзников[14].

1 июля 1918 года Юрьев постановлением Совнаркома объявлен «врагом народа». 2 июля газета «Известия ВЦИК» публикует приказ наркомвоенмора Троцкого, гласящий: «в Мурманске высажен чужестранный десант, вопреки прямому протесту Народного Комиссариата по иностранным делам…объявляю:1. Какая бы то ни было помощь, прямая или косвенная, чужестранному отряду, вторгшемуся в пределы Советской Республики, будет рассматриваться как государственная измена и караться по законам военного времени. 2. Продвижение в сторону Мурманска или Архангельска военнопленных в виде ли отрядов, безоружных или вооружённых, а равно одиночным порядком, безусловно воспрещается. Всякие нарушения этого запрещения будут караться по законам военного времени. …»

Сам Юрьев впоследствии осуждён ревтрибуналом в 1920 году «за преступную сдачу Мурманска» на расстрел с заменой на 10 лет лагерей, досрочно освобождён 16 января 1922 года.

1 августа 1918 английские войска высадились во Владивостоке. Там же в течение августа высадились американцы и японцы[4]. В августе же американцы, англичане и французы заняли Архангельск[4]. Интервенты объявили военное положение, ввели военно-полевые суды, за время оккупации они вывезли 2686 тысяч пудов разных грузов на общую сумму свыше 950 миллионов рублей золотом. Добычей интервентов стал весь военный, торговый и промысловый флот Севера. Американские войска выполняли функции карателей. Свыше 50 тысяч советских граждан (более 10 % всего подконтрольного населения) были брошены в тюрьмы Архангельска, Мурманска, Печенги, Йоканьги. Только в Архангельской губернской тюрьме было расстреляно 8 тысяч человек, 1020 умерли от голода, холода и эпидемий[15].

Из-за нехватки тюремного места в плавучую тюрьму был превращен разграбленный англичанами линкор «Чесма». Все силы интервентов на Севере находились под британским командованием. Командующим с мая по ноябрь 1918 был генерал-майор Ф.Пулл (Пуль, англ. Pull), а с 17.11.1918 по 14.11.1919 бригадный генерал Айронсайд.

3 августа военное министерство США отдаёт генералу Грейвсу приказ об интервенции в Россию и отправкой во Владивосток 27-го и 31-го пехотных полков, а также добровольцев из 13 и 62 полков Грейвса в Калифорнии. Всего США высадили около 7950 солдат на Востоке и около 5 тысяч — на севере России. По неполным данным, только на содержание своих войск — без флота и помощи белым, США истратили свыше 25 миллионов долларов[16].

После поражения Германии в Первой мировой войне интерес союзников к внутрироссийским распрям быстро сошёл на нет[17]. В январе 1919 на Парижской мирной конференции союзники решили отказаться от планов интервенции (и сконцентрировать усилия на поставках вооружения белым армиям). Большую роль в этом сыграло то, что советский представитель Литвинов на встрече с американским дипломатом Бакетом, состоявшейся в январе 1919 в Стокгольме, заявил о готовности советского правительства выплатить дореволюционные долги, предоставить странам Антанты концессии в советской России, и предоставить независимость Финляндии, Польше и странам Закавказья в случае прекращения интервенции. Такое же предложение Ленин и Чичерин передали американскому представителю Буллиту, когда он приехал в Москву.

В марте 1919 года, столкнувшись c 6-й украинской советской дивизией Григорьева, французские войска оставили Херсон и Николаев. В апреле 1919 года французское командование было вынуждено оставить Одессу и Севастополь из за недовольства среди матросов (которые, после победы над Германией, ожидали быстрой демобилизации). Летом 1919 года 12 тысяч британских, американских и французских войск, находившихся в Архангельске и Мурманске, были эвакуированы оттуда. К 1920 году большая часть интервентов покинула территорию РСФСР. На Дальнем Востоке они продержались до 1922. Последними освобожденными от интервентов районами СССР стали Остров Врангеля (1924) и Северный Сахалин (1925).

Однако курс на свержение большевиков силой в среде руководителей Антанты не обрел четких очертаний[4].

Франция занимала в этом вопросе более жесткую позицию, но Великобритания проявляла осторожность, подчеркивая категорическую невозможность оккупации и завоевания России. Сдержанно вели себя и Соединенные Штаты. Интервенция была скорее средством напугать большевиков и заставить их вести переговоры на условиях Антанты, чем инструментом изменения политического строя, который к тому же заявил о себе ничем особенным, кроме безоговорочного желания удержать власть даже ценой огромных территориальных потерь и унижения…[18]

Интервенты практически не вступали в бои с Красной армией. Наиболее ожесточённые столкновения происходили в Балтийском море, где британская эскадра пыталась уничтожить Красный Балтфлот. В конце 1918 года британцами были захвачены два новейших эсминца типа «Новик» — «Автроил» и «Спартак». Британские торпедные катера дважды нападали на главную базу Балтфлота — Кронштадт. В результате первой атаки был потоплен крейсер «Олег». Во время второй атаки 18 августа 1919 года 7 британских торпедных катеров торпедировали линкор «Андрей Первозванный» и плавбазу подводных лодок «Память Азова», потеряв при атаке три катера [19]. 31 августа 1919 подводная лодка «Пантера» потопила новейший британский эскадренный миноносец «Виттория». 21 октября 1919 года на британских минах погибли три эсминца типа «Новик» — «Гавриил» , «Свобода», «Константин». На минах же подорвались британские подводная лодка Л-55, крейсеры «Кассандра» и «Верулам» и несколько менее крупных плавсредств.

На протяжении всей интервенции и Гражданской войны интервенты ограничивались поддержкой и торговлей с белыми государственными образованиями, избегая прямых боевых стокновений с регулярной Красной армией. Острый социально-экономический кризис в странах Европы существенно ограничивал возможность оказания материальной помощи Белому движению в России[20]. Используя же Коминтерн, большевикам удалось оказать давление на правительства ряда зарубежных стран, в том числе и «революционными средствами»[21]; поставки белым оружия и снаряжения зачастую саботировались рабочими стран Антанты и левой интеллигенции, которые сочувствовали большевикам и требовали прекратить поддержку «реакционных режимов».

Западные правительства смогли подавить революционные выступления в собственных странах, однако они не могли помешать косвенной поддержке большевизма, которая выражалась в массовых выступлениях иностранных трудящихся под лозунгом «Руки прочь от Советской России». Поэтому международная поддержка большевикам стала важным фактором, подорвавшим единство действий стран Антанты, ослабившим силу военного натиска на советскую Россию[21]. Немаловажным фактором был и экономический: вывести страны Европы из последовавшего за Первой мировой войной экономического кризиса и социальной напряженности можно было лишь при условии восстановления традиционных экономических связей с Россией, иначе Европе угрожала финансовая и сырьевая зависимость от США. В такой ситуации в январе 1920 года по инициативе Великобритании и Италии Верховный совет Антанты принял решение о снятии блокады и возобновлении торговли с «населением России»[23].

При этом белым контрразведчикам приходилось отвлекать силы с главного фронта для борьбы не только с подпольными большевистскими организациями, на что делала акцент советская историческая наука, но и со шпионажем, которым активно занимались союзники на подконтрольных белым армиям территориях, что в итоге уже облегчало работу советских спецслужб и большевистского подполья[24][25].

В 1919 году в результате неожиданного и несогласованного увода французами своих войск с юго-запада России, генерал Деникин был вынужден, вопреки стратегическим планам, углубиться на Украину в связи с небезосновательными опасениями за свой левый фланг в связи с действиями союзников и одновременным быстрым развертыванием там большевистских и петлюровских войск[26].

В своей научной монографии историк к.и.н. Н. С. Кирмель отмечает вторым пунктом в числе прочих опасностей для Белого движения во время Гражданской войны и международные угрозы со стороны стран Антанты, равно как Германии, США и Японии, которые не были заинтересованы в восстановлении сильной России, стремились к ее расчленению, захвату природных и материальных ресурсов, поддерживали возникшие на окраинах империи самостоятельные государства (что шло в разрез с политикой белых правительств), преследовали в первую очередь свои собственные интересы[27], и проводили в отношении белогвардейских государственных образований политику двойных стандартов[28].

Большевики, использовавшие в свою пользу существовавшие в антантовском блоке противоречия, сумели помешать антисоветским силам организовать наступление общим фронтом. А с признанием странами Антанты РСФСР, белогвардейские государственные образования лишились серьезной политической и военной поддержки, что сказалось на общем итоге Гражданской войны в России[23].

В январе 1919 на Парижской мирной конференции союзники решили отказаться от планов интервенции. Большую роль в этом сыграло то, что советский представитель Литвинов на встрече с американским дипломатом Бакетом, состоявшейся в январе 1919 в Стокгольме, заявил о готовности советского правительства выплатить дореволюционные долги, предоставить странам Антанты концессии в советской России, и предоставить независимость Финляндии, Польше и странам закавказья в случае прекращения интервенции. Такое же предложение Ленин и Чичерин передали американскому представителю Буллиту, когда он приехал в Москву. Летом 1919 года 12 тысяч британских, американских и французских войск находившихся в Архангельске и Мурманске были эвакуированы оттуда.

Среди военных угроз Белому движению историк к.и.н. Н. С. Кирмель выделяет и деятельность спецслужб интервентов, разведывательные органы которых, действуя в русле внешней политики своих правительств, направленной на расчленение и ослабление России, занимались не столько сбором чисто военной информации о белогвардейских вооруженных силах, сколько изучением природных богатств и материальных ценностей. Несмотря на, с одной стороны, поддержку спецслужб Белого движения в борьбе с большевиками, с другой стороны спецслужбы «союзников» проводили против Белого движения и мероприятия подрывного характера: поддерживали сепаратистские настроения казачестваи оппозиционные белым правительствам политические группировки, вели пропаганду в пользу своих стран и т.д. Особую активность проявляла американская разведка[29]. Попытки реализации обмена развединформацией с союзниками, официальные контакты между спецслужбами Белого движения и союзников имели, по мнению историка к.и.н. Н. С. Кирмеля, и негативные последствия для Белого движения: в ходе обмена информацией в некоторых случаях происходила расшифровка белогвардейских разведчиков перед иностранными спецслужбами, со всеми вытекающими отсюда последствиями[30].

Как уже сказано выше, материальная помощь, оказанная «союзниками» Белому движению, была гораздо скромнее масштабов, о которых писали советские историки[6]. Что касается поддержки, то, к примеру, «Франция делила своё внимание между Вооружёнными силами Юга, Украиной, Финляндией и Польшей, оказывая более серьёзную поддержку одной лишь Польше и, только для спасения её вступила впоследствии в более тесные сношения с командованием Юга в финальный, крымский период борьбы… В итоге мы не получили от неё реальной помощи: ни твёрдой дипломатической поддержкой, особенно важной в отношении Польши, ни кредитом, ни снабжением.[31]»— напишет позже Главнокомандующий В. С. Ю. Р. генерал А. И. Деникин.

Но главное, о чем скромно умалчивала советская историография, это тот факт, что эта помощь отнюдь не была бескорыстной и предоставлялась главным образом в виде товарных кредитов, выделявшихся Антантой Белому движению для оплаты поставок вооружения и снаряжения от самих же стран Антант! При этом следует учитывать, что зарубежные поставки явно не соответствовали размерам, минимально необходимым для снабжения и вооружения войск, в связи с чем внешнеторговые учреждения как правительства генерала А. И. Деникина, так и адмирала А. В. Колчака вынуждены были закупать у иностранных фирм необходимые военные материалы, вывозя в обмен за рубеж сырье, главным образом зерно[32]. Антанта ставила перед Белыми правительствами вопрос о необходимости компенсации за эту помощь. Генерал Деникин свидетельствует:

Французская миссия с августа вела переговоры о „компенсациях экономического характера“ взамен на снабжение военным имуществом и после присылки одного-двух транспортов с ничтожным количеством запасов… Маклаков телеграфировал из Парижа, что французское правительство „вынуждено остановить отправку боевых припасов“, если мы „не примем обязательство поставить на соответствующую сумму пшеницы“[33]

и совершенно обоснованно заключает ниже по тексту, что «это была уже не помощь, а просто товарообмен и торговля»[33].

Верховный Правитель России адмирал А. В. Колчак для закупок оружия, боеприпасов и обмундирования был вынужден использовать Золотой запас, депонировав его в иностранных банках. Главнокомандующий Вооруженными Силами на Юге России генерал А. И. Деникин был вынужден рассчитываться сырьевыми запасами в ущерб собственной промышленности и населению. И все же совокупный размер поставок и закупок обеспечивал белые армии всем необходимым лишь наполовину[34].

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии