Украшения и аксессуары в костюме времен Анны Иоанновны

↑

▷ Содержание

Стр 1 из 2Следующая ⇒

Развитие ювелирного искусства, как и любого другого вида, нельзя рассматривать вне контекста определенного исторического периода. В Новое время в России, начиная с эпохи Пempa I, моду и направление в искусстве определяли вкусы и пристрастия монарха. А личность Анны Иоанновны — многогранна и неоднозначна.

Взошедшая на престол в 1730 году, императрица Анна Иоанновна стала достойной преемницей Петра I, продолжившей намеченную им линию развития русской жизни. Современники оценивали ее приход по-разному. Одним она казалась чуждой всему русскому иностранкой, другие связывали с ней расцвет национального, благоденствие России. Часто употребляемым историками термином «бироновщина» нельзя охарактеризовать все проявления культурной и общественной жизни в стране при Анне Иоанновне. Несмотря на засилье немецких временщиков, сама государыня по духу всегда была русской.

Племяннице царя-реформатора было уготовано стать «инструментом» синтеза в культурной жизни России и Европы, о котором так радел Петр I. Брак 17-летней царевны Анны и герцога Курляндского Фридриха Вильгельма стал первым шагом в осуществлении международных матримониальных планов (которые распространялись на всех девочек царского дома) царя-преобразователя, суливших России непосредственное участие в политической жизни Европы. В связи с новыми задачами и новой политикой царским дочкам стали давать соответствующее образование. Учителя Анны Иоанновны — немец Иоанн-Дитрих Остерман и француз Рамбурх — должны были обучить ее лишь языкам, так как, по традиции, русских женщин не обременяли лишними знаниями. Но, несмотря на старания учителей и длительное пребывание в немецком герцогстве, Анна Иоанновна так и не научилась говорить по-немецки, она только понимала чужую речь.

Овдовевшую через два месяца после свадьбы Анну Иоанновну по распоряжению дядюшки поселили в Митаве под надзор гофмейстера Петра Михайловича Бестужева-Рюмина. На протяжении своего герцогства Анна всегда нуждалась в деньгах, так как по приказу Петра на ее содержание отпускалось из курляндских доходов «столько, без чего прожить нельзя», остальным же царь распоряжался по своему усмотрению. Долго испытывая мучительную для всякой женщины нужду в средствах на наряды и драгоценности, Анна Иоанновна, став императрицей, старалась компенсировать прежние лишения, что нашло отражение в одежде и украшениях придворного круга.

Новое платье было введено еще Петром I — это европейский костюм, основные черты которого сформировались во Франции во времена правления Людовика XIV как фон для репрезентативных украшений. Поскольку к монарху подданные не поворачивались спиной, декоративные элементы — всю отделку и украшения как на женском, так и на мужском барочном костюме, стремились расположить спереди.

При Анне Иоанновне барочная линия в искусстве, намеченная в предшествующий период, получила дальнейшее развитие. Стиль барокко — пышный и избыточный, чрезвычайно парадный, декоративный и чопорный. Кривая барокко — волевая и мужественная, складки и драпировки подобны вздымающимся волнам. В орнаменте использовалось множество причудливо изогнутых симметричных листьев аканта, туго скрученных волют, лент, «ремней». Все это не только гармонировало с внешним обликом самой императрицы, которая «так велика была, когда между кавалерами идет, всех головою выше и чрезвычайно толста» (Н.Б. Долгорукова), но и отражало черты ее характера: «щедра (была) до расточительности, любила пышность чрезмерно, от чего двор ее великолепием превосходит все европейские» (де Лирия). Этот стиль отвечал вкусам государыни, сформированным в древнерусских традициях, а также продолжал героико-патетическую линию, утвержденную Петром Великим.

В царствование Анны Иоанновны придворные праздники стали проводить пышнее, больше на европейский лад. Все реже на балах появлялись кавалеры в ботфортах, для дворцовых церемоний все должны были надевать туфли.

В царствование Анны Иоанновны складывается институт придворных ювелиров. Названия должностей — немецкие: «таксирмейстер», то есть оценщик; «зильбердинер» — серебряных дел мастер и тд. Императорскую корону для Анны Иоанновны сделал немец Готфрид Вильгельм Дункель (Тункель), который с 1725 года состоял в иностранном цехе в качестве золотых и бриллиантовых дел мастера. Особенно активно он работал для двора в середине 1730 годов. Якоб Шлоссвиг — серебряных дел мастер, Клаус Якоб Кеппинг и его сын Иоганн Фридрих — золотых дел мастера, Иоганн Генрих Царт — серебряных дел мастер, два или три мастера по фамилии Дюблон (один из них Мартин Карл, родом из Франкфурта-на-Майне) — это далеко не все немецкие мастера, работавшие в Петербурге в царствование Анны Иоанновны. Много было и уроженцев Голландии, Швеции, Финляндии, Англии, но немцы среди них составляли численное преимущество. Пользовались успехом французы: это и знаменитый ювелир и «искусный гранильщик» Бенуа Граверо, приехавший в Петербург около 1730 года и вскоре получивший звание «придворного брильянтщика», и Николай Дон (Дом), приехавший еще при Петре I. Иностранцы не только привнесли новые европейские орнаменты, технические нюансы изготовления новых для России украшений, но и, подчиняясь вкусам заказчиков, работая рука об руку с русскими мастерами (новгородцами, костромичами, устюжанами, москвичами), создавали произведения поистине самобытные, в которых лишь угадывается ориентация на ту или иную национальную школу.

Потребность в новых ювелирных украшениях возрастала по мере увеличения придворных чинов, становления поколения, воспитанного в европейских традициях, для которого французская мода была ближе и роднее одежды отцов и дедов. Ювелирные украшения стали важнейшим аксессуаром костюма, без них весь облик терял завершенность. Они призваны были ореолом драгоценного блеска выделять придворную публику, высшие слои общества, подчеркивать императорский статус государя. В эпоху позднего барокко политический вес того или иного правителя измерялся на европейской арене количеством и качеством драгоценностей, которыми он владел и которые украшали его костюм. Среди европейских дворов шло негласно соревнование по части обладания великолепными украшениями, драгоценности стали предметом коллекционирования. И эти собрания, наличие в них редких камней, произведений тончайшей ювелирной работы, были показателем значимости государя на европейской арене. На драгоценные камни и талантливых ювелиров велась настоящая охота. И способность государя заполучить их себе свидетельствовала о прочном экономическом положении его страны. Ведь в рассматриваемый период главенствовал постулат абсолютизма, провозглашенный Людовиком XIV: «Государство — это я». Именно в то время родился французский барочный костюм. Он был создан в качестве великолепного фона для репрезентативных украшений: драгоценных пуговиц, придворной шпаги, шляпного аграфа, пряжек для туфель и штанов-кюлот, отвечавших барочноабсолютистскому принципу ансамблевости, повлиявшей на возникновение гарнитуров украшений. В соответствии с принципами абсолютизма монарх обязан был во время государственных актов и публичных празднеств носить одежды, усыпанные алмазами, демонстрируя таким образом свою власть и богатство. В пособии Юлиуса Бернгарда фон Рора «Введение к науке церемониала важных господ» 1733 года — настольной книге для немецких княжеских дворов — написано: «Величайшей роскошью, которую лица высочайшего ранга демонстрируют во время праздничных торжеств, является исключительно платье из бархата, затканного золотом или серебром, и гарнитуры, усыпанные алмазами, стоимостью в несколько тонн золота, равных миллионам».

Именно с 1730-х годов в России бриллиант, вытеснив многоцветие драгоценных камней, начинает играть роль официального представительного камня символа государственности. Во время свадебной церемонии, летом 1739 года, невеста Анна Леопольдовна блистала в наряде, украшенном одними бриллиантами. По воспоминаниям англичанки леди Рондо, «на невесте было платье с корсажем из серебристой ткани; корсаж спереди был весь покрыт бриллиантами; ее завитые волосы были разделены на четыре косы, перевиты бриллиантами; а на голове была маленькая бриллиантовая корона, кроме того, множество бриллиантов было укреплено в ее черных волосах, что придавало ей еще больше блеску». При этом сама императрица ограничилась жемчужными украшениями. Даже на горном генерал-директоре Шомберге гусарское платье было с бриллиантами тысяч на полтораста.

Анна Иоанновна очень любила украшения. Ей доставляло удовольствие перебирать свои драгоценности, на что она каждое утро после традиционной чашечки кофе тратила некоторое время. Камни и «различные безделушки» поступали из-за границы различными путями: это и официальные подарки, и закупка по личному указу императрицы. Например, придворный шут Педрилло часто выполнял подобные поручения для императрицы. Его неоднократно посылали за границу, он вел переписку с влядетельными особами. Так, Анна Иоанновна использовала Педрилло для переговоров с герцогом Гастоном Тосканским о покупке знаменитого тосканского алмаза по низкой цене.

Иногда Анна Иоанновна поручала выбор своих пышных и великолепных уборов, драгоценностей и кружев живописному мастеру Каравакку, который, таким образом, был не только поставщиком, но и художественным экспертом. Переселившись в Россию еще при Петре I, Луи Каравакк поддерживал переписку с родными во Франции, через которых и осуществлял разного рода покупки.

Императрица была любознательна и, по примеру своего монаршего дяди, тоже интересовалась процессом изготовления нравившихся ей украшений. Она имела обыкновение лично посещать придворного бриллиантщика Граверо, любила смотреть, как он работал. Этот талантливый мастер имел пристрастие к винопитию, и императрица часто присматривала за ним, дабы исключить опасность «срыва». С 1731 года учеником Граверо стал знаменитый впоследствии Иеремия Позье. Именно императрица впервые заметила талант этого мастера, стала делать заказы непосредственно ему, даже поручила Позье отправиться в свите ее посла в Китай для покупки разных дорогих вещей. Анна Иоанновна, по словам Позье, участвовал в отборе украшений на слом, обсуждала форму и декор новых изделий.

Вместе с европейским костюмом в первой половине XVIII века в России появляются соответствующие украшения — детали костюма. Среди них — берта.

Так называлась и полоса из кружев, обрамлявшая декольте женского платья, и воротник-колье из драгоценных камней. Изделие как бы «генетически» связано с платьем, являясь ювелирным вариантом кружевного воротника. Но в России берта — не воротник, а лишь сверкающее обрамление центральной части декольте.

Еще одно украшение платья - стомашер. Это вид броши, нашивки на центральной части корсажа. Стомашеры были различными. Одни — из золотого позумента — нашивались непосредственно на ткань, другие, огромные, из металла и камней, представляли собой сплошной трехмерный цветочный узор, скрывавший ткань платья, а также двух- или трехчастные броши. Мы можем говорить о стомашерах в русском костюме, опираясь только на живописные изображения, — сами вещи не сохранились. Часто основной рисунок, разделенный на две части, выполнялся кружевами, отдельными бриллиантовыми включениями расставлялись сверкающие акценты. Таким образом, это украшение неотделимо от костюма из-за использования преимущественно текстильных элементов.

Излюбленная палитра камней, модных в то время, — красно-зеленая, насыщенная, яркая, играющая на контрастах: сочетание светлых — белых опалов (алмазов) либо спокойных зеленых изумрудов с темно-красными будоражащими рубинами (гранатами, шпинелью).

Отдельные из дошедших до нас ювелирных предметов времен Анны Иоанновны несут черты Петровской эпохи. Это лаконизм в декоративном решении, наличие картушей, военной и государственной символик в предметах женского личного обихода. Такова, например, табакерка с профильным изображением императрицы Анны оан новны, выполненная из панциря черепахи с золотыми накладками. Табакерка с рельефным портретом Анны Иоанновны из сургучной яшмы практически лишена декора, только тонкий профилированный бортик из золота симметричными волнами обрамляет изделие по бокам. Тема волны в искусстве барокко — это мощные изгибы и изломы, глубина и величие, уравновешенные симметрией. Все противоречия эпохи нашли отражение в декоре, в костюме, изобразительном искусстве, представившем человека, прежде всего, как государственного деятеля, героя в латах и плащах с причудливыми, очень живописными складками.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности