Распорядок дня и меню Гитлера

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 6Следующая ⇒

▷ Похожие статьи

[Вызванные войной отклонения от распорядка дня даются в тексте.]

10 часов:

Гитлер (в ночной рубашке) берет со стула, стоящего у двери комнаты, утренние газеты, не очень важные телеграммы, предназначенные для него лично сообщения, доклады и т. д., положенные туда камердинером (с 1934 по 1939 г. это был Карл Вильгельм Краузе, с 1939 по 1945 г. — Хайнц Линге), снова ложится в постель и просматривает бумаги. Затем умывается, бреется (позднее, когда у него в результате болезни начали дрожать руки, его брил парикмахер) и одевается.

Около 11 часов:

Камердинер стучит в запертую дверь и говорит: «Доброе утро, мой фюрер. Пора!»

С 11 до 12 часов:

Гитлер звонком просит подать ему завтрак. В первые годы он обычно состоит из стакана молока и подсушенного ржаного хлеба, позднее из сладкой булочки, яблочного, мятного или ромашкового чая (при простудах с добавлением коньяка) и яблока. Иногда он просит подать себе сыра (обычно «Жерве»).

В 1944 — 45 гг. он съедает за завтраком много пирожных с шоколадом и кашу из замоченных в молоке овсяных хлопьев, натертого яблока, орехов, лимона и пророщенных зерен.

Адъютант приносит важнейшие сообщения и согласовывает с Гитлером расписание встреч и совещаний на день. В бункере рейхсканцелярии Гитлер около 8 часов (после завтрака и игры со щенком овчарки Вольфом) ложится спать. В 11 часов обычно объявляют воздушную тревогу, которая прерывает короткий сон.

В годы войны после 12 часов совещание с сотрудниками и советниками канцелярии, прием членов правительства и посетителей.

Между 14 и 17 часами:

Обед: фрукты, суп (не на мясном бульоне), бобы, морковь и другие овощи, картофель и обязательно салат (всегда с лимоном). Гитлер с удовольствием ест густой суп с бобами, горохом и чечевицей. Кроме того, он любит картошку в мундирах, которую он очищает и макает в масло. Если за обедом подают бифштекс, то Гитлер в угоду гостям ест «фальшивый» бифштекс, состоящий обычно из овощей. Внешне его обеденные блюда обычно напоминают блюда для гостей. Он ест то же, что подают и гостям, за исключением мяса. Начиная с 1941 г. он ест сардины в масле, но по-прежнему отвергает все блюда, приготовленные из мяса (за исключением фрикаделек из печени). Некоторое время он с удовольствием ест яйца с икрой, однако когда узнает цену на икру, запрещает подавать ее.

Гитлер охотно ест яичницу с пресным хлебом, который ему подают с обрезанной корочкой. Он ничего не имеет против того, чтобы несколько дней подряд есть клецки из пшеничной муки, но приготовленные по-разному (запеченные, жареные, вареные).

Между 20 и 24 часами:

Ужин: Гитлеру чаще всего подают вареные яйца, картошку в мундирах и творог.

После ужина Гитлер спит в течение часа (во время войны это не всегда было возможно). После Сталинграда он выпивает один-два стакана пива, так как полагает, что быстрее уснет. Однако впоследствии отказывается от пива, так как замечает, что начинает полнеть.

После «промежуточного» сна в довоенное время проходили «беседы у камина», во время войны — обсуждение обстановки, которое по мере продолжения войны затягивалось порой до рассвета, а нередко и до 6 часов утра и даже позже. В 1944 — 45 гг. (прежде всего в Берлине) он порой в 8 часов утра еще сидел со своими секретаршами, адъютантом Шаубом или личным врачом Морелем.

Два из запротоколированных 1 ноября 1944 г. и 25 февраля 1944 г. камердинером Хайнцем Линге «обычных» дней Гитлера. 31 октября 1944 г. рабочий день Гитлера вставке «Вольфсшанце» длился 16 часов 40 минут (с 11.40 до 4.20 1 ноября 1944 г.), а 24 февраля 1945 г. в Берлине в бункере рейхсканцелярии — 16 часов 15 минут (с 12.30 до 4.45 25 февраля 1945 г.). Дни в Берлине отличались от дней в «Вольфсшанце» воздушными тревогами и присутствием высших партийных функционеров, которых Гитлер очень неохотно принимал в своих прежних резиденциях.

Обвинения, выдвигавшиеся против Мореля в связи с его деятельностью в качестве личного врача Гитлера, пестрят выражениями типа «быстродействующие наркотики», «фантастические тайные средства» [Брандт заявлял после 1945 г.: «Когда я спросил Мореля о названиях применявшихся лекарств, он отказался ответить».] (так и не названные ни одним врачом Гитлера — ни Эрвином Гизингом, ни Гансом Карлом фон Хассельбахом, ни Карлом Брандтом), «недостаточно испытанные лекарства», «вредные профилактические методы», «эксперименты шарлатана», «знахарство». Лишь незначительная часть их подтверждается фактами. С 1936 по 1945.г. Морель назначал своему пациенту около 30 различных медикаментов. Приводим их в алфавитном порядке:

антигазовые пилюли Кестера для предотвращения вздутий живота. Применялись с 1936 по 1943 г. (с небольшими перерывами) перед каждым приемом пищи;

бром-нервацит (бромид калия, диэтилбарбитурат натрия, пирамидон) каждые два месяца в качестве успокаивающего средства и как снотворное: по 1-2 таблетки;

веритол 1(С₄-гидроксифенил)-2-метиламинопропан. В 1 г (20 капель) содержится 0,01 г действующего вещества. В 1 мл раствора 0,02 г сульфата веритола. Применялся для лечения левого глаза с марта 1944 г.;

витамультин с кальцием (витамин А, В-комплекс, С, D, Е, К, Р) применялся в комбинации с другими лекарствами с 1938 по 1944 г. в форме инъекций по 4,4 см³ через день;

гликонорм (ферменты обмена веществ, содержащие козимазу I и II, витамины и аминокислоты), для предотвращения нарушений пищеварения. Применялся время от времени (по словам Мореля, редко) с 1938 по 1940 г. в виде внутримышечных инъекций по 2 см³;

глюкоза (5-10-процентный раствор для инъекций) для восполнения дефицита калорий и улучшения эффекта строфантина. Применялась с 1937 по 1940 г. (с короткими перерывами) через два-три дня по 10 см³;

гоматропин (глазные капли, 0,1 г гоматропин-гидроброма, 0,08 г хлористого натрия, 10 мл дистиллированной воды) для лечения правого глаза;

интелан (витамин A, D₃ и В_|2) для улучшения аппетита, ускорения процесса восстановления, защиты от инфекций, улучшения сопротивляемости организма и снятия усталости. Применялся с 1942 по 1944 г. (как и витамультин) в форме таблеток, два раза в день до еды;

кардиазол (пентаметилентетразол) и корамин (диэтиламид никотиновой кислоты) для стимуляции кровообращения мозга, сосудистых нервов и дыхательного центра с 1941 г. (после появления отечности на ногах) с перерывами. Использовались в форме раствора по мере появления отеков: по 10 капель в неделю;

кортирон = кортикостерон (ацетат дезоксикортикостерона, на основе гормона коры надпочечников) против мышечной слабости, для улучшения усваиваемости жиров и углеводного обмена. По словам Мореля, применялся только один раз в виде внутримышечной инъекции;

луизим (пищеварительный фермент: целлюлаза, гемицеллюлаза, амилаза и протеаза) для улучшения пищеварения и усваиваемости белков, предотвращения метеоризма, по одной таблетке после еды;

мутафлор (эмульсия на основе бацилл colli-communis) для лечения заболеваний, связанных с дисбактериозом толстой кишки (например, метеоризма, экзем, мигрени и депрессивных состояний). Применялся Морелем с 1936 по 1940 г. для регулирования флоры кишечника в форме капсул, растворимых в кишечнике (примерно 25 миллиардов микроорганизмов в одной капсуле). В первый день желтая капсула, со второго по четвертыйдень по одной красной капсуле и начиная с пятого дня по две красные капсулы;

омнадин (смесь белков, липоидов желчи и животного жира) против простудных инфекций в начальной стадии заболевания. Обычно применялся в сочетании с витамультином в форме внтуримышечных инъекций по 2 см³;

опталидон (анальгетик из барбитуратов и амидопиринов: аллилизо-бутилаллил, 0,05 г барбитуровой кислоты, диметиламино-феназон, 0,125 г пирамидона, 0,025 г кофеина) против головной боли по 1 — 2 таблетки;

орхикрин (экстракт из семенников и предстательной железы молодых быков) для повышения потенции и снятия усталости и депрессии (по словам Мореля, был применен только один раз), 2,2 см³ внутримышечно;

пенициллин-гамма применялся 8 — 10 дней после покушения 20 июля 1944 г. в форме порошка для обработки правой руки;

прогинон В-олеозум (эфир бензойной кислоты фолликулярного гормона) для улучшения обмена веществ в слизистой оболочке желудка, снятия спазмов сТенок желудка и сосудов. Применялся внутримышечно с 1937 по 1938 г.;

простакрин (экстракт из семенников и предстательной железы) для профилактики депрессии. Кратковременно применялся в 1943 г. по две ампулы внутримышечно с промежутком в два дня;

прострофанта (0,3 мг строфантина в комбинации с глюкозой и витамином В, никотиновая кислота). Применялась, как и строфантин, для инъекций;

ромашка для клизм, применялась каждый раз по желанию пациента;

септоид против инфекций дыхательных путей (Морель полагал, что с помощью септоида можно также замедлить развитие атеросклероза). Максимальная доза 20 см³;

симпатол (параоксифенилэтинолметиламин) для увеличения минутного объема сердца, повышения сердечной активности и профилактики сердечной и сосудистой недостаточности. Применялся с 1942 г. (с перерывами) ежедневно по 10 капель;

строфантин (гликозид, полученный из Strophantus gratus) для лечения склероза коронарных сосудов. Применялся с 1941 по1944 г. циклами по 2 — 3 недели в форме ежедневных внутривенных инъекций по 0,2 мт;

тонофосфан (натриевая соль диметиламинометилфенилфосфорной кислоты, неядовитый фосфоросодержащий препарат) для восполнения содержания фосфора и стимулирования гладкой мускулатуры. Применялся периодически с 1942 по 1944 г. в форме подкожных инъекций;

ультрасептил (сульфонамид) для лечения воспалительных процессов в дыхательных путях, а также для предотвращения образования камней в почках. Принимался по 1 — 2 таблетки с фруктовым соком или водой после еды;

хиневрин (хининосодержащий препарат, средство от гриппа) принимался по терапевтическим показаниям при простудах;

эвбасин (сульфонамид) применялся в виде инъекций по 5 см³ против инфекций и колибактерий;

эвкодал (полученный из тебаина хлоргидрат дигидроксикодеина, наркотическое и обезболивающее средство) для снятия боли и предотвращения спазмов;

эвпаверин (производное изохинолина) против судорог и колик;

эвфлат (активные желчегонные экстракты из Radix angelica, папаверин, алоэ, активированный уголь, панкреатин) для стимулирования пищеварения и предотвращения метеоризма. Применялся с 1939 по 1944 г. в виде таблеток.

Из этих медикаментов, среди которых отсутствуют изготовлявшиеся Морелем «золотые» таблетки витамультина, содержавшие первитин и кофеин, в наши дни применяются (наряду с ромашкой) бром-нервацит, кардиазол, кортирон, эвфлат, эвкодал, эвпаверин, глюкоза, гоматропин, интелан, луизим, мутафлор, омнадин, опталидон, прогинон В-олеозум, строфантин, симпатол и веритол. Остальные лекарства с течением времени вышли из обращения и заменены новыми. Ни одно из этих лекарств не заслуживает обвинений, выдвигаемых Тревор-Ропером, Брандтом и другими. Все эти вещества не похожи на фантастические тайные средства и их применение не имеет ничего общего со знахарством. Разумеется, при неправильной дозировке и показаниях они могут оказаться вредными и даже опасными. Дозировки, которые назначал Морель, были правильными, а в некоторых случаях даже слишком осторожными.Это касается и быстродействующих наркотических средств. Лишь в отношении кардиазола и корамина он совершенно очевидно исходил из неправильных показаний.

Гитлер, который не пил и не курил, охотно пользовался фармацевтическими стимулирующими средствами. Перед своими многочисленными речами и другими ситуациями, требовавшими физического напряжения, он сосал, например, таблетки Дальмана, до сих пор имеющиеся в продаже и содержащие колу, кофеин и сахар. Когда доктор Гизинг обрабатывал нос Гитлера раствором кокаина, Гитлер чувствовал, что от кокаина его голова становится «свободнее», и настаивал, чтобы Гизинг чаше проводил эту процедуру, хотя постоянное лечение кокаином может иметь вредные последствия. Кофеин и первитин, которые в больших дозах также могут отрицательно сказываться на нервной системе и которые Морель включал в состав производимых им таблеток витамультина, Гитлер, видимо, принимал в устрашающих дозах. Так, например, профессор Эрнст-Гюнтер Щенк, бывший советником при министерстве здравоохранения, рассказывал: «Однажды в 1942 или 1943 г. мне были переданы из заслуживающего доверия источника несколько золотых (то есть завернутых в золотую фольгу) квадратных пластиночек, длина стороны которых составляла примерно 3 см, а толщина 0,4 — 0,5 см. Мне сказали, что этот "золотой" витамультин получает от Мореля только фюрер… Я лично растолок их в ступке и передал в институт военно-медицинской академии для проведения анализа на алкалоиды и наркотические вещества. Я получил ответ, что порошок содержит кофеин и первитин. Их концентрация… меня ошеломила». Обвинение Брандта, что Морель давал фюреру «тайные средства» может касаться только этих «золотых» таблеток витамультина. К тому же Морель никогда не рассказывал ни о концентрации, ни о количестве таблеток, которые принимал Гитлер.

Работа Мореля в качестве личного врача, за которую он получал в год около 60 тысяч марок, была очень незавидной. Он нередко жаловался, что нелегко быть врачом фюрера, который сам предписывает своему врачу, что надо делать [Личные свидетельства лиц, окружавших Гитлера (1969 и 1970), в том числе секретарши Кристы Шредер. В 1945 года Морель признался посланнику Паулю Шмидту (-Кареллю), что ему нелегко было с помощью медицинских аргументов противостоять настойчивым требованиям Евы Браун прописать измученному работой и болезнями фюреру стимулирующие средства для возбуждения половой потребности.]. Морелюприходилось идти на компромиссы. Он не мог выписать Гитлеру «бюллетень», отправить его в постель или в отпуск. Ему приходилось давать Гитлеру стимулирующие вещества, когда тот нуждался в них или требовал их. Поэтому не имеет большого веса утверждение Брандта, что Морель слишком часто назначал Гитлеру инъекции из профилактических соображений.

В апреле 1945 г., за десять дней до того, как Гиммлер предложил через графа Бернадотта западным союзникам сепаратный мир без Гитлера, друг Шелленберга де Крини, изучив фотографии и киносъемки Гитлера, пришел к убеждению, что Гитлер, которого он никогда не лечил, страдает болезнью Паркинсона. Преемник доктора Брандта, протеже Гиммлера Штумпфеггер, бывший вместе с Гитлером с октября 1944 г., не разделял этого мнения. Брандт даже после 1945 г. не смог прийти к какому-либо однозначному выводу по этому вопросу. Морель говорил о психогенном характере болезни Гитлера, но не называл ее. «Важно знать, — писал Шрамм в 1965 г., — применял ли Морель противосудорожные средства, и делал ли он это в связи с подозрениями на болезнь Паркинсона». Этот вопрос разрешен. Морель давал Гитлеру противосудорожные средства эвкодал и эвпаверин. Но он делал это не потому, что предполагал наличие у Гитлера болезни Паркинсона, а для того, чтобы снять спазмы желудка у своего пациента. Гитлер никогда не принимал бела-донну-606, которая в то время применялась для лечения болезни Паркинсона. Подробный отчет Мореля о функционировании центральной нервной системы и обо всех важнейших рефлексах не содержит никаких указаний на возможность болезни Паркинсона. Он писал, что мозг работает нормально, что у пациента не наблюдается ни «эйфории», ни «раздвоения личности». В области моторики он указывал на отсутствие судорог, тика и паралича речевой мускулатуры. Мозжечок и спинной мозг, по мнению Мореля, также не имели заболеваний.

Он специально подчеркивал, что у него никогда не было повода для ревизии результатов тестирования рефлексов.

В пользу болезни Паркинсона у Гитлера, который считал дрожь в конечностях «тяжелым нервным заболеванием», говорит шаркающая походка мелкими шажками в последние три года жизни, все более отрывистые с течением времени движения, сутулость, застывшие черты лица, затруднения речи, явно негибкая позиция в поведении и образе мышления и изменение почерка. Дрожь в левой руке и ноге могла бы служить доказательством, хотя этот факт не имеет решающего симптоматического значения. К тому же болезнь Паркинсона практически никогда бывает односторонней и не может исчезать и вновь появляться через несколько лет, как это было у Гитлера. Из причин, которые могут вызвать болезнь Паркинсона (воспаление мозга и склероз сосудов мозга), у Гитлера можно с уверенностью констатировать воспаление мозга в 1942 г.

После изучения результатов неврологических исследований Мореля подозрение на болезнь Паркинсона отпадает.

Левые конечности Гитлера впервые начали дрожать после неудавшегося путча, который угрожал перечеркнуть всю его дальнейшую жизнь. С течением времени дрожь полностью прошла и возобновилась лишь примерно через 20 лет, после того, как Гитлер 12 декабря 1942 г. на совещании пророчески заявил: «Мы не имеем права ни при каких обстоятельствах отдавать Сталинград. Мы не сможем снова захватить его» [Гитлер, очевидно, не страдал этой формой невроза во время первой мировой войны, так как за исключением времени, проведенного им в лазаретах, которое можно восстановить с точностью до дня (9.10.1916 — 1.12.1916, осколок фанаты в левом плече; 15.10 — 16.10.1918 и 21.10 — 19.11.1918, отравление газом — список личного состава 7-й роты 1-го запасного батальона 12-го Баварского пехотного полка, и отпусков (30.9 — 17.10.1917, 23.8 — 30.8.1918, 10.9 — 27.9.1918), он постоянно находился на передовой в полной готовности. Возможно, правда, что после отравления газом в октябре 1918 г. у него была гипертрофированная (истерическая) реакция. То, что он относительно легко впадал в шоковое и депрессивное состояние, доказывает, например, его спор с Грегоргом Штрассером в 1932 г., но при этом нельзя упускать то, что он в это время еще находился в состоянии шока, вызванного самоубийством его племянницы Гели. Он так и не сумел преодолеть его. С этого момента он больше никогда не ел мяса. Но шоковые и депрессивные реакции у него наступали только тогда, когда ничто не угрожало его физическому существованию.]. Дрожь в конечностях, которая на время прекратилась после шока, пережитого 20 июля 1944 г., указывает на невроз, который относительно часто встречался у фронтовиков первой мировой войны и считается гипертрофированной примитивной реакцией инстинкта самосохранения. Этот невроз проходил у фронтовиков, как только исчезала опасность для их физического существования. У Гитлера также к 1923 г. дрожь в конечностях прошла. То, что она возобновилась в 1942 — 43 гг., связано не в последнюю очередь с отвернувшейся от него военной удачей и с ожиданием расплаты.

ГИТЛЕР И НАПОЛЕОН

Гитлера часто сравнивают с Наполеоном в связи с началом, развитием и исходом его военного похода в Россию. При этом были обнаружены поразительные параллели [Так, например, Ганс Франк пишет в своей книге-исповеди «В преддверии виселицы»: «…Можно взять для сравнения жизнь французского императора Наполеона I. Мы увидим тогда, что политическая жизнь Гитлера почти в точности совпадает с политической жизнью Наполеона I, будучи отделенной от нее 129 годами». Франк выделяет следующие этапы: 1789 г. — Французская революция. Спустя 129 лет, в 1918 г. — революция в Германии. 1790 — 1794 гг. — интенсивная политическая деятельность Наполеона, который некоторое время находится в тюремном заключении. Спустя 129 лет начинается интенсивная политическая деятельность Гитлера, который был арестован (в 1924) после ноябрьского путча 1923 г. 1795 г. — Наполеон находится «не у дел». Спустя 129 лет Гитлер находится в заключении в ландсбергской тюрьме. В 1796 — 1804 гг. активная деятельность Наполеона приводит его к руководству государством, сначала на посту консула, а затем императора. Спустя 129 лет Гитлер «легальным» путем приходит к власти и становится в 1933 г. рейхсканцлером. Спустя 129 лет после коронации Наполеона Гитлер (в августе 1934) становится главой государства. В 1809 г. Наполеон находится в Вене. Гитлер находится там же спустя 129 лет (в 1938). Июнь 1812 г. — Наполеон начинает свой поход в Россию. Июнь 1941 г. (129 лет спустя) — Гитлер нападает на Советский Союз. 1815 г. — Ватерлоо. 1944 г. — открытие Второго фронта.]. До сих пор не исследовалось, что у Гитлера с Наполеоном было общего и в чем они различались. Этот обзор, который в отношении Наполеона позаимствован у Ланге-Эйхбаума (с. 413 и далее), демонстрирует как совпадения, так и различия.

ГЛАВА 9

ПОЛИТИК

В «Майн кампф» Гитлер рассказывает [Поскольку в главах 4, 5, 6, 8 и 10 постоянно и с различных точек зрения описывается Гитлер как политик, мы можем в этой главе ограничиться лишь принципиальными вопросами и аналитическими аспектами. По этой причине здесь нет надобности в перекрестных ссылках и сносках.], что незадолго до окончания первой мировой войны и начала революции он, находясь в состоянии глубокого разочарования и неуверенности, решил «стать политиком». Фронтовые товарищи и друзья, знавшие, как он отзывался о политиках, называя их «типом людей, чьим единственным убеждением является отсутствие всяких убеждений» [Хотя это выражение позаимствовано из «Майн кампф», оно по содержанию перекликается со взглядами Гитлера в 1918 г., что подтверждают его однополчане и друзья.], тем не менее не удивились такому решению, так как он уже на фронте помышлял о том, чтобы когда-нибудь самому заняться политикой. Обосновывая в 1924 г. свое решение в пользу политики за счет отказа от своей прежней мечты стать знаменитым архитектором, он пишет: «Разве не смешно строить дома на такой почве?» Так как он довольно рано стал считать себя гением, прежде всего в области политики, и начал рассматривать людей всего лишь как «средство для достижения цели», его решение стать политиком было не более чем логическим следствием собственной самооценки. Гитлеру, который мыслил историческими понятиями и считал себя орудием провидения, уже в 1918 г. было известно, что любой из политиков и государственных деятелей, приковывавших в то время взгляды всего мира, был «запрограммирован» именно так. Таким образом, относительным источником опасности могли быть «только» его складывающаяся концепция мировоззрения и личные задатки и способности, которые в то время еще никому не были известны. В 1918 г. даже он сам еще не мог знать, что заложенные в ходе самостоятельного образования политические концепции уже никогда не будут меняться, а могут только крайне гипертрофироваться. С самого начала своей политической карьеры Гитлер твердо убежден, что действует по воле «провидения», знает ключ к истории и войдет в нее не простымполитиком. Он никогда не допускал возможности, что будет использовать свои способности и знания политика для решения «практических повседневных вопросов» и в лучшем случае будет пользоваться славой у современников, повторяя судьбу тех политиков, о которых он писал в «Майн кампф». Его путь к вершинам власти проходил параллельно с физическим одряхлением вследствие болезней, а ипохондрический страх перед смертью служил питательной почвой для все более фанатичной нетерпеливости. И все же он был убежден, что может добиться даже того, что другим в определенной ситуации кажется политически нецелесообразным или невозможным. Даже в 1924 г., находясь в заключении и став второстепенным политиком, стоящим на обломках партии, он истолковывает знаменитое выражение Бисмарка о политике как об «искусстве возможного» таким образом, который характеризует его политические представления, строящиеся исключительно на применении насилия. Обвиняя Бисмарка в том, что он «вообще слишком скромно интерпретировал политику», а его последователей в том, что они планировали внешнюю политику, «не имея цели», и рассматривали лишь те проблемы, которые можно было реализовать в данный момент, он хочет, чтобы его понимание политики было признано как истина в последней инстанции. «Бисмарк, — пишет он, — хотел лишь сказать, что для достижения определенной политической цели должны использоваться все возможности и методы». С точки зрения Гитлера, «правильно» понятая политика предстает как беспощадная борьба за власть в рамках диктуемой законами природы борьбы за существование. Поэтому угроза применения силы всегда таилась за его политическими переговорами, которые в принципе никогда не предназначались для приобретения партнеров в традиционном смысле. Как правило, он даже для частных целей, которые представляли собой лишь этапы на пути к зафиксированной в мировоззрении конечной цели, ставил на карту все завоеванное в течение долгого времени им самим и другими людьми. Так, в 1936 г. он расторг договор Локарно, который Штреземан за десять лет до того считал важным шагом на пути к обретению Германией положения великой державы, ввел в марте войска в Рейнскую область и восстановил там военный суверенитет рейха, хотя одна только Франция без особого труда могла нанести ему сокрушительное поражение. В марте 1938 г. он оккупировал Австрию, в октябре 1938 г. области расселения судетских немцев, в марте 1939 г. Чехию и Мемельскую область, а в сентябре, добившись уже на самом деле поразительных успехов и сплотив за собой большую часть немецкой нации, развязал войну с Польшей, хотя отлично знал, что вермахт готов только к краткосрочной военной кампании. Другие подходы к политике он рассматривал как следствие неправильного понимания истории, личную слабость политиков, состоящих на службе у «международного еврейства» и бессознательно причиняющих вред (или сознательно, если речь шла о политиках-евреях). Сколь мало значили для него международные пакты и договоры, демонстрирует его подход к германо-польским отношениям, к заключенному между этими странами в 1934 г. соглашению о ненападении и к собственным обещаниям сохранять мирные отношения с Польшей. Уже в «Майн кампф» он открыто заявлял: «Союз, цель которого не содержит военных намерений, не имеет смысла и ценности. Союзы заключаются только для борьбы».

Сформулированная таким образом политика неизбежно порождает зло и должна в конечном итоге потерпеть поражение, так как ее проводникам никогда не удастся полностью идеологически подчинить собственный народ, исключить все факторы риска и удерживать в угнетенном состоянии другие народы. Этому не противоречит тот факт, что Гитлер потерпел поражение так поздно. Он лишь доказывает, что Гитлер был в состоянии невероятно долго и поразительно успешно проводить политику, которая в принципе не имела права на существование [Это относится и к Гитлеру как к полководцу. См. следующую главу.]. Для него как для политика существенное значение имел уже 1923 г., когда он впервые потерпел ощутимое поражение. Вместо того чтобы отойти в тень, чего ожидали почти все без исключения, он сумел вернуться в политику. И вернулся не униженным и раздавленным, а вдобавок еще и сумел заткнуть рты своим критикам. «В ходе длительного развития человечества, — поучает он в уже написанной к этому времени "Майн кампф", — бывают случаи, когда в человеке возникает сочетание политических качеств и умения видеть на дальнюю перспективу. Чем прочнее этот сплав, тем сильнее сопротивление, которое приходится преодолевать такому политику. Он работает не над потребностями, понятными каждому обывателю, а над целями, суть которых ясна лишь немногим. Поэтому его жизнь разрывается между любовью и ненавистью. Протест современников, не понимающих такого человека, борется с признанием потомков, ради которых он работает. Чем величественнее труд этого человека ради будущего, тем меньше его могут понять внастоящем…» Из этих слов ясно видно, что он претендует на объединение в себе обоих этих качеств и на исключительное положение в истории в качестве «Полярной звезды для ищущих людей». Как пророк он должен был определить цель движения, а как политик найти средства для ее осуществления. В то время как мышление «стратега» определяется «вечными истинами», мышление политика ориентируется на ту или иную практическую реальность. Великим он считал такого стратега, чьи идеи были истинными в «абсолютно абстрактном отношении», и такого политика, чей подход к фактам и их использование можно было считать «правильным». Ему, смотрящему далеко в будущее, цель, путеводная звезда политика, представлялась важнее, чем путь, который ведет к ней. Для него было само собой разумеющимся, что он при этом не обязан ориентироваться на «целесообразность» и нести ответственность перед «реальностью». Решающее значение для него имела принципиальная правильность идеи, а степень трудности на пути к ее осуществлению не заслуживала внимания. Оценивая способности того или иного политика, он брал за основу его видимые успехи в реализации планов, но был убежден, что таким способом невозможно оценить значение стратега, так как его «конечные цели» никогда не могут быть претворены в жизнь ввиду того, что человечество неспособно на это. Чем величественнее, абстрактнее и правильнее идея, писал он в «Майн кампф», тем «невозможнее ее полное осуществление», что в конечном итоге означает, что поистине великий политик вообще не может быть оценен своими современниками [Там же Гитлер заявлял, что великого политика невозможно «оценить по реализации его целей».].

Германский рейх, кот

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология