Ii место в номинации «проза»  филина елена

II место в номинации «Проза»  Филина Елена

ШУРКИН СЕКРЕТ

Помню, как в детстве, мой друг Витька, показал мне удивительный секрет. Я точно не могу вам сказать, сколько мне было лет, наверное, что-то около 4-5. Он с таинственным видом позвал меня за свой дом и приказал мне тихо стоять.

«Сейчас я покажу тебе свой секрет», - продолжал он, картавя.

Витька нагнулся к куче песка и стал осторожно раскапывать.

«Закрой глаза и не открывай», - тоном волшебника говорил он.

Я с легким недоверием предполагал, что он мог закопать. Витька был большой шутник и выдумщик. Хотя он остался на второй год во 2 классе, мне нравилось с ним играть. Витька был добрым.

«Наверное, кусок стекловаты покажет и скажет как в прошлый раз, что это мозги Сероева», - думал я.

Сероев был местный хулиган. И нам с Витькой, как самым младшим, влетало от него просто так.

«Открывай!!!» - сказал Витька.

Я глянул и охнул. Под стеклом, на конфетном фантике меня ждало чудо. Незатейливый ковер из камушков, ракушек, цветков, травинок и палочек, листочков показался мне самым настоящим волшебством.

«Я сам сделал этот секрет. И теперь я дарю его тебе. Охраняй его», - сказал мой друг.

Я замер от такой щедрости и стал улыбаться, глядя на веснушчатое Витькино лицо.

«Можешь показывать его другим!»- понимая мое состояние, улыбался мне в ответ Витька.

Так, в одночасье, я стал обладателем удивительного секрета. Я с гордостью показывал это чудо другим и всегда радовался восхищению впервые открывшего его. Я думаю, подобная история вполне могла произойти и с вами.

Много чего мы узнаем впервые в этой жизни, но ощущения детского восторга и осознания того, что ты являешься хранителем секрета, который дарит радость тебе и другим, мы, к сожалению, теряем. Пока кто-то, в череде событий не напомнит нам его. Чаще всего это делают дети. По крайней мере, в моей жизни это было именно так. И не раз.

Давно перестав верить в то, что самые мудрые советы дают нам только убеленные сединами люди, тем не менее, я всегда удивлялся безошибочному чутью некоторых детей. Они всегда верно подталкивали своими ответами меня к верному решению.

Эта история про хрупкую девочку Шурку, которая живет…А впрочем, неважно, где живет эта деревенская девочка. Я уверен, что некоторые из вас знают ее или таких как Шурка.

Вам повезло, скажу я Вам. Да здравствуют на нашей земле ШУРКИ!

Но, впрочем, я очень спешу в своей оценке. Гораздо важнее, чтобы вы так сказали сами. Простите, постараюсь все рассказать вам по порядку, не спеша.

Итак, я продолжаю. Шурка работает летом в придорожном кафе. Она — сирота. Шурка хромоножка. В деревню Шурка приехала, когда ей было три года, вместе с беременной мамой. Ее отец, военный летчик, погиб в 27 лет, спасая дочь и беременную жену. Погиб от пьяного лихача. Шуркина семья в выходные, как обычно, отправилась в городской универмаг, находящийся в нескольких метрах от их дома. Когда они вместе вышли из магазина, на тротуар вылетела машина. Отец мгновенно сориентировался и, подняв Шурку на руки, закрыл своих родных собой.

Маму и Шурку забрала тогда к себе бабушка, мама папы. Шурка все же пострадала в этой трагедии и с тех пор хромает на правую ногу.

Мама Шурки умерла в прошлом году. На попечении девочки остался младший брат Алешка и старенькая бабушка. Все это я узнал гораздо позже, когда Шурка стала моей студенткой.

На первый взгляд внешность у Шурки ничем не примечательная. На вид ей 15-16 лет. Веснушки скорее всего шли приложением к ее рыжим кудряшкам, полученным в единственное наследование от умершей мамы…

Скорее всего, вы бы не обратили внимание на нее, увидев Шурку на оживленной улице города. Таких девчонок миллиарды.

Самое замечательное в Шурке вы увидите только при разговоре с ней.

Шурка умеет улыбаться. Мне не передать словами как славно это у нее выходит. Одно скажу — вам сразу хочется улыбнуться в ответ.

Взгляд серых больших глаз глубок и чуть вздернутый тонкий нос подсказывает нам, что у этой девочки легкий нрав.

Шурка будет очень красивой женщиной. Это видно уже сейчас.

Но вовсе не о внешности Шурки я желаю вам рассказать. А об уроке, которая преподала Шурка мне, профессору, отцу дочери-подростка, тому, кто не очень доверял в последнее время даже себе. И уж точно не верил в мистику, чудеса и ангелов.

Шурка - местный ангел. Об этом ни она, ни люди, которую ее окружают, не догадываются. Но это правда. Этот вывод я сделал, ожидая своего приятеля - травника в кафе у дороги, почти сразу.

Я должен уверить вас, что вовсе не являюсь романтиком. В жизни у меня очень простая философия. Я сопоставляю факты, по крупицам собираю информацию и только тогда делаю какие-либо выводы.

Но с Шуркой вышло все иначе.

Наблюдая за ней в эти часы моего ожидания, когда я мысленно все еще переживал ссору с дочерью, я сразу и бесповоротно решил – Шурка - ангел.

Ибо, скажите мне на милость, где набралась эта маленькая девочка мудрости, достойной самого царя Соломона.

Из какого источника брала те нужные всем нам слова?

Стоял знойный июль. Я приехал в придорожное кафе, где мне назначил встречу мой знакомый травник. Я должен был взять сбор для больного тестя.

Когда я уже почти подъехал к условленному месту, приятель предупредил меня по телефону, что задержится.

Все придорожные кафе похожи друг на друга, как дальние родственники. Это кафе ничем не отличалось от сотни других. Разве что на стенах висели чудесные пейзажи, которые нарисовал местный художник.

Хмурый, раздраженный, красный от духоты, войдя в кафе, я окинул взглядом обычный интерьер и унылую продавщицу за стойкой, сел в дальний угол, у окна, и достал блокнот. Просматривая записи и встречи на ближайшую неделю, я на некоторое время отвлекся.

И тут я увидел Шурку. Она подошла к моему столику и звонким голосом спросила:

«Не хотите ли вы чаю? А может морс? У нас превосходный морс. Вы, наверное, очень устали. Такая духота».

Я, действительно, плохо переношу жару. Может, от того, что я понимал, что выгляжу не лучшим образом, или все еще обдумывая колкие слова дочери, или досадуя о вынужденном ожидании без дела, я сказал:

«Разве я не могу просто так сидеть и ждать друга? Или мне обязательно что-то надо заказать?»

Девчонка, показав мне на мгновение поцелуй ангела на щеке — эту милую ямочку, серьезно и вежливо ответила мне:

«Что вы! Конечно, делать заказ вовсе не обязательно. Ждите своего друга сколько хотите. Мы рады всем, кто заходит к нам».

Юная официантка не показалась мне приторно-вежливой. Наверное, это было первое, что удивило меня в ней.

Вы поймете, о чем я сейчас.

Заходишь иной раз в магазин, а тебе навстречу вежливый до кончиков пальцев продавец. Улыбается тебе так, словно китайскую палочку для тренировки и ночью изо рта не вынимает. Улыбается, а у самого в глазах вопрос: «Что он потянет?» Ценники к тебе примеряет и выручку свою. И попробуй от его назойливого внимания откажись, вмиг обидится. Его же территория. А ты клиент, не оправдавший надежд. «Ходят тут всякие», - ворчит мысленно, а иногда и вслух. А ты, уходя, чувствуешь себя неловко почему-то. Наверное, воспитание бабушки сказывается. А может, воспоминания об уроках Марии Павловны, первой учительницы, когда она про взаимовыручку говорила.

Так вот, девочка эта вовсе не так улыбалась, как все вышколенные продавцы и официанты, и не надеялась, что я у них все салаты съем. Это я почувствовал. И слова свои, адресованные мне, сказала так, словно разрешала мне выбор сделать самому. Сиди или не сиди, пей чай или не пей, твое дело. Главное, ты сам решай, что со своим временем делать. И здесь к этому с пониманием отнесутся. Вот, что я услышал в мелодичной интонации девочки.

Я просидел в этом кафе без малого пять часов. И, поверьте мне, не пожалел об этом ни капельки, потому что понял, что чаще всего мы находимся там, где нам надо находиться. И что умению проникнуться болью другого, понять его, как самого себя, не научат ни в одном университете. И что психологом не становятся, а рождаются. Тем самым психологом, от которого твое огрубевшее сердце снова начинает биться в такт с Вселенной. И ты сам говоришь себе: «Батюшки, я живой!»

И много я чего понял и обдумал после, но главное - я твердо убежден до сих пор, что Шуркиному секрету надо обучать еще в школе. Обязательно! Потому что чем раньше о нем узнают дети, тем больше счастливых взрослых будут ходить по нашей Земле.

За эти часы я так же осознал, что ангелы живут среди нас. Просто мы не всегда можем это принять и понять. И мы, гордецы, почти все по своей натуре, должны не просто слушать их благоговейно, но и слышать. Слышать всей душой, всем сердцем. Ибо это тоже подарок, такой вот человек рядом. Человек, который расправляет тебе твои крылья. То, что Шурка одна из них, я понял сразу.

Вы спросите меня, почему я сделал такой вывод?

Нет, чудес никаких не было. Не летала посуда, не пеклись сами собой пирожки, ложки и блюдца не ссорились между собой. И даже старый серый кот, примостившийся у ног продавщицы, не вещал человеческим голосом. И сама Шурка не делала ничего сверхъестественного. Она просто исполняла свою работу. И помогала местным деревенским жителям. Они шли к ней, и это я тоже увидел. И Шурка лечила их внутренний свет. Без денег, часто без благодарности. Просто так. Давала советы от своего чистого большого сердца.

Но то, что она говорила, и, главное, как, потрясло меня в этот день до глубины моей души. С такой деликатностью, которой, к сожалению, не обучишь.

Особенно поверг меня в изумление в день нашего знакомства Шуркин секрет.

И дело не в том, что этот секрет спас любовь двух талантливых людей и помог мне помириться с дочерью. А дело, понимаете, в том, что благодаря Шурке я испытал вновь то необыкновенное чувство парения и удивления, которое было у меня в детстве.

Я снова был хранителем секрета и мог щедро делиться им.

Путешественников в этот день было немного, но в кафе постоянно шли люди. И шли они, как я писал раньше, к Шурке. И эта серьезная девочка щедро делилась своей безграничной душевной теплотой. Сначала я даже не прислушивался к тому, о чем говорит эта девочка, а потом, с интересом стал подмечать, как верно и точно, а главное, ТАКТИЧНО эта девочка подсказывала людям выход из непростых ситуаций.

На вихрастого мальчишку, который пришел к Шуре, я обратил внимание, потому что он напомнил мне самого меня. Того мальчишку из моего детства, которого долго не принимали в пионеры из-за того, что он часто дрался с Сероевым и его дружком Одориным. Рассказать учителю, что попадает им от меня, потому что те мучают всех кошек во дворе, решился только Борька. Меня приняли в пионеры на следующий же день. Правда, долго и нудно накануне объясняла нам с Борькой наша пионервожатая, что пионер не имеет право драться даже с такими, как Сероев и Одорин.

Вернемся в кафе.

Мальчишка, с разорванной рубашкой, буквально влетел в кафе, нашел взглядом Шурку и позвал ее.

Шурка говорила с ним недолго, видимо уже зная о причине драки.

Мне доставляло удовольствие смотреть, какое воздействие на парня производили слова Шурки.

Колючий его взгляд помягчел, синяк под глазом словно стал менее заметен после разговора с ней, плечи расправились.

Шурка вынесла свой вердикт, когда я шел на улицу, так что я слышал каждое слово - она тоном, не допускающим возражений, как маленький генерал отрапортовала:

«Дружить надо уметь. Иди и извинись. Коротко, по-мужски. Скажи, что винишь себя. И попроси дать шанс стать верным другом. Поклянись. И никогда, слышишь, никогда не нарушай этой клятвы».

Мальчишка, благодарно засопев, вложил шоколадку в руку Шурке:

«Это тебе, ну, от меня», - бубня себе под нос от смущения, выдохнул он. «Только она того…растаяла».

Женщину в черной косынке, которая пришла следом за драчуном Шурка обняла сама. Они долго молчали, стоя у окна, Шуркины тонкие пальцы мелькали по плечам женщины, словно легкие взмахи крыльев бабочки.

- «Я сильнее, чем думаю». Так ты сказала?

- Да, вы это скоро поймете. Просто повторяйте их. И еще, я хотела попросить Вас посмотреть за вашим соседом.

- Егором Викторовичем? А что с ним?

- Занемог он. Ноги. А сын, сами знаете, непутевый, третий год не едет к старику.

Я, не отрываясь, смотрел на ее лицо. Она сосредоточенно о чем-то задумалась, а потом, обняв Шурку, горько заплакала. Так они стояли, пока женщина не успокоилась. Посветлевшее лицо женщины было еще одним подтверждением, что Шурка - удивительная девочка. Согласитесь, не у каждого мы будем плакать на плече, и не с каждым будем молчать в унисон.

Меня отвлекали от моих наблюдений звонки, посетители. Я не считал людей, которым что-то надо было спросить у Шурки, мне и так было не по себе от того, что я мешаю своим присутствием творить Шурке ее чудеса.

Хотя, как не было бы для меня это обидно, мне кажется, для всех, кто приходил в этот день в кафе, я был просто дополнением к однообразному интерьеру этого заведения. Но среди этой кутерьмы иногда Шурка бросала на меня быстрый взгляд, опровергая мои мысли, и я, как ни странно, понимал ее. Я уходил вглубь кафе и рассматривал картины, пока Шурка что-то горячо шептала очередной посетительнице. Я понимал, что этот разговор столь важен, что Шурка сама, как сапер, боится ошибиться. И ей никто не должен мешать даже присутствием, пока она разыскивает в себе слова-маяки.

Картины мне понравились. В знакомых каждому русскому уголках нашей родины как-то совсем особенно, трогательно звучал Гимн Красоте. Я видел, что художник талантлив.

Особенно долго я разглядывал картину под названием «Рина». На этой картине по ромашковому полю, сплошь усыпанному маленькими солнышками-цветами бежала темноволосая девушка в легком белом платье.

И видно было, что девушка смеется и она счастлива. Я возвращался к этой картине раз за разом, и каждый раз думал об одном и том же. Как изумительно правдиво показан один из лучших моментов жизни.

Стало смеркаться. Поздний вечер осторожно задувал яркую лампу на небе. Опустело кафе.

Шурка отдыхала, разглядывая какой-то журнал за столиком рядом со мной. Поглаживая лежебоку кота, который залез на ее колени, ожидая очередной ласки от хозяйки.

Я что-то чирикал в своем блокноте.

Нервный, приятной наружности молодой человек вошел в кафе и заказал себе морс. И вот именно ему, Шурка и открыла в тот летний день свой секрет. Теперь я, конечно, думаю, что секрет этот она проговаривала и для меня. Может, поняла она своим чутким сердцем по моим обрывочным фразам, брошенным в телефон, что я нуждаюсь в этом секрете, как и этот молодой человек.

Так вот, вошедший был художником-самоучкой. Тот, чьи картины украшали стены этого кафе. И звали его Иван.

Жадно осушив напиток, он стал отрешенно смотреть на мелькавшие за окном машины. Шурка подсела к нему. И у них завязался разговор. Сначала я подумал, что это старший брат Шурки. Но потом понял, что ошибся. Наверное, такая мысль возникла у меня потому, что Шурка обращалась к Ивану на ты. Шурка поздоровалась с Иваном и молча сидела с ним некоторое время. Затем стала рассказывать о своем брате, о его проделках.

Иван отвёл взгляд от окна и спросил Шурку:

- Трудно тебе?

- Что ты, Ваня, мне все помогают. Вот на лето подрабатывать Петрович взял, а Егоровна с Алёшкой сидит пока я здесь. Тетка Валя на себя опеку оформила.

Шурка помолчала и стала спрашивать Ивана.

- А где Рина? Как отдохнули? Прости, Ваня. Я забыла, поздравить тебя с годовщиной свадьбы. Вот, сшила для Рины ситцевый передник.

Иван стал рассказывать о первом совместном отпуске со своей молодой женой. Шурка внимательно слушала.

- И, понимаешь, Шурка, я там не узнал свою Ринушку. Она постоянно обижалась на меня.

- А ты спрашивал за что?

- Спрашивал. То, не то скажу, то неудачно подшучу, то ворчу, то с людьми не так разговариваю. Ну, да, я срывался. Зря ей много лишнего наговорил. В общем, замолчала на обратной дороге жена, словно в рот воды набрала. Домой приехали, а она хвать чемодан и к маме. Принцесса такая! - обиженно сопя, подытожил он свой монолог.

- Хм... все ясно. Ты забыл секрет.

- Какой еще секрет? Ничего я не забывал. Я знаешь, Шурка, сколько копил на отпуск этот. Во всем себе отказывал. Только чтоб ее обрадовать, мечту так сказать на тарелочке. Неужели она не оценила это…

- А все же секрет забыл. Он один из главных. Но ты не вини себя. О нем многие забывают. Знаешь, Ваня, вначале было слово.

- Ты мне что, Библию будешь пересказывать?

- Нет, Ванюш, это не только в Библии написано. Вот день начался, встречаются люди, что говорят?

- Ну, доброе утро!

- Вот видишь, день со слова начинают. А дорога начинается тоже с напутствия - «В добрый путь!». И любовь, и знакомство, и ссора, и печаль, и обида. Слово - вот что главное. Слово - это ты сам, то, чем ты заполнен.

- Вот тут я с тобой, Шурка, не соглашусь, хоть и умная ты не по годам. А как же пустословы, сладко поют, а дальше слов ничего, одни обещания.

- Так вот в этом-то и соль. Каждое слово имеет вес и продолжение. Если ты слово не из сердца взял, а из воздуха, книжки красивой, то не значит оно ничего. Произнесешь его, а оно как мыльный пузырь лопнет. И вместо дела - мокрое пятно.

- Интересно ты, Шурка, говоришь. А как же различить тогда пустословов, как на удочку их не попадаться?

- Насчет удочки в другой раз поговорим. Может и нужна она нам иногда, чтобы кое-что ценить больше... Но ты, Ваня, другое знай. Зачем тебе за чужими словами следить? Ты обращай внимание на свои. Старайся сам говорить больше летних слов.

- Летних? Это каких же? Солнце мое? Цветочек?

- Не только эти. Их много. От них тепло становится. Они помогают тебе вперед идти, если остановка… Летние слова простые, немудреные. Медовой росой на сердце падают и лень душевную отгоняют. И, кажется, когда их слышишь, что птицы поют только для тебя, небо радугу тебе нарисовало и все в этом мире для тебя - и теплый грибной дождь, и алмазы в траве, поутру рассыпанные, и запах луговых трав, и солнце дорожку тебе выслало, чтобы ты по ней пошел и с пути не сбился.

- Ах и сказочница ты, Шурка. Но понял я твою мысль. А вот как же тогда с зимними словами? И такие бывают? - насмешливо, как мне показалось, спросил Иван.

- Конечно, и весенние, и осенние бывают. От зимних дух перехватывает, голос садится, кровь в висках бьет, руки леденеют. И каменеет будто человек, леденеет словно. Мало на Земле тех, кто не говорил зимних слов. От гордости они. А самое страшное, что несут эти слова разлуку, печаль и неверие.

- Во что неверие? - почти шепотом спросил Иван.

- У кого во что. У кого-то в себя, у другого — в любовь, а у третьего — в призвание свое. Ты, наверное, знаешь, как можно на ледяной горке ушибиться, вот так и слова зимние следы – льдинки в душе оставляют. Больно от таких слов, очень больно.

- И что же? - понуро спросил Иван, - исправить это нельзя?

- Ну почему же?! Трудно, конечно. Но попробовать надо. А для этого весенние слова и нужны. Их не так много, но они ломают обиды, словно ледоход на реке. Не хуже соловьиной трели они для ушей любимых. Нежны весенние слова и вес их - сердце человека, говорящего их. Весенние слова принадлежат немногим на нашем пути. Нельзя дарить их каждому. Сердце - не бездонный колодец. Тот, кто говорит весенние слова другому, словно клятву дает. И продолжение этих слов - дети.

- Люблю тебя. Прости. Ты нужна мне, - тихо проговорил художник.

Тут я услышал, как засмеялась Шурка. Тихо и переливчато, словно колокольчик на ветру.

- Ну вот, а говоришь, что я сказочница. А секрет мой и сам знаешь, да только подзабыл.

- Да, Шурка, ты молодец. Напомнила мне его. Но постой, а как же быть с осенними словами? Ты о них ничего не сказала. Наверное, они тоскливы как осенние дожди. От них хочется плакать?

- Э, нет, - снова зазвенели в кафе переливы колокольчика. - Осенние слова - очень творческие. Осень - пора подарков. Вот какая порция творчества в человеке есть, столько и творческих слов он дарит другим. И продолжение осенних слов в мастерстве своем. В осенних словах - дверь, которую надо закрыть, чтобы открыть новую. Картина, которую надо дописать на пару с бродягой ветром. В осенних словах слышно, как ворчит огонь в камине, по-стариковски, не зло, а заботливо. И как двое пьют чай с травами, излечивая друг друга от пустых обид. Повезло той женщине, которая слышит осенние слова. Она сможет быть вдохновением для мастера.

- Ох, Шурка, опять на больное… А если нет вдохновения?

- И это ты забыл, Ваня. Человек слишком часто смотрит под ноги. А стоит лишь поднять голову и взглянуть вверх. Вдохновение высоко, оно летает у самих звезд.

- Четыре времени года, - рассуждал Ваня, - и все слова родом оттуда.

Художник показал рукой вверх.

- Пусть будет по-твоему. Хотя рождается каждое слово в тебе. Ты сам можешь быть весной или зимой. Выбор за тобой. Поэтому, думай, прежде чем сказать слово. Чувствуй его, смакуй его, как любимый вишневый пирог, который так искусно печет твоя Ринушка. Настоящие мастера немногословны. Именно поэтому они пишут для любимых поэмы, музыку и картины, чтобы и через века другие люди видели, как велика была любовь мастера. Да, кстати, ты еще что-то забыл. Ринушка, действительно была принцессой. Раньше. Тысячу лет назад. Китайской. И все тысячу лет вы искали друг друга. И вот нашли.

Иван рассмеялся вместе с Шуркой и произнес уже восхищенным тоном:

— Ну да, моя принцесса!

- Так что же ты, Ваня, своей принцессе ни разу за отпуск ромашки ее любимые не подарил, рассвет с ней не встретил, под дождем не поцеловал ее. Ты все жаловался, ворчал, словами зимними разбрасывался. А ведь Рина подсказывала тебе, что ты не слышишь ее. Ты хоть видел, какие стихи писала она в сети, когда вы отдыхали? Вот послушай. И Шурка нараспев стала читать:

Не надо мне подарков дорогих,

Ты подари мне утро с росой серебристой,

Вместо духов - запах мокрой травы

Из облака сделай косынку пушистую…

Чтоб в руки твои мне покорно упасть -

Румянцем зари мои щеки укрась…

- Я не помню всего, ты сам почитай.

- Это Рина, ее стихи?

- Да. Ты забыл говорить летние слова для Рины и для окружающих. Если бы ты их говорил, то сам бы стал самым прекрасным и незабываемым летом для любимой. Ты знаешь, умирая, моя мама сказала, что была очень-очень счастлива. Потому что папа называл ее - моя ты радость. И она старалась быть ею для папы. Папа научил ее, что в любви важнее всего слово - отдавать. И если ты начинаешь мерять и взвешивать, что ты сделал для любимой, это рынок, Иван, а не любовь. Мама говорила, что мирится первым тот, у кого больше любви. Когда у меня есть свободная минутка, я прихожу к мои родным дорогим могилам. Я пою для них. И, знаешь, только там я поняла, Ваня, все имеет конец - обида, разлука, ожидание, встреча, жизнь, а любовь живет всегда. Папина и мамина любовь не ушла, не закончилась. Она во мне и в Алешке, в этих полях за деревней, в звезде, утонувшей в колодце, в песнях и в моих мечтах. Разве она исчезает, настоящая любовь?

Шурку позвали. Она неторопливо стала обслуживать шумную семью.

Ушел Иван. Вернее выбежал, на ходу говоря что-то в телефон.

Вышел из кафе и я. На пятки наступала ночь. Я поднял голову и долго вглядывался в ночное небо. Глаза его подмигивали мне и словно спрашивали: «Хорош, секрет?»

«Спасибо тебе, Шурка, за секрет!» — написал я на старой визитнице рыжеволосому юному ангелу, покидая кафе.

Я его тоже забыл, этот секрет. А если бы помнил, скольких ошибок можно было бы избежать, сколько расставаний не случилось бы.

Всю дорогу я думал о Шурке, о принцессе Рине, о родителях Шурки, о том, какую картину напишет Иван, о том, что я, наверное, старею, раз становлюсь сентиментален. Я думал о Шурке, вспоминая слова доброй своей бабушки, когда она успокаивала маму друга моего Борьку, сокрушающуюся о школьных неудачах сына. Бабушка говорила заплаканной маме моего доброго друга о том, что на этой земле дети учат родителей, а не наоборот, учат терпению, умению отпускать ненужное, учат нас быть лучше, учат верить в них, учат любить и творить волшебство.

Остановив машину у горбатого длинноногого одинокого старика-фонаря, кланяющегося всем проезжающим, я позвонил дочери и, набрав воздуху, как перед прыжком в воду, начал говорить ей весенние слова.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов