Башкирия и казанское ханство: проблема административно-политического соотношения.

Иванов Владимир Александрович

Башкирский государственный

педагогический университет им.М.Акмуллы,

Россия, 450000, г.Уфа, ул. Октябрьской революции, 3а

Ivanov Vladimir Alexandrovich

Bashkir State Pedagogical University named M.Akmulla,

Russia, 450000, Ufa, st. the October Revolution, 3a

Аннотация.Военно-политическая и экономическая зависимость Башкирии от Казанского ханства в XV-первой половине XVI вв. представляется настолько очевидной, что на большинстве исторических карт северо-западные районы современного Башкортостана безоговорочно включаются в территориальные границы Казанского ханства. Тем самым территория этого государства искусственно увеличивается на восток до Уральских гор. Однако при внимательном рассмотрении немногочисленных (и в основном - косвенных) источников, отражающих историю башкирско-казанских отношений, выясняется, что в административном контексте Башкирия никогда не была частью Казанского ханства.

Ключевые слова: Казанское ханство, Ногайская орда, башкиры, Сибирское ханство, шежере, ясак.

Проблема территориального и административно-политического соотношения башкир и Башкирии с Казанским ханством в XV-первой половине XVI вв. до сих пор не выглядит окончательно решенной. Более того, в ее освещении современными историками (речь, естественно, идет об историках прошлого и начала текущего столетия) наблюдается известный парадокс. С одной стороны, в трудах исследователей «красной нитью» проводится идея о том, что значительная часть территории современного Башкортостана входила в состав Казанского ханства. Соответственно, взаимоотношения башкир и казанских ханов строились по принципу подданства – сюзеренитета. Правда, основным источником для такого утверждения служит сообщение старшины Ногайской дороги Кидраса Муллакаева (ум. в 1789 г.) (История башкирской…, 2012. С.78). С другой стороны, сами башкиры в своих преданиях и легендах факт «казанского подданства» и вообще факт своих отношений с казанцами никак не отразили. Исключением являются сказания о Суре-батыре, оказавшем помощь русскому войску при взятии Казани, и об усерганском Умет-батыре, во главе башкирского воинства воевавшим с казанскими ханами [4, с.190, 191]. А также шежере башкир-минцев с упоминанием о «трех великих ханах», которым они вынуждены были платить ясак* [3, с.57]. И, наконец, в своей известной монографии «Происхождение башкирского народа» Р.Г.Кузеев приводит сведения о башкирах-юрматынцах (юрми), подданных казанского хана, которые перестреливались с ногайцами из луков через р.Ик [9, с.318].

Этими сведениями фактически исчерпываются данные о характере взаимоотношений башкир и Башкирии с Казанским ханством в XV- первой половине XVI вв. То есть, указанный период представляет собой некий «темный век» в истории народов Южного Урала. Прежде всего, по той причине,  что в руках исследователей практически не оказалось ни документальных (письменных), ни вещественных (археологических) материалов, относящихся к этому времени. Касаясь археологических материалов по XV–XVI векам, необходимо подчеркнуть, что «в их накоплении есть свои сложности, как объективные, так и субъективные. К первым относятся и внедрение ислама в башкирскую среду, а соответственно искоренение язычества в погребальном обряде и нивелировка каких-либо археологических признаков, указывающих на социальную или этническую принадлежность погребенного. Поэтому раскопки средневековых некрополей с точки зрения этнокультурной истории не перспективны. А раскопки поселений и крепостей того времени столь же малоперспективны, поскольку на их месте и по сей день стоят деревни и города, своей многовековой жизнью уничтожившие последние остатки седой древности.

Методика.Отсутствие письменных источников объясняется хотя и исторически сложными, но очевидными обстоятельствами: государства, в состав которых входила территория современного Башкортостана и племена, ее населявшие, по своей структуре и характеру представляли собой достаточно рыхлые этнополитические образования с весьма аморфными границами. В пределах этих границ территория современного Башкортостана всегда являлась периферией, а ее население – объектом эксплуатации и источником дани-ясака. Поэтому в архивах, даже если такие были в средневековой Казани или Искере — столице Сибирского ханства – мы едва ли нашли сколь-нибудь подробные сведения о народах и племенах нашего региона, разве только что о размерах налагаемого на них ясака. Не говоря уже о том, что обстоятельства, при которых и Казань, и Искер со всеми своими служебными и административными зданиями попали под руку „белого царя“, были таковы, что рассчитывать на сохранение хоть каких-нибудь письменных документов (если, конечно, они не были высечены на камне) просто не приходится» [6, с.202]. Поэтому исследователю, обращающемуся к «темному веку» в истории Южного Урала, приходится оперировать лишь косвенными сведениями, исходящими главным образом из эпических преданий башкир, их шежере (родословий), дошедших до нас в копиях XVIII–XIX вв. [8, с. 9], устных или сообщений XVIII, XIX и даже XX веков, сделанных со ссылкой на какие-то историко-литературные памятники (как в случае с П. И. Рычковым, записавшим в 1734 году рассказ старшины Ногайской дороги Кыдраса Муллакаева, почерпнутый последним из некоей рукописи на древнетюркском языке, утерянной во время одного из восстаний XVIII века). Поэтому при освещении истории башкирско-казанских административно-политических отношений в XV- первой половине XVI вв. приходится опираться на косвенные сведения источников, в той или иной степени отражающих историю соседних с Башкирией и государств - Сибирского ханства и Большой Ногайской Орды (или Мангытского Юрта).

Основная часть. В самом конце 1410-х годов на востоке «левого крыла» Улуса Джучи, в Тюменском юрте, закрепился Ходжи-Мухаммад — хан из рода Шибанидов, которого поначалу поддержали сыновья эмира Идегея, с чьей помощью Ходжи-Мухаммад установил свою власть над значительной частью бывшей Кок-Орды [10, с. 229]. Немаловажно, что в 1420 или 1421 году он был провозглашен ханом Сибири [11, с. 476; 16, с.25-27].

Надо полагать, что власть Ходжи-Мухаммада простиралась не только на кочевников восточного Дешта, но и на полукочевое население Юго-Западной Сибири и прилегающих к ней территорий. То есть, и на башкирские племена, издревле населявшие земли по азиатской стороне Уральских гор: сальют, терсяк, табын, сынрян, катай. Вместе с тем, есть основания предполагать, что политическое влияние Сибирского ханства на зауральских башкир, а тем более на часть их племен, населявших европейскую сторону Уральских гор (по мнению М. Г. Сафаргалиева, под властью Шибанидов могли оказаться области Башкирии, расположенные в верховьях реки Уфы (Караидели) [11, с. 476]), вплоть до середины XVI века было незначительно [9, с. 484] и, возможно, носило фрагментарный характер. И в основном оно могло выражаться в участии зауральских башкир в войнах на стороне того или иного лидера хотя и обязательным как вассалов, рассчитывавших в том числе и на добычу, но ставивших помимо всего своей целью защиту родовых земель.

В то же время Ходжи-Мухаммад хотя и считал себя «ханом Дешт-и-Кипчак» и претендовал на наследие золотоордынских государей, фактически являлся правителем нового государства, известного в историографии как «государство кочевых узбеков» [10, с. 229]. Не предпринимая попыток захватить Поволжье, он довольствовался властью над Восточным Дештом, где его интересы вскоре пересеклись с интересами Борака – сына хана Куйручука – боровшегося за трон в Сарае с Тукатимуридом Улуг-Мухаммедом на протяжении 1420-х годов. На стороне последнего выступали некоторые башкирские племена — бурзян, купсак, усерген, тамьян [8, с. 75].

Согласно шежере, один из легендарных башкирских биев Кусем (Кусем-хан) не позволил войскам Борака продвинуться севернее реки Самары и даже заключил с ним некое мирное соглашение [8, с. 80, 199].

Формат и объем данной статьи не предполагает подробного освещения военных конфликтов между Джучидами в первой половине XV века. Они велись с переменным успехом. И в них башкиры (по крайней мере, представители знати) принимали непосредственное участие, зачастую поддерживая враждующие стороны, тем самым порождая конфронтацию в среде башкирского общества. Подобное развитие событий наводит на мысль о том, что в 1420-х — 1430-х годах башкирские племена оказались расколоты на несколько частей.

По сути, в это время на территории Южного Урала выстраивалась новая политическая конфигурация, просуществовавшая вплоть до добровольного вхождения Башкирии в состав России. Оказывая помощь (или будучи вынужденными оказывать помощь) Улуг-Мухаммету, Бораку, Ходжи-Мухаммаду, а затем и их наследникам, башкирские племена к середине XV столетия предопределили свою судьбу, оказавшись вначале под влиянием, а затем и под властью государств, образовавшихся на месте Золотой Орды. Отношения башкир с этими государствами строились не как раньше, во времена расцвета Золотой Орды, то есть на принципах имперского федерализма, согласно которому они являлись субъектами сеньоро-вассальных отношений, хотя и обязаны были платить ясак и участвовать в военных акциях золотоордынских ханов, тем более находясь и под покровительством своих сюзеренов, обеспечивавших, как мы подчеркивали выше, сравнительно безопасное и мирное с точки зрения XIII–XIV веков их существование в рамках единой державы. Отныне «отношения башкир с этими государствами строились уже по принципу господства и подчинения» [2, с. 218].

Такими образом, в середине XV столетия часть Южного Урала была поделена между Казанским и Сибирским ханствами. Башкирские племена, населявшие территории нынешних северо-восточного Татарстана и северо-западного Башкортостана, признали или вынуждены были признать власть первых казанских правителей — Улуг-Мухаммеда и его сына Махмут-хана, провозгласивших суверенитет собственного Казанского ханства, обособившегося от других областей окончательно распавшегося Улуса Джучи на рубеже 1445–1446 годов. На востоке несколько ранее сибирские ханы начиная со времен Ходжи-Мухаммада (с 1420–1421 годов), уже имели в качестве подданных зауральских башкир, а это, в свою очередь, сыграло впоследствии определенную роль в массовом продвижении союзных Шибанидам мангытов на Южный Урал.

Казанские ханы — прямые потомки Чингисхана – a priori рассматривали башкир в качестве вассалов. Прежде всего, в плане сбора многочисленных видов ясака или усиления ханского войско башкирской конницей.

По-видимому, многочисленный ясак и «дань кровью» (необходимость участия в войнах казанских ханов) заставляли приуральских башкир восставать. Например, башкирские сказания «Ек-Мэргэн» и «Умет-батыр» свидетельствуют о враждебных отношениях башкир с Казанским ханством [2, с.220; 4, с.191].

При сопоставлении этих легендарных текстов выявляются две фазы во взаимоотношениях башкир с Казанью. Во-первых, оба героя, и Ек-Мэргэн, и Умбет-батыр, вступают в открытую вооруженную борьбу с казанским ханом (именно ханом!), чья легитимность согласно происхождению была незыблемой, но в чем башкирские вожди, в итоге потерпевшие поражение, позволили себе усомниться. Но если Ек-Мэргэн попал в плен, то Умбет-батыр, по-видимому, ретировался из степных, а значит, и доступных татарским войскам районов поймы реки Самары на восток, в дремучие уральские леса. Во-вторых, внезапно хан милует Ек-Мэргэна и отпускает его домой. Но и Умет-батыр тоже в конце своей жизни возвращается в родные места на реке Самаре. Итак, несмотря на фольклорную составляющую этих источников (очень важно, что они дублируют друг друга), очевидными становятся моменты подчинения северо-западных башкир власти Казанского ханства. Произошло это, скорее всего, в 1450–1460-х годах, то есть в момент его становления, когда, несмотря на наличие множества иных, более важных факторов, присутствовавших во внешней политике Казани и во взаимоотношениях и с Русью, и с Большой Ордой, наследники Улуг-Мухаммеда нашли время и силы для принуждения башкир к союзу с ними.

М. Г. Сафаргалиев увязывал процесс окончательного подчинения части башкирских племен со временем правления Халила (1461–1467 годы), когда казанские татары предприняли ряд походов на восток и северо-восток против удмуртов и башкир [11, с. 505–506]. Однако, согласно исследованиям Р. Г. Кузеева, следует, что «башкирская территория, которая находилась под постоянным или длительным протекторатом казанских ханов была… невелика. Судя по историко-этнографическим данным, она ограничивалась средним и нижним течением Ика, долиной Мензели, низовьями р. Белой и прилегающими районами левобережья Камы, Нет никаких данных, которые показывали бы господство казанских ханов на более обширной территории. Постоянно занятое активной политикой на западе и борьбой с Русью, от чего зависело само существование Казанского ханства, оно не стремилось и было не в состоянии распространять свое владычество далеко на восток. Лишь эпизодически, в зависимости от взаимоотношений и характера соперничества с ногайскими ханами, казанские правители напоминали о своей силе, посылая вглубь Башкирии военные отряды…»[9, с. 482–483].

Выводы Р.Г.Кузеева подтверждаются исследованиями современных татарских историков Р.Ф.Галлямова и Г.И.Аминовой, посвященными административному делению Казанского ханства в XV-XVI вв. Судя по составленным ими историческим картам, наибольшая концентрация населения этого государства наблюдалась в междуречье Волги-Камы-Вятки [1, карта], а немногочисленные поселения Ногайской даруги располагались далеко к западу от р.Ик (река, через которую башкиры перестреливались с ногайцами) [5, с.281] (рис.1).

Окончательное оформление Мангытского Юрта в качестве мощной структуры, способной в недалеком будущем объявить себя гегемоном Степи, и превращение его в Ногайскую Орду произошло в 40-х годах XV века. Вначале при сыне Идегея Нуратдине (который никогда не являлся «князем» Ногайской Орды, а остается в генеалогии ее правителей мурзой) были укреплены родовые земли мангытов по Яику и Эмбе. Затем при сыновьях Нуратдина Воккасе и Аббасе и сыне Воккаса — Мусе, провозглашенных уже «ногайскими князьями», Ногайская Орда обрела статус независимой степной державы, способной диктовать свои условия соседям [11, с. 481; 17, с.38]. По-видимому, именно тогда башкирские племена стали представляться ногайским правителям как объект подчинения. тем более что геополитическая ситуация, складывавшаяся в последней четверти XV столетия в Дешт-и-Кипчак, и их борьба на юго-востоке и юге с ханами кочевых узбеков и казахов и на западе с Большой Ордой и Крымом позволяли ногаям «расширять пределы юрта в северном направлении. При этом мангытские эмиры стремились обзавестись сильными союзниками (в том числе и в лице башкир) для противостояния Гиреям и узбекам — Шибанидам» [14, с. 107]. Это дает основание предполагать, что ногаи пришли в Башкирию с востока, предварительно оформив союз с сибирским Шибанидом ханом Ибаком. «Именно этот хан помог лидерам Мангытского юрта бию Мусе и его младшему брату, мирзе Ямгурчи, отстоять их кочевья в яицких степях от Большой Орды и казахов. И именно в тот период встречается первое документальное упоминание о присутствии ногаев в Башкирии» – грамота ногайского мирзы Ямгурчи к Ивану III от 26 августа 1489 г. [14, с. 108].

Начав активное проникновение на Южный Урал, ногаи вступили в неизбежный конфликт за обладание этой территорией со своим естественным противником — Казанским ханством. Пиком противостояния сторон был рубеж XV–XVI веков, когда Казанью пытались овладеть союзные ногаям сибирские правители. Непрерывно на протяжении нескольких лет, с 1496 по 1499 годы, «шибанские царевичи» Мамук и «мамуков брат Агалак» пытались захватить Казань. Собственно ногаи, ведомые Мусой и Ямгурчи, в июле — августе 1500 года в течение трех недель под стенами города вели бои с оборонявшимися татарами и их русскими союзниками [12, с. 184].

Сибирские, и ногайские орды проходили к Казани через земли башкир, большая часть которых уже была подвластна новым хозяевам и обязалась еще по золотоордынским законам платить «дань кровью», участвуя в походах своих суверенов (и это, скорее всего, было так, если учесть, что Ямгурчи в это время был наместником – нурадином в Башкирии). Казанские ханы, занятые бесконечной борьбой за трон, еще пытались бороться за Башкирию, регулярно отправляя отряды на Южный Урал, причем «некоторые из них достигали в центральной Башкирии района г. Уфы, где обычно располагалась ставка местного ногайского владетеля» [9, с. 483]. Однако вытеснить ногаев с территории Башкирии они уже не могли и в начале XVI столетия те распространили свою власть практически на весь современный Башкортостан, за исключением северо-востока, по-прежнему находившегося в ведении Сибирского ханства, и небольшой области на северо-западе, оставшейся за Казанью. Вся центральная Башкирия, с границей по реке Ик [9, с. 318], и все земли южнее, населенные башкирами, попали под власть «князей ногайских» — правителей Ногайской Орды и их наместников (нурадинов) на Южном Урале.

Выводы.Сведения башкирских исторических преданий и родословных-шежере, а также дошедшие до наших дней материалы по истории Ногайской орды позволяют нам сделать ряд выводов относительно характера взаимоотношений башкир с Казанским ханством в XV-первой половины XVI вв.

· Территория расселения приуральских башкир не входила в административную структуру Казанского ханства. Поэтому карты его границ, публикуемые в некоторых исследованиях, на которых северо-западная Башкирия (междуречье Белой и Ика) включены в территорию этого государства [15, с.18], не отражают реальности, поскольку излишне преувеличивают территорию этого, в общем-то, небольшого по площади ханства [18, с.28]. Здесь уместно вспомнить историческую географию Руси и Золотой Орды XIII-XIV вв.: русские князья были вассалами ханов Золотой Орды, но территории их княжеств не входили в административные границы этого государства.

· Для правителей Ногайской Орды Башкирия представляла интерес в качестве сырьевой базы — важнейшего источника пушнины, меда, воска, кожи и т. д. Кроме того, «многолюдная и богатая Башкирия» являлась поставщиком не только материальных, но и людских ресурсов, порою так необходимых им и в борьбе за власть, и в экспансионистских устремлениях.

· На протяжении всего времени господства Ногайской Орды Башкирия имела статус особой провинции, с относительно фиксированной территорией, административными центрами, верховными и удельными наместниками 13, с.148].

· Близость хозяйственного уклада башкир и ногаев (кочевники), более тесные и длительные, по сравнению с татарами, контакты между ними способствовали тому, что «ногайский след» в культуре и исторической этнографии башкир прослеживается более отчетливо. Например, среди южных башкир сложились и получили распространение такие межродовые этнонимы, как ногай-юрматы, ногай-кипчак, ногай-бурзян, ногай, ногайлы. У башкир рода мин, под названием „ногай“ и „ногайлы“ имеется семь межродовых образований.

Заключение.Таким образом, анализ имеющихся источников дает основание утверждать: Башкирия и башкиры никогда не составляли административной провинции Казанского ханства – маленького государства, просто в силу своей небольшой площади и малочисленности населения не способного контролировать всю территорию расселения башкир в XV-XVI вв. В этом плане гораздо больших успехов достигла Ногайская Орда, придерживавшаяся административно-политических традиций Золотой Орды в отношении кочевых народов. Если казанские ханы только периодически посылали к башкирам своих сборщиков ясака, то ногайские ханы управляли Башкирией через своих наместников-нурадинов. Всего за период с конца XV по начало XVII века Башкирией правили официально (или начиная с 1550-х годов, в связи с нараставшим в регионе русским присутствием, все более номинально) десять правителей:

Ямгурчи (конец 1480-х годов — рубеж XV–XVI веков);

Алчагир (начало XVI века);

Мамай (первая четверть XVI века, с 1536 года нурадин);

Хакк-Назар (около 1522–538 годы, с 1538 года казахский хан);

Исмаил (1538 — около 1545 годов, с 1545 года нурадин);

Ахмед-Гирей (1546 — около 1558 года);

Динбай (1558–1578 годы, с 1578 года нурадин);

Саид-Ахмет (1578 — около 1584 года, с 1584 года нурадин);

Канай (конец XVI — начало XVII века, с 1623 года бий);

Кара Кель-Мухаммед (начало XVII века — 1623 год, с 1623 года нурадин).

Пятеро из девяти известных наместников впоследствии переместились на нурадинскую должность. Впрочем, Ямгурчи и Алчагир жили еще до учреждения нурадинства в Ногайской Орде, а Хакк-Назар (Ак-Назар), единственный в приведенном списке Чингисид (Тукатимурид в династийной иерархии Джучидов) сразу же после окончания наместничества в Башкирии был объявлен казахским ханом и правил в течение сорока лет. Очевидно, что будущий «карьерный рост» ногайских наместников на Южном Урале свидетельствует о высоком статусе этой должности (что, в свою очередь, говорит и о высоком статусе региона) и позволяет сделать резонное предположение, по которому Башкирия выступала тогда в качестве опытного полигона для наместников, занимавшихся здесь управленческой тренировкой и приобретением административных навыков [13, с. 210; 14, с. 120;], что само по себе представляется уникальным явлением, не имеющим аналогов в истории Дешт-и-Кипчак.

Исследование выполнено в рамках базовой части Государственного задания на проведение научно-исследовательской работы Министерства образования и науки РФ (2014-2016 гг.). Тема НИР: «Кочевники Золотой Орды XIII-XV вв. и казачество Урала XVI-XIX вв.: проблемы этно- и социально-культурной преемственности» (Проект № 2936)

Литература

1. Аминева Г. К методике составления административной карты Казанского ханства // Казанское ханство: актуальные проблемы исследования. Материалы научного семинара «Казанское ханство: актуальные проблемы исследования». 5 февраля 2002 г. – Казань, 2002. С.117-133.

2. Антонов, И. В. Башкиры в эпоху средневековья (очерки этнической и политической истории) [текст] / И. В. Антонов; Лаборатория археологического источниковедения и историографии Института исторического и правового образования БГПУ им. М. Акмуллы. — Уфа: ИП Галиуллин Д. А., 2012. — 308 с.

3. Башкирские родословные. Сост., пер., пояснения Р.М.Булгакова и М.Х.Надергулова. Уфа, 2002.

4. Башкирское народное творчество [текст]. Т. 2. Предания и легенды. Перевод с башкирского. — Уфа: Башкирское книжное изд-во, 1987. — 576 с.

5. Галлямов Р. Административные даруги Казанского ханства: опыт реконструкции // Казанское ханство: актуальные проблемы исследования. Материалы научного семинара «Казанское ханство: актуальные проблемы исследования». 5 февраля 2002 г. – Казань, 2002. С.280-316.

6. Иванов В.А., Злыгостев В.А., Антонов И.В. Южный Урал в эпоху средневековья (V-XVI века н.э.) – ГБОУ ВПО Башкирский государственный педагогический университет им.М.Акмуллы. – Уфа, 3013. – 280 с.

7. История башкирской литературы [текст]. Т. 1: С древнейших времен до начала XX века. — Уфа: Китап, 2012. — 560 с.

8. Кузеев, Р. Г. Башкирские шежере [текст] / составление, перевод текстов, введение и комментарии Р. Г. Кузеева. — Уфа: Башкирское книжное изд-во, 1960. — 33,7 усл. п. л.

9. Кузеев, Р. Р. Происхождение башкирского народа [текст] / Р. Р. Кузеев. — М.: Наука, 1974. — 571 с.

10. Почекаев, Р. Ю. Цари ордынские. Биографии ханов и правителей Золотой Орды [текст] / Р. Ю. Почекаев. — 2-е изд., испр. и доп. — СПб.: Евразия, 2012. 464 с.: ил.

11. Сафаргалиев, М. Г. Распад Золотой орды [текст] / М. Г. Сафаргалиев // На стыке континентов и цивилизаций. Из опыта образования и распада империй Х–ХVI вв. — М.: ИНСАН, 1996. —768 с.

12. Селезнев, Ю. В. Русско-ордынские военные конфликты XIII–XV веков. Справочник [текст] / Ю. В. Селезнев. — М.: Квадрига, 2010. — 224 с.

13. Трепавлов В. В. История ногайской орды [текст] / В. В. трепавлов. — М.: Восточная литература, 2002. — 752 с.

14. Трепавлов, В. В. Ногаи в Башкирии (XV–XVII вв.) [текст] / В. В. Трепавлов // Тюркские народы средневековой Евразии. Избранные труды. — Казань: Фолиант, 2011. — 252 с.

15. Viacheslav Shpakovsky & David Nicolle. Armies of the Volga Bulgars & Khanate of Kazan 9th–16th Centuries - http://brego-weard.com/lib/MAA_491.pdf (свободный доступ 21.09.2014 г.).

16. Forsyth J. Peoples of Siberia: Russia^,s North Asian colony 1581-1990. Cambridge University Press, 1992. P.25-27. (459 p.)

17. Bushkovitch P. A Concise History of Russia. Cambridge University Press, 2012. (p.38) 473 p.

18. Romaniello M. The Elusive Empire: Kazan and the creation of Russia, 1552-1671. The University of Wisconsin Press, 2012. P. 281.

* Чьи это были ханы – в шежере не сказано, но логично считать, что и казанский среди них подразумевается.

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры