Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Твои показания очень важны для суда.
Содержание книги
- Жизнь наложила свой отпечаток на мой облик, ведь я почти ровесник ему.
- Послушайте , что это за люди.
- Он раскалывает своими проповедями народ на части.
- И даже в этом вопросе нужна золотая середина.
- Отпусти его, сын мой Пётр, - дотронулся до плеча Петра, Учитель.
- Иуда улыбался, принимая извинения братьев, звучно чмокался с каждым подошедшим, после чего, демонстративно отирал уста, усы и бороду, рукавом рубахи.
- Иуда осмотрел небосклон, но не единого облачка не было в его голубой выси.
- Компания веселящихся пополнилась ещё несколькими примкнувшими к их игре братьями.
- Рядом шла неутешная мать, она плакала горючими слезами, причитая и кляня всё на свете.
- В искупление греха своего, Иуда с большей нежностью стал обращаться со всеми учениками Его, с большим трепетом и любовью поглядывая в сторону Иисуса Христа.
- Большинство из учеников, числом до десяти, высказывались за то, что бы Иисус обязательно посетил его с проповедью, тем самым укрепив свою славу .
- Смех и радостные крики гулким эхом катились над поверхностью реки, отражаясь от одного берега, к другому.
- Украл у римских солдат, - не задумываясь ответил Иуда.
- Ну тогда ты подумай, милый Фома, подумай.
- По пыльным дорогам, пастухи гнали огромные гурты скота, отары ягнят, предназначенные для обильного жертвоприношения.
- Там, в свете горящих смоляных светильников, весело голося, размахивая руками, с улыбками на лицах, ученики перебивая друг- друга, обсуждали события прошедшего дня.
- Учитель возведя глаза к небу, скрестив на груди руки, отвечал , -
- Все вы как бы вам не хотелось быть рядом со мной, и быть первыми, покинете меня, скоро, очень скоро.
- Садись, - и он указал, на деревянное, низенькое сиденье, покрытое вычурной, красивой резьбой.
- Искариот припал к его руке, чмокнув её по средине запястья, больно уколов нежную, старческую кожу, своей жёсткой щетиной усов.
- Христос разговаривал с Отцом Своим.
- Все замерли на месте, будто адский холод пахнул на них, превратив всех в ледяные статуи.
- В руке одного из охотников, осталась накидка ускользнувшей добычи.
- Его жест не остался не замеченным, одним поднятием руки, он утихомирил гудение находящихся здесь людей.
- Что скажешь ты на это обвинение.
- Твои показания очень важны для суда.
- Снился мне сон недавно и явился мне образ человеческий, в плаще из змеиной кожи и требовал он , что бы приговорил я тебя к смерти.
- Не боишься ты первосвященник того, что тебе потом придется жить с увиденным и осознанным?
- И за всем этим кругооборотом наблюдает наш Отец, Создатель.
- Твоя душа так же как и души всех, существует тут вечно и лишь на время покидает этот мир, что бы добыть свой мёд Правды жизни.
- В такие моменты весь материальный мир застывает в Экстазе Соития.
- Рядом с шестьдесят вторым, вдоль шероченной улицы, стоял такой же шестьдесят четвертый дом.
- Муж и сыночек, как два костерка в ночи всегда согревали её душу.
- Через минуту он вернулся назад, осторожно прикрыв комнатную дверь.
- Наваристые получились, бульон из говяжьей мозговой кости с мясом.
- Да где она . Кто ж её знает, где.
- Смотрика, как заговорила, библию вспомнила , обо мне заботишься, а когда твой Витька от тебя сбежал , о людях ты не думала.
- Растирая ушибленное место и стоя на коленках, он нащупал то, что лежало под ногами. штаны, рубаха, судя по всему моя спецовка, – подумал Иван.
- Прожитая жизнь проносилась перед его глазами , с бешеной скоростью.
- Они любили друг друга и будто крылья счастья выросли за их спинами.
- Через семь месяцев после поезди в деревню, на свет появилась её сестра катерина.
- Валя быстро схватила сухие ползунки и рубашечку с полки гардероба и почти побежала в ванную комнату с кричащим малышом в руках.
- Утренний психологический наскок на мужа, от лица недовольной общественности, был единственной возможностью у ирины тисмофеевны, без последствий облегчить свое моральное страдание.
- День начинался как обычно , они бежали , рассекая летний июньский снег который плавно падал с тополей .
- Я узнал тебя, ты снился мне, человек в змеином плаще.
- Вань ты бы прекратил так пить, ну уж не молодой всё таки, ведь помрёшь часом.
- Нормально у нас все, елозит по одеялу , кряхтит, сопит, гремит, спать не даёт,- пробурчала катерина.
- Не успели даже расписаться , он всего на два дня в отпуск приезжал в деревню, я днём в поле, ночью с ним.
- Вдруг, в соседней комнате, что то негромко бухнуло, и по комнатам порхнул уличный ветерок.
- Вокруг, на расстоянии которое невозможно было оценить , находились сплошные облака.
Простые люди обвиняют тебя преступник!
Что скажешь? Было такое деяние?
И опять ты молчишь!
Ну теперь уже все равно.
Ладно простые граждане Израилевы обвиняют.
Но Иисуса Назарея, обвиняют не только они, его обвиняют даже его ученики!
Писарь, зачитайте свидетельства Иуды Искариота, подписанные его кровью.
Писарь достал пергамент свёрнутый трубкой, развернул его, подняв вверх, продемонстрировав всему залу, что он исписан и подписан кровавым крестом, после чего зачитал обвинения Искариота.
После последних прозвучавших слов в зале воцарилось молчание, только мухи нарушали его своим жужжанием, где то под потолком, у круглых оконцев пропускающих свет.
Иисус до сего момента не выдававший, себя не единым звуком, ни единым движением, после услышанного, поднял глаза и взглянул в ту сторону, где сидел Каиафа и Анан.
Он обвел их и рядом сидящих, печальным, сострадательным взглядом и вдруг улыбка, короткая как полёт стрелы, мелькнула на его губах, и пропала будто её и не было.
Возможно ни кто, не смог уловить столь тонкое движение губ Назарея, но только не Каиафа, который внимательно вглядывался в лицо подсудимого.
Через мгновение зал взорвался выкриками и руганью.
Зал негодовал и требовал смерти для Иисуса.
Анан, до сих пор тихо сидящий и внимательно созерцающий всё происходящее встал, опершись на свой посох, чем вызвал замешательство в зале, все обратили взоры в его сторону.
Первосвященник постучал посохом по полу, требуя тишины, и когда она вернулась в зал, властно спросил,-
Говори преступник, Ты сын Божий?
Я, - тихо, но твёрдо ответил судимый.
Уууууу..., ааааа… - загудел опять зал как улёй.
На что нам ещё свидетели?- кричали судьи.
Пусть лучше умрёт один человек, чем погибнет весь народ Израильский!- громко прокричал один из сыновей Анана.
По залу полетело, - смерть!
Смерть самозванцу! Смерть!!
И ни что не могло уже изменить решения Сенедриона.
Так тому и быть,- провозгласил Каиафа – учитывая все свершённое, а так же столь не уважительное отношение к суду...
Мы, судьи Сенедриона, выносим тебе Иисус из Назарея, сын Иосифа, смертный приговор, ты будешь распят на кресте!
Мы обвиняем тебя в том, что ты, сын плотника, сделал Себя Богом!
После этих слов первосвященника, зал облегченно выдохнул, полностью соглашаясь с вердиктом суда.
Захлопали ладоши, затопали десятки ног в сандалиях, по мрамору зала, приветствуя решение, которого так жаждали их жестокие сердца.
Люди стали неспешно вставать со своих мест и выходить на улицу, громко обсуждая случившееся.
Иисус все также стоял по середине зала, с опущенной головой и смиренно сложенными руками.
Чеканя шаг, с копьями в руках, к нему подошли два охранника Сенедриона и начальник стражи.
Увести приговорённого Иисуса Назарея, в комнату тайных сношений, я хочу переговорить с ним, перед препровождением Его, к прокуратору Понтию Пилату,- приказал Каиафа, подойдя к начальнику стражи.
В комнате, куда был отведён Иисус, за толстой деревянной дверью, стоял стол и две скамьи по бокам.
Под потолком, на высоте двух человеческих ростов, в стене имелись четыре квадратные отверстия, через которые в неё поступал свет с улицы, не сильный, но достаточный, что бы хорошо можно было видеть лицо собеседника.
Воины закрыли дверь, оставшись на страже, за пределами комнаты.
Иисус сидел на краю скамьи, о чём то глубоко задумавшись, когда в комнату вошёл Каиафа.
Первосвященник подошёл к столу и сел на противоположную скамью, положив руки на стол, внимательно вгляделся в слабоосвещённое лицо приговорённого и тихо спросил, -
Так, ты ли Христос, Сын Благословенного?
Отчего ты так уверен в этом?
Почему не защищался на суде?
Иисус молчал…
Даже перед смертью, не желаешь говорить и покаяться во лжи своей?
У тебя есть доказательства, того о чем ты говоришь?
Без них я не могу верить тебе.
Иисус молчал…
|
