Пог а нк а современного искусства

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 26 из 38Следующая ⇒

«Интернет.ру», декабрь 1999 г.

Два года назад САМ, Носик и Скелетрон придумали «Поганку Русского Интернета» — голосовалку, позволявшую определить самого нелюбимого персонажа Рунета. Победил, кажется, Шахиджанян, но идея Поганки неожиданно всплыла совсем в другом месте.

В преддверии крупнейшей выставки современного искусства в московском Манеже на сервере ARTINFO открылся проект Намнияз Ашуратовой «Виртуальный Манеж». Проект этот состоит из двух частей, онлайновой и оффлайновой, а цель его — определение самого омерзительного персонажа современного русского искусства. В результате первого

— сетевого — этапа составляется список из 32 человек, а уже потом, во время выставки

«АРТ-МАНЕЖ», из них выбирается самый неприятный.

Сетевая жизнь вообще очень похожа на Современное Искусство. И тут и там люди

мыслят «проектами», и в том и в другом случае практическая ценность этих проектов часто сводится к размышлению или ироническому остранению «серьезных» проектов — социологических, политических, экономических и прочих. В этом смысле и Поганки Русского Интернета, и Знаменитости Русского Интернета — по сути проекты современного искусства, пародирующие «серьезные» голосовалки, подобные опросу электронной

«Независимой газеты» о выборах мэра Москвы.

Проект Намнияз Ашуратовой возвращает голосовалку на территорию современного искусства, делая ее темой персонажей арт-жизни Москвы. 8 декабря в спис-

325

ке было 75 человек, за которых проголосовало триста с лишним пользователей. Если поначалу лидировала Оля Лялина, потом наверх вышел Марат Гельман, за которым с большим разрывом шла сама Намнияз, то потом Лялина откатилась на четвертое место, уступив третье Зурабу Церетели.

Марат Гельман сохраняет лидерство по сей день (голосовалка работает и после закрытия «АРТ-МАНЕЖА»), но на второе место вышел таинственный Gogia — очевидный результат    чьей-то               шутки. Упорный              шутник нажал   кнопочку почти сорок раз, продемонстрировав свое упорство и техническое несовершенство голосовалки, — как известно, не так уж трудно защититься от повторных голосований с одного и того же IP- адреса. Третье место в конце концов занял ДА. Пригов (то же место Пригов занял и в оффлайне. Первое — у Зураба Церетели, а второе — у Ильи Кабакова, в онлайне даже не приблизившегося к                   пятерке              лидеров. Комментарии            организаторов голосования интересующиеся могут прочесть на сайте).

Когда результаты определены, начинается самое интересное: формулировка вопроса («Кого именно из        приведенных лиц              вы считаете       наиболее неприятным(-ой) и отвратительным(ой)?») толком не позволяет интерпретировать результаты. Понятно, что высокое место образуется в результате умножения популярности на непривлекательность и, поскольку нет отдельной голосовалки «Знаете ли вы этого человека?», разделить их не

326

327

представляется возможным. В Сети Гельман обгоняет, скажем, Николая Ефремова не потому, что Марат Александрович омерзительнее, а потому, что известнее. В этом смысле оффлайновое голосование, проводимое посетителями «АРТ-МАНЕЖА» (то есть людьми, которые               неплохо знакомы с     персонажами            современного        русского             искусства) интерпретировать куда легче. Впрочем, я все равно ставлю на Марата Гельмана.

Та же проблема — «что делать с результатами ответов на некорректно заданный вопрос» — стоит и перед теми, кто проводит серьезные голосования. К примеру, я бы не взялся комментировать вышеупомянутый опрос «НГ», в котором суммировались ответы, полученные на странице самой «НГ» и на странице Vesti.ru, где вопросы были различны:

«За кого бы вы проголосовали на выборах мэра Москвы?» и «Кто победит на выборах мэра Москвы?». Проект Намнияз Ашуратовой обнажает нелепость большинства онлайновых голосовалок, их нерепрезентативность и принципиальную неинтерпретируемость.

И еще. Сбоку от голосовалки на странице «АРТ-МАНЕЖА» висит чудесно оформленный текст Намнияз, который стоит посмотреть даже тому, кто полностью равнодушен к современному искусству. Как пишет редакция, «ARTINFO считает своим долгом предупредить посетителей о наличии нецензурной лексики в тексте Намнияз Ашуратовой. Если Вам уже исполнилось 18 и Вы считаете, что данный текст в полном варианте не травмирует Вас, подведите мышь к любому красному прямоугольнику, и Вы прочтете слово. Белыми прямоугольниками закрыты слова, которые, на наш взгляд, касаются тем, табуированных для современного искусства (не могут быть прочтены)». Во-первых, это чудесный способ решать проблему «неприличных» текстов. Во-вторых, — и это еще одна шутка — среди «запретных» слов фигурирует, например, слово «экзистенциальнейшие», а табуировано только одно слово — подозреваю, что имя одной из Муз. Все это лишний раз обнажает полную условность деления выражений на «допустимые» и «недопустимые».

В своей колонке Намнияз с презрением пишет о современных художниках, играющих «в концептуальный конструктор или радикальные казаки-разбойники, ду-

мая, что их примитивные игры так трудно разгадать, и они занимаются элитарным творчеством. Эти игры даже не они сами придумали». Ее собственный проект, подтверждая диагноз (подобные голосовалки далеко не новы), опровергает его: ну и что, что не сама придумала, ну и что, что легко разгадать. Все равно забавно, приятно и даже побуждает к размышлениям. А чего еще желать?

К этой статье так и просится в дополнение рассказ о сайте, запущенном в 2000 году Соней

Соколовой и ее мужем Павлом Соколовым-Ходаковым. Сайт назывался «Враги.ру» и на момент

написания этого текста закрыт на реставрацию. Общая его идея близка выборам «Поганки Рунета» или «самого неприятного человека арт-Москвы»: выбирать не тех, кого любишь, а тех, кто раздражает больше всех. На сайте «Враги. ру» можно было внести имя своего врага в список и назначить ему пытку из другого списка, регулярно пополняемого. Пытки там были совершенно прекрасные:

328

Обратить в пипу суринамскую Разрезать как паззл и перемешать Выкинуть с крыши небоскреба

Вставить в анальное отверстие ершик для чистки пробирок и крутить при помощи электродрели

Забить до смерти каблуками-шпильками

Замуровать в комнате с четырьмя сексуально озабоченными неграми

Зацеловать до смерти

Извалять в канцелярских кнопках Отрихтовать в выступающих местах Отправить в гиперссылку

Оставить только 8 Mb оперативки

Подмочить репутацию

Лишить волосяного покрова на груди пинцетом

Пустить на сувениры

Потрогать за вымя

Присяжные могли отклонить кандидатуру Врага, посчитав его недостойным наказания, а также могли сделать это после просьбы какого-нибудь другого посетителя. Был предусмотрен и институт индульгенций, когда человек мог выкупить свое имя за 1000 баннеропоказов (порядка 5 долларов), однако этот сервис не пользовался особой популярностью: вероятно, среди

пользователей Рунета много мазохистов.

Сайт был запущен Соней и Пашей анонимно, но, если учесть, что Соня, сколько я ее знаю, гордилась почетным званием «первой стервы Рунета», она не будет в обиде, что я раскрыл ее тайну.

Виртуальное кладбище

В доме усталой смерти

«Интернет.ру», январь 2000 г. http://www.artmedia.pl.ru/kladb/

329

330

В прошлую пятницу в петербургском Манеже прошла презентация нового интернет- проекта, сделанного группой питерских интеллектуалов — или, если угодно, питерской богемы, — группировавшихся вокруг галереи «Борей». Оффлайновый вариант того же проекта был представлен именно там — еще шесть лет назад, в 1994 году. Проект скромно называется «Новые Литераторские мостки».

Старые «Литераторские мостки» — кладбище в Петербурге, где традиционно хоронили писателей. Утверждая, что теперь его избрали для погребения «новые русские», чиновники и бандиты, устроители «Новых

литераторских мостков» (философ Валерий Савчук и куратор Николай Кононихин) призывают литераторов перебраться на другое кладбище — иными словами, перенести место своего последнего упокоения в Сеть.

Разумеется, это не первое виртуальное кладбище в Интернете. Давно известно The World Wide Cemetery, где на могилах можно увидеть фотографии, краткие сведения и даже виртуальные венки. Но WWC — кладбище умерших, сделанное их родственниками и близкими. НЛМ — кладбище живых, созданное ими самими. На всех могилах (а их уже несколько десятков) — присланные самими «умершими» фотографии, биографии и автоэпитафии. Именно в возрождении этого жанра и видят авторы проекта одну из своих задач. В самом деле, получается хорошо: «Поймет меня всякий, кто войдет в мое положение» (А. Секацкий) или «Боролся с жизнью и, наконец, победил» (О. Великий). Правда, часть авторов явно не владеют жанром, понимая эпитафию просто как афоризм («Обезьяна превратилась в человека тогда, когда впервые подняла камень, чтобы добить другую обезьяну», Е. Юфит), другие явно рассчитывают на памятник размером с пирамиду Хеопса и на богатых наследников, готовых платить за сочинение в полстраницы (А. Драгомощенко). Лучшей автоэпитафией оказывается та, которую создатели сайта поместили, не спросив разрешения автора, — это знаменитое «Мир ловил меня, но не поймал» Григория Сковороды.

Включение Сковороды в список жителей НЛМ превращает проект скорее в сборник, чем в клуб, каким он задумывался. В отличие от WWC и ему подобных проектов, на питерское виртуальное кладбище примут не всех: надо не только послать фотографию и автоэпитафию, но приложить к ним автобиографию, на основании которой совет кладбища решит, достоин ли ты покоиться между Драгомощенко и Юфитом. Зато те, кто

удостоены, образуют как бы виртуальный клуб и могут общаться между собой... пока,

правда, это общение не выходит за рамки очень заурядного гестбука.

Разумеется, питерские интеллектуалы с их пристрастием к Жоржу Батаю и его эротико- танатологическим построениям не случайно выбрали кладбище в качестве клуба. Построения Кононихина («музей — кладбище культуры» / «кладбище — музей культуры») достаточно традиционны для этого круга и во многом упускают из виду сетевую специфику, тогда как для нас интереснее как раз сочетание виртуальной смерти героев НЛМ и виртуальности Сети.

Виртуальная смерть, смерть понарошку, издавна считается плохой приметой: мол, актеры, умиравшие на сцене, раньше умрут в жизни. С другой стороны, ложное известие о чьей-либо смерти считается фактором положительным — дольше жить будет. Именно к этой точке зрения апеллирует Драгомощенко в строчках, встречающих посетителя («Хочешь жить дальше / Умри на этом кладбище»).

Виртуальная смерть оказывается залогом новой жизни, как в христианстве «умерший во Христе» рождается для вечной жизни. Виртуальный мир Интернета — это иной мир, приход в него сопровождается отказом от своего тела и легко может интерпретироваться именно как смерть для мира («С тех пор как я купила сыну компьютер, я больше его не вижу. Он перестал интересоваться друзьями...» и так далее). Люди, всерьез пришедшие в загробный мир Сети (я не имею в виду просто тех, кто пользуется электронной почтой или

331

читает Lenta.ru), отказываются от своей человеческой природы, понемногу перевоплощаясь в каких-то иных существ... не то — аватаров, не то — тамагучи.

Последние упомянуты не случайно: самыми известными кладбищами в Сети являются именно кладбища

тамагучи. И то: на виртуальном кладбище можно похоронить только виртуальное существо. Помещая себя на НЛМ, питерские интеллектуалы просто расписываются в своей виртуальной природе. Придя в Сеть, они давно умерли как люди, обменяв телесность своего существования на огромную автоэпитафию собственных текстов.

Сайт нынче не откликается (что характерно для большинства мест, о которых я пишу в этой части), поэтому хочется привести самую любимую автоэпитафию, написанную Александром Скиданом: «Здесь стоит». Вот вам, как говорится, и Эрос, и Танатос. Впрочем, все попытки достучаться до www.art media.pl.ru показывают, что, может, что-то где-то и стоит, а вот сервер лег всерьез и надолго.

Сайт ФСБ

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии