Абиссинская территория, район города Феерфеер

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 18 из 36Следующая ⇒

Несколько дней спустя

Город Феерфеер на границе между двумя государствами выполнял примерно ту же роль, что и Доло Одо, только торговля шла в основном на сомалийской стороне и город сам был на сомалийской стороне. Раньше, когда работал порт, здесь проходил один из двух торговых маршрутов до Аддис-Абебы, второй вел в Аддис-Абебу из порта Джибути, маленькой колонии Франции в стратегически важном месте – Аденском заливе и проливе, известном как «Врата Скорби», Баб-эль-Мандеб. Сейчас порт Могадишо не работал и на десятую часть своих возможностей, французское Джибути стало третьим по товарообороту портом континента, а город Джибути строился примерно теми же темпами, как и русский Бейрут после восстания там. Сейчас город Феерфеер был еще одним местом, где цвела пышным цветом контрабанда, было полно беженцев, стояла стена и по обе стороны от нее – вооруженные солдаты. Мир ушел с этой земли, и непонятно было, вернется ли он сюда когда-нибудь снова…

Примерно в километре от границы на обочине дороги стоял конвой, причем такой, при виде которого водители грузовиков опасливо сбрасывали скорость и жались к обочине, а пешие торговцы и пастухи и вовсе обходили это место десятой дорогой. На обочине один за другим стояли три черных как смоль запыленных «Даймлер-Бенц G», три роскошные и очень прочные машины, как нельзя лучше подходящие для африканских условий эксплуатации. Следом за ними стоял носатый бронированный «Магирус», причем не бурского производства, а настоящий, германский. В кузове на прочной турели стоял автоматический гранатомет, а на круге над просторной, двухрядной, как у пожарного автомобиля, кабиной водителя – еще и крупнокалиберный пулемет. И у того, и у другого дежурили солдаты – белые солдаты. Германские солдаты из Африканского корпуса и возможно даже – германские парашютисты или егеря.

В третьем «Мерседесе» сидящий в одиночестве на заднем сиденье немец в очередной раз посмотрел на часы, потом пробормотал привычное «швайне». Было прохладно – черные машины считались в Африке самыми престижными, потому что в них не могло не быть кондиционера. Сам немец был среднего роста, с худым, суровым, чисто выбритым лицом, коротко постриженными светлыми волосами, ему явно было около сорока лет, скорее больше сорока, чем меньше. На нем была коричневая, с короткими рукавами рубашка Африканского корпуса без знаков различия и такого же цвета аккуратно отглаженные брюки. Этого немца хорошо знали во всем регионе, и те, кто знал, боялись, а те, кто знал его хорошо, боялись еще больше. Это был сам рейхскомиссар безопасности Абиссинии, рейхскриминальдиректор Манфред Ирлмайер, находящийся в длительной служебной командировке высокопоставленный сотрудник гестапо – IV управления РСХА, Главного управления имперской безопасности. Здесь он одновременно курировал и полицию, и местную службу безопасности, и службу безопасности посольства Священной Римской империи, чей штат насчитывал две тысяч человек, и все они пользовались дипломатической неприкосновенностью. Рейхскриминальдиректор Манфред Ирлмайер был королем и даже богом в своем маленьком мирке, он не подчинялся никому, даже послу – только начальнику IV управления РСХА генерал-майору полиции Элиху и начальнику РСХА генерал-полковнику полиции Кригмайеру. Он любил знать все и обо всех, находился на месте службы уже двенадцать лет и не подал в Берлин ни единого рапорта с просьбой о замене, он любовно копил картотеку на всех местных и на немцев, и можно было быть уверенным, что, если ты перепьешь шнапса и устроишь дебош на улице, это обязательно найдет отражение в картотеке доктора Ирлмайера. Он не любил указания из Берлина, потому что полагал, что лучше знает, что нужно делать здесь во благо Германии, а те умники с Принцальбрехтштрассе – просто выделываются, чтобы обеспечить свою карьеру. И уж конечно, он не заслужил того, чтобы ему передавали сомнительные указания за подписью генерала Элиха и приказывали их исполнить, не объясняя, что к чему. Исполнить-то он их исполнит, на то он и немец, но предпримет и свои меры безопасности.

Он снова глянул на часы. Да что же это такое?

Рейхскриминальдиректор поднял трубку, которая находилась между сиденьями, набрал номер второй рефературы. Ответил, как и должен был, начальник рефературы-2 доктор Курт Зайдлер, его правая рука. Официально он отвечал за административные, правовые и финансовые вопросы, но все в Аддис-Абебе знали, что при отсутствии Ирлмайера делами заведует доктор Зайдлер, как бы ни называлась его должность. И это не обсуждалось.

– Слушаю, доктор Ирлмайер.

– Доложите.

– Полиция работает по усиленному плану безопасности, аэропорт и все дороги взяты под усиленное наблюдение. Производится проверка документов на улицах. Никаких инцидентов зафиксировано не было.

– Усилить бдительность. Особое внимание на аэропорт. Снимайте на пленку всех прибывающих пассажиров.

– Есть.

– Усилить бдительность, – повторил Ирлмайер, – может произойти все, что угодно.

Прослуживший здесь десяток с лишним лет рейхскриминальдиректор знал, как все начинается в Африке – внезапно, и как все заканчивается – большой кровью…

Он не понимал, что происходит. Не понимал, кого он должен встретить лично и как у человека, перешедшего границу, могут оказаться сведения, имеющие отношения к безопасности рейха. Но поскольку ему приказали приехать сюда, сидеть и ждать – он приехал сюда, сидел и ждал…

Человек, которого они ждали, появился с двадцатиминутным опозданием. Это был человек в простом темном балахоне, подпоясанном веревкой – одежда, характерная для монастырей, которых было немало и в православной Абиссинии. [188] На ногах у него были грубые сандалии из веревок и старых автомобильных покрышек, и выглядел этот человек как странствующий монах.

Фельдфебель на автомобиле отрывисто крикнул что-то, и разомлевшие от жары солдаты подобрались, а двое германских солдат, стоящих постом впереди машин – заступили дорогу решительно шагающему монаху.

– Хенде хох! – сказал один солдат, выступая вперед, второй страховал его, отступив назад и в сторону. Это были просушенные, прокаленные жарой, с въевшимся в кожу загаром тупые и упрямые солдаты Африканского корпуса рейхсвера, и любой африканец знал, что если они что-то приказывают, то лучше это выполнить. Потому что с тех пор как нога тевтона ступила на африканскую землю, терпения у них стало меньше, а презрения к местным – еще больше.

Человек, одетый как монах, послушно поднял руки, и солдат обыскал его. Он искал оружие – такое понятие, как «пояс шахида», который как раз хорошо прятать под монашеским балахоном, здесь еще не прижилось.

Но оружия не было. Только пристегнутая к поясу торба. Солдат открыл ее и увидел кусок серого хлеба и бутылку воды.

– Аусвайс! – сказал солдат.

Из нашитого на внутреннюю сторону балахона кармашка монах достал документы, протянул солдату. Солдат с удивлением уставился на ватиканский паспорт.

– Ауффентальт гестелльт! [189] – сказал солдат и направился к машинам. Такого паспорта здесь он еще ни разу не видел.

Рейскриминальдиректор Ирлмайер перелистал паспорт, обращая внимание на каждую страницу, а страницу с фотографией и с визами он даже сфотографировал небольшим фотоаппаратом, который у него имелся в мобильном телефоне. Потом махнул рукой.

– Верпассен. Гехен. [190]

– И какую же информацию вы намерены мне сообщить? – спросил рейхскриминальдиректор Ирлмайер сидящего рядом «монаха», когда их кортеж пробирался к Аддис-Абебе по полупустому шоссе со скоростью в сто десять километров в час. – И советую серьезно подумать, прежде чем ответить. Мы, немцы, не любим шуток.

Разговор шел на немецком, акцент гостя напоминал акцент южных земель, тех, что ближе к Италии. Оно и понятно…

– Разве вам не приказали отвезти меня в Аддис-Абебу? – спросил священник.

– То, что мне приказали, поп, это лично мое дело. Я отвечаю за безопасность и соблюдение интересов рейха в этом районе. Будет лучше, если я перестану вас считать угрозой интересам рейха, для вас же будет лучше.

– В таком случае я обратился по адресу. Что вы ответите на то, что сюда, в Абиссинию, проник опытный убийца и он направляется в Аддис-Абебу?

– Скажу, что я хочу доказательств. Эти слова – для меня пусты.

– А как Берлин посмотрит на то, что вы могли предотвратить террористический акт и не предотвратили его?

Ирлмайер быстро прикинул – приказ пришел из Берлина. Значит, там что-то знают, шила в мешке уже не утаишь.

– С Берлином разбираться буду я. Что это за человек?

– Опытный убийца. Итальянец.

– На кого он работает?

Священник улыбнулся – недоброй и неприятной улыбкой.

– А сами не догадываетесь?

– Не зли меня, поп. Неприятности бывают разные. И если даже ты прав и убийца здесь – после того как мы его схватим, Берлин потеряет интерес к тебе. Моли своего Бога, чтобы и я тоже не вспомнил про тебя.

– Бог не мой и не ваш. Господь – наш пастырь, а мы – стадо, пасомое им, даже если кто-то в гордыне вообразил, что трава на поле, вода в ручье и солнце в небе – не от Господа нашего. Этот человек – офицер специального отряда ВМФ Италии, и здесь для него есть только одна цель, достойная внимания. Вы знаете, какая…

Ирлмайер взялся за телефон.

– У вас есть его фотография?

– Нет. Его фотографий не существует, я могу примерно описать его с чужих слов, но это все…

В трубке раздался щелчок соединения.

– Зайдлер?

– Да, доктор Ирлмайер.

– Отправь отделение парашютистов… нет, два отделения, задействуй резерв – к объекту «Мюнхен». И пусть там проверяют документы. У всех!

– Его можно будет найти в горах, он идет к Аддис-Абебе от города Доло Одо, – подсказал священник.

– И вызови майора Гехтеля… или кто там за него. Мы возвращаемся…

* * *

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов