Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Так где же все-таки раки зимуют.
Где еще можно пережить такие волнующие минуты,
увидеть такие удивительные зрелища, испытать такое
глубокое интеллектуальное удовлетворение, как под землей!
Норбер Кастере, французский спелеолог
Теперь на этот вопрос в Челябинском клубе спелеологов «Плутон» категорически отвечают: в новой, недавно открытой пещере Эссюмской. Она расположена в восьми километрах к северо-западу от старинной уральской деревни Серпиевки. Рядом с новой карстовой полостью Эссюмской находится широко известная Игнатиевская пещера. Эссюмская была впервые пройдена спелеологами Челябинска в июле 1975 года, хотя предположения о ее существовании высказывались людьми очень давно. В различных литературных источниках и описаниях природы Южного Урала, в том числе и дореволюционных, рассказывается о горной реке Сим, которая в своем верхнем течении полностью теряется в скальном обнажении, уходит под землю. Вот так, например, описывается это уникальное природное явление в книге «Путеводитель по Уралу», изданной в 1899 году:
«...Река Сим в 30 верстах от своего истока с ужасным шумом ударяется об утес горы Эссюм, состоящей из известняка. Здесь, вымыв глубокую бездну, река скрывается под гору и продолжает свое подземное течение на протяжении более полуверсты; из горы Сим снова появляется четырьмя ключами, отстоящими друг от друга за несколько сажен...»
Естественно, что в результате длительного размыва горных пород водами реки Сим в глубине горы Эссюм должны возникнуть большие карстовые пустоты-тоннели и гроты, проникнуть в которые было бы чрезвычайно интересно. Любопытство исследователей подземного мира подогревало еще и то обстоятельство, что из родников горы Эссюм воды выходило в два раза больше, чем ее уходило в месте поглощения.
Различными исследователями, туристами и спелеологами неоднократно предпринимались попытки проникнуть в подземное русло Сима как в месте его исчезновения под скалой, так и в районе выхода на дневную поверхность. Но в месте исчезновения видимого хода не было. Вода просто проваливалась сквозь нагромождение камней и валунов у подножия совершенно отвесной 100-метровой скалы. А в месте выхода Сима из горы шансы также были минимальные. Три рукава-родника изливались прямо из узких, не проходимых для человека щелей. Четвертый, самый мощный из всех, вытекал из-под скального обнажения, основание которого было загромождено глыбами известняка.
И каждый раз узкие щели и закрытые водяные сифоны успешно отбивали все атаки исследователей проникнуть в тайны горы Эссюм. Но однажды многочисленные запоры и двери в недра горы Эссюм оказались немного приоткрытыми. А «виновницей» тому стала... обыкновенная засуха.
Лето 1975 года выдалось необычайно сухим и жарким на Южном Урале. Сильно обмелели реки, катастрофически высыхали болота, уровень многих озер значительно понизился. Из-за необычайной сухости загорались леса. Очень сильно сказалась засуха и на водном режиме подземных рек и сифонов. Многие карстовые родники перестали действовать и пересохли.
Конечно, нам, спелеологам, упустить представляемую самой природой идеальную возможность было, по крайней мере, неразумно. Поэтому в июле 1975 года небольшая группа челябинских спелеологов выехала в Катав-Иванов-ский район с тем, чтобы попытаться проникнуть в подземное русло реки Сим и пройти неведомым путем, который многие тысячелетия назад проложила под землей вода. Поехали трое: Алексей Алексеевских, Евгений Сабуренков и автор данных строк.
Осмотр русла реки начинаем от большой поляны напротив огромного входа Игнатиевской пещеры. Здесь традиционное место стоянок всех приходящих в этот район. Идем прямо по руслу реки — благо оно здесь совершенно сухое. Огромные, гладко окатанные водой валуны сейчас скрыты сплошным покрывалом лопухоподобных растений, кувшинок. Ничто сейчас не напоминает того весеннего Сима, который мне несколько раз доводилось видеть раньше. Тогда это была настоящая горная река с необузданным нравом. Белая пена на гребнях волн, полный ярости и неукротимой силы поток нес тогда на себе обломки досок, ветви деревьев, а порою и целые стволы. Они судорожно цеплялись своими распластанными корнями за прибрежные кусты, стараясь остановиться. Но сильное течение все уносило прочь. И вряд ли кто мог в тот момент допустить мысль, что спустя два-три месяца можно вот так, запросто, бродить прямо по руслу реки.
Сделав три крупных, под прямым углом поворота, русло реки приводит нас к подножию совершенно отвесной 100-метровой скалы. Она полукругом высится здесь над долиной реки и скалистым основанием утесов принимает всю мощь сильного течения Сима. Но, как говорят в народе, вода камень точит. Да вот и оно само, реальное подтверждение народной мудрости.
Мы еще продолжаем идти по сухому руслу, а навстречу нам мчится река. Видны тугие струи, волны и рябь на поверхности. Кажется, еще миг — и мы окажемся во власти стихии, что она подхватит нас, собьет с ног и унесет вниз по течению. Но река как будто спотыкается о невидимую преграду, бег воды замедляется, она останавливается на одном месте и вдруг... исчезает. Мы подходим к самому концу потока и видим у основания правого берега, под скалой, поглощающий воду понор. Здесь вся масса речной воды, кружа из последних сил зловещие водовороты, словно через решето, проваливается вниз. Из узких трещин и расщелин берегового утеса слышен глухой и далекий подземный гул падающей в бездну воды.
Уйдя в недра известнякового массива, Сим выбирает себе путь по сложной системе многочисленных тектонических трещин, пронизывающих гору Эссюм в различных направлениях. То широко разливаясь на песчаных берегах, никогда не видящих солнца, то яростно ревя в теснинах подземного коридора и сотрясая звуками своды, несет река свои воды в холодном и темном царстве. Примерно через километр подземных блужданий она вновь выныривает на дневную поверхность четырьмя родниками.
Вместе с Евгением и Алексеем начинаем разбирать камни, делаем попытки расширить видимые щели и отверстия в русле реки и в основании скалы. Проходит не менее получаса, пока мы не убеждаемся в бесплодности наших «вскрышных работ».
— Здесь как минимум нужен шагающий экскаватор, — невесело шутит Евгений Сабуренков.— Пойдемте лучше и посмотрим другие поноры. Они должны быть ниже по течению.
В 400 метрах вниз по сухому руслу от места исчезновения Сима под землей — новая серия поноров. Все они расположились на левом берегу реки в основании восточного склона горы Эссюм. От реки поноры замаскированы густыми купами черемухи и кустами лесной смородины. Но и они, заиленные, забитые ветками и полусгнившими стволами деревьев, оказываются непроходимыми. В эти поноры вода поступает только весной, когда основной из них в русле реки уже не в состоянии принять в себя всю огромную массу весеннего паводка. К сожалению, и через них проникнуть в подземное русло Сима нам не представилось возможным — слишком мощными и прочными оказались пробки. Для их разбора потребовалась бы уйма времени и сил.
Теперь у нас остается последняя надежда, и мы решаем осмотреть место выхода Сима из-под горы. Обойдя вокруг нее и буквально продравшись сквозь густые прибрежные заросли, выходим к месту разгрузки поглощенных выше по течению вод реки. Из-под хаотического навала огромных глыб у самого основания известняковой скалы выбегает веселый говорливый поток. Через несколько десятков метров воды этого потока соединяются с остальными родниками и снова, образовав реку Сим, возвращаются в свое бывшее русло. Таким образом вода прошла под горой по прямой кратчайшим путем, около 650 метров, а на поверхности оставила после себя чуть больше двух километров совершенно сухого русла.
Начинаем осмотр глыбового завала. Стараемся внимательно разглядеть все его части, не пропустить ничего интересного. И вот сразу первая неожиданность! Там, где глыбовый завал смыкается с вертикальной стеной утеса, обнаруживаем узкую щель. Немного усилий — и из нее удалены лишние камни. После этого щель становится вполне проходимой и для человека. Миг, и на головах у нас уже каски с фонарями, надеты комбинезоны, в карманах аварийный запас свечей и спичек. Сначала Евгений исчезает в темном отверстии открывшегося лаза, а потом, по его зову, и мы с Алексеем успешно преодолеваем «на выдохе» щель.
Постепенно тускнеет дневной свет. Ход довольно круто набирает глубину, но затем выполаживается и через несколько метров приводит в грот средних размеров. Слева от нас липкая наносная глина откосом поднимается к самому потолку грота — здесь хода нет. Справа, по направлению к выходу, теряясь в темноте грота, кружит у стены мелкие водовороты подземная река. Уйдя в глыбовый завал, она уже через 20—30 метров вынырнет на дневной свет. Прямо перед нами, широко разлившись по всему гроту, река образовала большое подземное озеро. Так вот он, исчезнувший там, на поверхности, Сим!
У меня самый мощный электрический фонарь, и я пытаюсь им высветить поверхность и берега подземного озера. Везде стены грота уходят в воду. И в дальней части озера, в самой глубине грота видно выхваченное из темноты фонарем понижение свода. Поверхность воды явно смыкается с потолком. Неужели это все? Неужели опять на нашем пути встретился извечный враг спелеологов — сифон?
— Я пойду и сам внимательно осмотрю все озеро. Ведь не можем же мы просто так уйти отсюда, не убедившись окончательно, что дальше хода нет,— решает за всех Евгений, заранее предупреждая этим возможные разговоры о целесообразности купания в холодном подземном озере. Он тут же снимает с себя всю верхнюю одежду, оставляя на ногах только кеды. Такая предусмотрительность Евгения нам с Алексеем не кажется лишней. В воде видны полузатопленные глыбы известняка, об их острые кромки можно поранить ноги.
По глинистому откосу Женя соскальзывает в воду. Медленно продвигается вперед, осторожно нащупывая путь и с трудом вытаскивая ноги из илистого дна озера. Пять, десять, пятнадцать метров... Вода уже доходит ему до пояса. Луч его фонаря скользит по потолку и стенам грота, выискивая все малейшие намеки на продолжение пещеры. Но везде видно, что своды круто опускаются прямо в воду. Правда, в одном месте выступ скалы образует как бы небольшой закуток, нишу в стене. Что в ней — нам отсюда не видно. Ориентируем Женю на эту нишу, пусть осмотрит. Может быть, здесь есть что-нибудь интересное?
Теперь и нам стала видна освещаемая фонарем Евгения скальная ниша. В ее дальней части заметен узкий просвет между поверхностью воды и потолком грота.
— Кажется, это полузакрытый сифон, просвет между сводом и водой около 25 сантиметров. Так, дальше, минуточку, сейчас посмотрю. Дальше, мужики, я вижу ход! По нему можно пройти вперед,— слышим мы взволнованный голос Жени. У нас с Алексеем появляется робкая надежда. Сердце начинает учащенно биться в радостном предчувствии.
— Комментируй свои действия, не уходи слишком далеко и держись в пределах голосовой связи,— единственное, чем мы можем помочь ему в эту минуту.
— Прошел полусифон, потолок стал резко повышаться. Здесь везде вода. Иду дальше, впереди галерея — три метра шириной, да и высотой такая же. Конца ее пока не вижу...— глухо доносится голос из-за полусифона.
Быстро раздевшись, устремляемся вслед за Евгением. Вода подземной реки обжигает холодом. В конце озера, в нише, вообще приходится почти с головой погружаться в воду, чтобы преодолеть полусифон. Над поверхностью воды торчат только наши носы и глаза, верх каски со скрежетом скользит по потолку. Иногда волны от нашего движения захлестывают лицо, и мы отфыркиваемся ка'к моржи, в редкие мгновения ловя ртом воздух. К счастью, полусифон не очень длинный, всего около двух метров, и наше полуподводное плавание быстро заканчивается.
Потолок резко взмывает вверх, стены расходятся в стороны. Тут уже можно подняться во весь рост и оглядеться. Впереди видна огромная галерея, ее перспектива теряется далеко в угольной черноте. Увидев все это, напрочь забываем, что мы раздеты, что от вынужденного купания зубы стали разом выбивать всю азбуку Морзе. А вот и сам Евгений. Он уже освоился здесь и лучом своего фонаря показывает нам путь.
Совершенно прямой, аркообразной формы тоннель новой пещеры уходит в недра горы. По полу медленно струится подземная река, течения почти не видно. Держимся посередине галереи. В воде то и дело попадаются большие обломки известняковых глыб, об их наличии предупреждаем друг друга. Глубина подземной реки различная и колеблется от половины до одного метра.
Появляются и первые натечные образования. Они пышными и торжественными складками-каскадами свисают с потолка галереи. И цвет, в основном, от нежно-кремового до совершенно-белого. В лучах налобных фонарей искрятся гроздья белоснежных кристаллов, в беззвучном рычании оскалились зубья сталактитов. Сколько же интересно лет потребовалось природе, чтобы изваять эту сказку из камня. Тысячу? Десять тысяч? А может, целый миллион.
Ничтожными долями миллиметра откладывала вода известковый осадок на стенах и потолке. Причем рост натечных образований происходил в основном в «мокрые» годы. Когда же на землю приходили засушливые периоды, вот как сейчас этот, рост сталактитов сильно замедлялся, а то и совсем прекращался. Ведь влага с поверхности Земли через трещины не поступала, не растворяла известковую породу и не переоткладывала затем кальцит на стенах и сводах пещеры. Наверху же проносились целые исторические эпохи, прежде чем пещера успевала «одеть» себя в более или менее приличный кальцитовый наряд.
И как, оказывается, ничтожно мало нужно времени, чтобы одним движением руки или ударом молотка совершить варварство, уничтожить эту красоту и нанести пещере глубокие раны, для заживления которых потребуются десятки тысяч лет. Но зачастую для пещер такие раны оказываются вообще смертельными. Просто у пещер, как и у людей, есть свои периоды жизни: рождение, юность, взросление, смерть. Так что вернуться к периоду интенсивного роста натечного убранства старая пещера уже не может. Часто с болью вспоминаю печальную историю пещеры Соломенной. Кстати, она расположена совсем близко, всего в 10 километрах отсюда, на юго-восточной окраине деревни Серпиевки. Случайно открытая в 1968 году при разработке щебеночного карьера, эта лабиринтовая пещера даже искушенных спелеологов поразила своей красотой и уникальными кальцитовыми образованиями. Каменные цветы в виде друз кристаллов, соломинки из кальцита двухметровой длины пустотелые, диаметром три-четыре миллиметра, геликтиты-эксцентрики... Среди всего этого великолепия отдельно выделялись сталактиты и сталагмиты, полупрозрачные на свет, кроваво-красного цвета. Первые посетители новой пещеры были в восторге от увиденного.
Но разработка карьера продолжалась. Через несколько месяцев, в результате расширения фронта работ, часть полости была взорвана. Вследствие этого непродуманного шага погибли очень редкие образования и почти все соломинки. Весь пол был усеян осколками былого великолепия. Остальное, в течение двух-трех лет, довершили «дикие» туристы — любители сувениров. Для этих современных варваров нет ничего святого, они «освободили» Соломенную от всего того, что пощадил взрыв.
Вот так и погибла, не успев одарить людей своей уникальной красотой, пещера Соломенная. Только название теперь хранит память об этом уязвимом чуде природы. Подобная участь выпала на долю еще нескольких полостей в нашей области. Их беда — в беззащитности и легкодоступности для всех людей. И лишь только вот в таких, еще неизвестных или труднодоступных пещерах остались нетронутые островки красот подземного мира.
Все дальше и дальше в глубь горы уходит галерея. Пока ее направление не меняется, никаких поворотов и изгибов. На стенах аккуратные, блюдцеобразные углубления — следы размывающего воздействия водного потока на карстовую породу. Вдоль правой стены появляется намытый рекой берег из песка и глины.
Вдруг, совершенно неожиданно для себя, обнаруживаем, что в пещере мы не одни. Растревоженные плеском воды, громкими голосами и ярким светом фонарей, из-под наших ног в разные стороны разбегаются... раки. Останавливаемся на месте от неожиданности. Самым смелым и ловким среди нас оказывается Алексеевских. Секунда — и в руке у него отчаянно замахал клешнями обыкновенный речной рак.
Он ничем не отличается от тысяч своих собратьев, живущих на поверхности в реках и озерах: длинные усы-антенны, жесткий хитиновый панцирь и горящие рубиновыми капельками в свете фонаря глаза. Разве только несколько крупнее своих наземных братьев. Конечно, здесь, под землей, достаточно пищи — ее приносит с поверхности река. Главное, тут нет врагов, а значит, никто не мешает расти и можно в таких условиях дожить до почтенной старости. Наш пленник удивленно таращит глаза-бусинки на незваных пришельцев, норовит ущипнуть за палец.
После этого мы смогли найти объяснение тому большому количеству отверстий в берегах подземной реки, которые постоянно встречались нам по пути. Когда-то эти раки были случайно занесены сюда сильным течением, здесь же они и остались, поселившись на берегах подземной реки. Алексей отпускает пойманного усача в воду. Он черной стрелой метнулся в глубину и исчез. Ну что же, теперь мы будем иметь достаточно точный ответ на вопрос: где же зимуют раки.
На целых двести метров протянулась в недрах горы Эссюм галерея пещеры, так ни разу и не изменив направление. Только в самом конце она несколько расширяется и образует еще один грот. Он также полностью залит водой, глубина озера довольно значительная. В этом месте галерея наконец-то делает первый крутой поворот и опять заканчивается сифоном. Свод пещеры полностью смыкается с поверхностью воды, не оставляя никаких намеков на воздушный просвет.
Нам хорошо видно, как снизу, из-под стены, вырывается мощный поток. Евгений несколько раз ныряет, но каждый раз безуспешно. Глубина в сифоне большая, край свода далеко уходит под воду. А сильное течение выталкивает наружу, прижимает к острым, как бритва, известняковым гребням-каррам. Нет, тут без аквалангов не обойтись. Вновь останавливаем исследовательский порыв Евгения и просим его зря не рисковать. И так ясно, что здесь нам не пройти. А вот влево от нас, за высоким глинистым откосом, оказывается продолжение галереи. Снова пещера будоражит наши чувства первопроходцев, снова дает шанс на открытие. Мокрым, нам с большим трудом удается взобраться на крутой склон глиняной горы. С противоположной стороны ее начинается узкая горизонтальная щель в мощном наносе вязкой глины. По заглаженным водой характерным выступам определяем, что когда-то поток воды шел и тут. Потом вода выбрала себе новый путь, она, кстати, всегда и всюду так делает, а старый рукав оставила заполняться карстовой глиной.
Ну что же, вполне возможно, что это естественный обход сифона, который можно обойти без аквалангов, лишь расширив щель. Оттуда потягивает ветерок — типичный признак сквозного хода и большой полости впереди. Это много раз было доказано в других пещерах.
Теперь исследовательский азарт захватывает и меня. Ввинчиваюсь в щель. Руками впереди себя разгребаю сырую липкую глину, проползаю около 15 метров, но ход по-прежнему узок, а глину с пути отгребать некуда. С большим сожалением выбираюсь назад. На сегодня с нас хватит. Пора возвращаться на поверхность.
Еще засветло выбираемся, смываем с себя в ручье всю пещерную глину. Потом долго сидим на прогретых за день камнях. Несколько раз, но уже мысленно, переживаем сладостные минуты нашего сегодняшнего открытия. Сидим молча, отдыхаем от массы впечатлений.
Сейчас нас здесь только трое из большой и дружной семьи клуба спелеологов «Плутон». Совершенно разные по характеру и темпераменту, привычкам и профессиям, в одном мы схожи и, я бы сказал, даже одержимы — это в любви к пещерам. Готовы каждую субботу с воскресеньем тратить на поездки. С великим нетерпением дожидаемся очередного отпуска и проводим его... опять же в пещерах
Крыма, Кавказа, Средней Азии. При этом без малейших колебаний идем в этих путешествиях на всевозможные лишения. Зачастую отказывая себе во многих удовольствиях и удобствах нашей цивилизованной жизни. Все это делаем для того, чтобы еще и еще раз вернуться в этот, ни с чем не сравнимый, а потому удивительный и прекрасный подземный мир. Периодически каждый из нас как бы чувствовал зов бездны, она тянула к себе, звала, а потом позволяла заглянуть в еще не прочитанные никем страницы великой книги о Природе. Раскрывая щедро свои тайны и загадки, радовала редкими, но необыкновенно счастливыми минутами открытий.
ИКОНА СТАРЦА ИГНАТИЯ.
День за днем в окрестные поселки,
Кручами прижатые к реке,
Поползли поземкой разнотолки
О пещерном странном старике.
То плелись с дотошностью былинной,
То с мужицкой мудрой простотой:
То ли это каторжник безвинный,
Грешник ли, юродивый, святой,
То ль наследник царского престола,
Что исчез, отрекшись от венца...
Н. Г. Кондратковская
Разбитая в пыль тракторами и машинами проселочная дорога мягко стелется под ноги. То круто спускаясь в глубокие распадки, то натруженно взбираясь на крутые бока холмов, ведет она нас, группу из Челябинского клуба спелеологов «Плутон», к знаменитой пещере Игнатиевской. Туда, где на самом горизонте синеют хребты, в их беспорядочной толчее, выписывая замысловатые петли, течет горная река Сим.
Повинуясь направлению, указанному стрелкой-указателем с лаконичной надписью «К пещере», сворачиваем с дороги влево. Чуть заметная среди высокой травы тропинка сразу же ныряет в густой ельник. Пробираемся сквозь него, отмахиваясь от растревоженных колючих ветвей, и выходим к отвесному высокому обрыву. С него далеко окрест открывается панорама долины реки Сим. Миллионы лет трудилась она, не останавливаясь ни на минуту, чтобы вот так, словно гигантским ножом, разрезать более чем стометровый пласт белого известняка. Бурная, кипучая в половодье, а сейчас в межень, чуть слышно журчащая, робко пробирается в россыпях круглых валунов, невинно поблескивая далеко внизу отраженными солнечными лучами. Но стоит только хлынуть ливню — взъярится река, распустит по волнам белую гриву пены и всей своей мощью ударит в крутые лбы валунов и утесов. Тогда ей становится слишком тесно в узком скальном коридоре. Грызет вода в бессильной злобе известняковые обнажения, выискивает мельчайшие трещины в горном монолите. Очень медленно, понемногу, но все-таки поддается скала натиску воды, и наконец река находит лазейку, скрывается под утесом, спрямляя свой путь. А на поверхности остается ее бывшее русло, которое периодически весной или во время сильных дождей заполняется водой. Через километр подземных блужданий в вечном мраке земных недр вырывается река на поверхность мощными родниками и затем как ни в чем не бывало вновь продолжает свой путь среди горных хребтов.
Вдоволь налюбовавшись редким по красоте ландшафтом, открывающимся нам с высоты птичьего полета, берем направление к пещере и крутым распадком спускаемся вниз на поляну. Там огромным черным зевом в береговом утесе темнеет вход в пещеру.
Свое название она получила от имени некоего старца Игнатия, жившего в ней более ста лет назад и захороненного здесь. Бытует мнение, что именно он высек на одной из стен грота икону-барельеф. Этот исторический факт привлек наше внимание.
Сотни, если не тысячи людей ежегодно посещают Игнатиевскую пещеру. Среди них подавляющее большинство — школьники и студенты. Заходят в пещеру охотники и рыболовы, которые ищут свое счастье в окрестных лесах и реках. Среди посетителей много спелеологов и туристов из разных концов нашей страны, специально прокладывающих нити своих маршрутов с заходом в знаменитую пещеру.
На противоположном берегу реки — большая ровная поляна. Здесь обычно останавливаются все путешественники, и мы, чтобы не нарушать эту традицию, разбиваем свой лагерь на ней. Для обустройства нам не нужно много времени. У нас нет с собой палатки. Нести ее за 25 километров на два дня, да еще и летом — непозволительная роскошь. Мы ограничились спальными мешками, а на случай дождя еще и большим куском полиэтиленового тента. На старом кострище разложили жаркий костер, и вот уже оба мои попутчика колдуют над продуктами, готовят непритязательный походный обед.
Алексеевских Алексей. Слесарь-сборщик одного из цехов Челябинского радиозавода. Скромный, тихий парень. Надежен в работе, обязателен в делах и поступках. А еще он «генератор» всевозможных идей, в основном по разработке и улучшению спелеологического снаряжения. Причем, самое главное, он сам же и воплощает их в металле.
В клуб спелеологов к нам его привел друг, сосед по дому, который прозанимался у нас не более трех лет. Алексей же остался верен клубу на долгие годы.
Сабуренков Евгений. Токарь с Челябинского радиозавода. Характером чем-то похож на Алексеевских — такой же спокойный, уравновешенный и рассудительный. Вполне возможно, что именно поэтому он так крепко сдружился с Алексеем. В клуб спелеологов пришел сам, прознав, что в Челябинске существует коллектив энтузиастов-общественников, занимающихся исследованием пещер. Евгений тоже увлечен разработкой и изготовлением образцов снаряжения и оборудования для походного быта. Но больше всего в спелеологии Женю привлекает редкая ныне возможность участия в поиске новых карстовых районов, а также открытие и изучение пещер. А еще у него есть одно достоинство, о котором мало кто знает,— он пишет стихи и рассказы о спелеологах и их подземных путешествиях.
После обеда начинаем подготовку к выходу. Из рюкзаков извлекаем комбинезоны, каски и налобные фонари. С особой осторожностью упаковываю брезентовую сумку с аппаратурой для подземной фотосъемки. Это несколько фотокамер для пленок узкого и широкого формата, импульсные лампы-вспышки для освещения, металлический штатив, коробка со всякой фотомелочью и ремонтным набором. Хотя каждый из нас занят своим делом, успеваем, однако, в руках Леши Алексеевских заметить платяную щетку и коробку со стиральным порошком. К чему бы это? Недоуменно переглядываемся с Евгением и уже готовы расхохотаться над удачной шуткой Лешиного брата, оставшегося в Челябинске. Но Алексеевских серьезен и без тени смущения опережает нас: мол, взял сам, специально для пещеры. Но все-таки зачем?
Спрятав оставшиеся вещи и рюкзаки в кустах на краю поляны, перебираемся через реку по камням на противоположный берег. По крутой тропинке взбираемся к входу. Огромная арка пещеры правильной формы и высотой около 10 метров ориентирована на юг. Получается так, что большую часть дня входной грот открыт дневному свету, успевает хорошо прогреться солнечными лучами. Из литературы мы уже знаем, что это немаловажное обстоятельство всегда учитывалось первобытными людьми при выборе жилища.
Стены грота, выступы скал и даже потолок пестрят несметным количеством надписей самых разнообразных размеров, расцветок и содержаний. Практически ни одного свободного места не осталось на стенах первого грота.
— Наскальная живопись середины и конца двадцатого столетия. Следы современных варваров,— гулко разносится под сводами грота голос Сабуренкова.
— Это надо же ведь так! Ехать из Москвы, Уфы или Челябинска за сотни и тысячи верст, тащиться с рюкзаком пешком 25 километров от станции, да еще не забыть взять с собой банку с краской! И ведь краску-то берут сознательно, заранее и специально для того, чтобы кистью полуметровыми буквами увековечить факт своего посещения пещеры. Ну прямо дикость какая-то или же просто затмение на людей находит. А они, судя по «визитным карточкам», вроде бы должны быть культурными.
— Смотрите, ребята, вот здесь,— продолжает свой монолог Алексеевских и подзывает нас к себе,— учителя из Кропачево, студенты из МГУ, школьники из Уфы...
— А пещера Игнатиевская, к вашему сведению, в 1961 году решением Челябинского облисполкома была объявлена памятником природы и подлежит всемерной охране,— замечаю ребятам.
Эта пещера известна людям с незапамятных времен. О ней упоминается в литературных источниках, уже начиная со второй половины XVIII столетия. В 1770 году в Игнатиевской пещере (по-башкирски Ямазы-Таш) во главе академической экспедиции побывал известный естествоиспытатель академик Петр Симон Паллас. Он, вероятно, и сделал ее первое описание. Кстати, он же обнаружил в пещере кости диких зверей и человека.
В XIX веке о пещере вновь заговорили, но уже в связи с неким старцем Игнатием. Он долгое время жил в ее дальнем гроте. Именно с его именем связан ореол таинственности и религиозного мистицизма. Старец Игнатий для местных жителей был чем-то вроде святого. Еще в начале нашего века к пещере верующими организовывались крестные ходы с иконами и хоругвями. Так что с этой пещерой было связано немало легенд и преданий. Некоторые из них и до сих пор имеют хождение среди стариков окрестных сел и деревень.
И если сама пещера сейчас как географический объект достаточно хорошо изучена и много раз обмерена, то ее история еще до конца не ясна и скрывает много интересного. Вот как, например, говорится об Игнатиевской пещере в книге «Путеводитель по Уралу», изданной в 1899 году:
«В нескольких верстах от Усть-Катавского завода, близ деревни Серпиевки, в горах находятся замечательные пещеры. Представьте себе несколько гигантских гротов, соединенных между собой такими узкими отверстиями, что в некоторые из них можно пролезть только ползком. Гроты эти настолько значительны, что в каждом из них свободно поместится человек двести.
В одной из таких пещер, называемой Игнатьевской, погребен человек, слывущий в народе за подвижника. Игнатова пещера — одна из самых обширных и известных на Южном Урале. Перед могилой висит медный образ и горит лампада. В девятую пятницу после пасхи в пещеру стекается масса народа из соседних заводов, сел и деревень. Рассказывают, что в пещерах этих и ныне живут сподвижники, причем в одной из них вырублена даже изба с подземной веревочной лестницей наверх».
Примерно такие же сведения приводятся и в пятом томе «Урал и Приуралье» известной монографии «Россия». Это полное географическое описание нашего отечества в 15 томах под общей редакцией выдающегося русского географа и путешественника П. П. Семенова-Тянь-Шанского. Пятый том этой серии вышел в Петербурге в 1914 году.
Еще в одной книге, путеводителе для туристов «Урал северный, средний и южный», изданной в 1917 году также в Петербурге, пещера описывается более подробно:
«...а в 21 версте от станции Кропачево и в четырех верстах от села Серпиевки — Игнатьевская пещера. Вход в нее имеет вид грандиозной арки, поддерживаемой колоннами. Широкий наружный вход скоро, однако, суживается, идти приходится по тесному коридору, пока не откроется громаднейшая палата, с выступами и причудливыми колоннами по бокам, с нависшими украшениями, с ровным каменным полом и потолком, таким высоким, что его трудно различить. Отверстие в потолке открывает вход в новый грот, в который лазят по шестам. В этом гроте находится могила старца Игнатия. Здесь стоит деревянный крест, что придает каменному склепу особенно мрачный вид. По рассказам одних, это действительно был подвижник, а по рассказам других — просто преступник, скрывающийся здесь от полиции. Достоверно лишь то, что он умер в пещере, а так как она известковая, то труп Игнатия найден неразложившимся.
В конце первой галереи есть отверстие, обставленное с боков вычурными скалистыми выступами. Через узкий и низкий проход оно ведет в новую галерею. Последняя значительно меньше и ниже первой, но зато красивее и фантастичнее. Здесь во множестве свешиваются с потолка люстры и канделябры, там и сям возвышаются колонны с карнизами и закругленными постаментами. В одной из передних арок пещеры есть узкое отверстие, ведущее в новый высокий и громадный грот. Всюду здесь возвышаются колонны, балконы, хоры, всюду лепные украшения. При освещении магнием картина получается изумительная по красоте. Этот грот ведет в следующий, уровень пола которого на сажень ниже предыдущего. Грот высокий и необыкновенно красивый, наполненный колоннами, роскошными постаментами и вычурными памятниками. Из этого грота можно проникнуть дальше, в следующие гроты, так как пещера тянется на несколько верст...»
А местный краевед, ныне покойный И. М. Киселев из города Усть-Катава приводил сведения из «Оренбургских епархиальных ведомостей» за 1908 год (№ 4751), в частности из статьи «К истории о таинственных старцах». Она имеет совсем другую трактовку событий и личности пещерного жильца.
«...По распространившимся слухам в Игнатовой пещере скончалась царственная особа — великий князь Константин Павлович (брат царей Александра I и Николая I), сменивший славу мира сего на тяжкий крест странничества. По существующим сказаниям, великий князь после мнимой своей смерти, когда вместо него был погребен кто-то другой, якобы скрывался в пределах Уфимской губернии и скончался лет 25 назад (около 1883 года) в пещере близ деревни Серпиевка Уфимского уезда.
Что это был за старец, точных сведений нигде нет, и его личность является пока еще полной загадкой. Несомненно только то, что у значительной части населения северных пределов Оренбургской губернии с нынешней Уфимской существовала, да, кажется, и теперь существует уверенность в том, что великий князь Константин Павлович жил в этих местах».
Конечно, от всех этих старинных описаний, легенд и преданий порою веет мистикой, а часто они кажутся нам немного наивными. Так, к примеру, не выдерживает никакой критики версия о «неразложившемся трупе Игнатия». В дальнем гроте пещеры, именуемом всеми Кельей старца Игнатия, где якобы похоронен сам Игнатий, круглый год держатся положительная до 6° температура и очень высокая влажность. В этих условиях ни о какой мумификации тела не может быть и речи. Вызывают также сомнения и высказывания о том, что «пещера тянется на несколько верст». Вообще, людям, впервые побывавшим в пещере и малосведущим в спелеологии, не проводившим исследований подземных полостей при помощи соответствующих приборов, всегда свойственно преувеличивать истинные размеры пещер. Особенно это касается протяженности их ходов, глубины подземной полости и ее конфигурации.
Нам, спелеологам, при поиске новых пещер или исследовании уже известных, очень часто приходится обращаться за помощью к охотникам, лесорубам и местным жителям. Они охотно делятся с нами информацией, описывают места в окрестностях своей деревни, где в изобилии находятся пропадающие ручьи, карстовые воронки и провалы. А вот когда речь заходит об известной пещере, они все, словно сговорившись, приводят совершенно фантастические цифры ее протяженности. Главным доводом в их рассказах всегда фигурирует обыкновенная собака. Именно она, запущенная хозяином в пещеру (или брошенная им там, или потерявшаяся сама), целыми днями и неделями путешествовала под землей, а затем, голодная и ободранная, появлялась за много километров в соседней деревне. Расстояние между деревнями бралось за длину подземных лабиринтов. Кстати, в различных районах области эту легенду почти дословно повторяли. Правда, иногда вместо собаки в рассказах фигурировали свиньи, козы и даже человек. Но никому из спелеологов до сих пор так и не удалось увидеть ни самих «первопроходцев», ни очевидцев их «подвига». На молодых, еще не очень опытных спелеологов подобные легенды все-таки производят впечатление. Они заставляют их с удвоенной энергией браться за исследование пещеры в поисках якобы заваленных проходов, взорванных ходов и т. д.
А вот сведения о красоте пещеры, о ее вычурности и всяких там разных «канделябрах», приводимые в этой литературе, для нас, нынешнего поколения, представляют несомненный интерес. К сожалению, этот интерес омрачается при последующем сравнении описаний из старинных книг и современным состоянием Игнатиевской пещеры. А если честно сказать, то этих красот сегодня просто... не существует. Все замечательные кальцитовые образования за эти годы были закопчены факелами, уничтожены и расхищены многочисленными посетителями. Вот оно, предупреждение для нас о хрупкости и невосполнимости подземных ландшафтов!
При осмотре входной части пещеры видим ровный, чуть покатый к выходу пол
|
Археология
Биология
Генетика
География
Информатика
История
Логика
Маркетинг
Математика
Менеджмент
Механика
Педагогика
Религия
Социология
Технологии
Физика
Философия
Финансы
Химия
Экология
