Заглавная страница Избранные статьи Случайная статья Познавательные статьи Новые добавления Обратная связь FAQ Написать работу КАТЕГОРИИ: ТОП 10 на сайте Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрацииТехника нижней прямой подачи мяча. Франко-прусская война (причины и последствия) Организация работы процедурного кабинета Смысловое и механическое запоминание, их место и роль в усвоении знаний Коммуникативные барьеры и пути их преодоления Обработка изделий медицинского назначения многократного применения Образцы текста публицистического стиля Четыре типа изменения баланса Задачи с ответами для Всероссийской олимпиады по праву
Мы поможем в написании ваших работ! ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
Влияние общества на человека
Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации Практические работы по географии для 6 класса Организация работы процедурного кабинета Изменения в неживой природе осенью Уборка процедурного кабинета Сольфеджио. Все правила по сольфеджио Балочные системы. Определение реакций опор и моментов защемления |
Граница, край в колыбельной песнеСодержание книги
Поиск на нашем сайте Уже в пространстве зыбки или дома в колыбельной песне активно акцентируется граница своего и чужого пространства. Термины границ единичны. Кроме формульных "края" и "окна", другие – весьма редкие в корпусе колыбельных (напр., "берег", "пол"; "ворота"). Большинство обозначений границы приходится на слово "край". "Край" выступает в колыбельной песне прежде всего как граница своего и чужого пространства.[131] Но для осмысления пространственных категорий колыбельной песни надо подчеркнуть важный специфический признак. Словом "край" обозначается завершение некого пространства. В колыбельной песне на "краю" завершается "свое" пространство. Самый популярный текст с обозначением "края" – это общеизвестный сюжет "Волчка".[132] Несмотря на все жанровые "смягчения" (например, благодаря использованию экспрессивных суффиксов) "закрайнее" пространство явно чужое, опасное. В некоторых вариантах "Волчка" опасность чужого пространства значительно усилена.[133] Приведем в пример только новгородские тексты "Волчка", записанные в течение 150 лет. Первый текст записан в 1852 году и представляет многомотивную композицию:
"А-баю-баю-баю Баю-баиньки-баю. Не ложися на краю, Тебя мышка съест, Али серенький волчок. Тебя схватит за бочок Стара уточка Из-за кустичка; Али старый старичок Из заулочка бредет. А-баю-баю-баю, Баю-баиньки-баю. Уж ты спи по ночам, Ты расти по часам; Как ты вырастешь большой, Станешь в серебре ходить, Станешь золото носить. А-баю-баю-баю, Баю-баиньки-баю. Уж ты спи почивай, Своих глаз не открывай, Спи со Ангелами Со Архангелами. Херувимы, серафимы Вьются, вьются над тобой Над твоей головой А-баю-баю-баю, Баю-баиньки-баю."
(РГО, ф. 24, оп. 1. ед. хр.39,л. 243. Тихвин. Зап. Невинским. 1852.) Запись 1928 года:
"Баю-баюшки, бай-бай, Не ложись, Нина, на край, С краю свалишься, В зень ударишься. В зень ударишься, И досадишься. Придёт серенький волчок Хватит Нину за бочёк. Хватит Нину за бочёк. И потащит во лесок. И потащит во лесок, Под ракитовый кусток. Там волки воют, Нине спать не дают." (РГО, ф. 24, оп. 1, ед. хр. 65, л.7. Новг., Новгородский, Зап. Е.П. Привалова. 1928.) Как видим, в этих примерах, несмотря на то, что основным вредителем выступает "волчок", в действие могут включаться и другие персонажи, но с таким же статусом: "стара уточка", "старый старичок", медведи [134]. Весь образный ряд по своим признакам вполне может входить в традиционный ряд "чужих". Приведем другие примеры с обозначением края:
Оба текста требуют комментария с точки зрения символики чужого. Начнем с "табашников-тарабашников". "Чужих" свойств у них гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд: 1. Табашник (табачник) – торгующий табаком или охотник курить или нюхать. К ним исторически складывалось отрицательное отношение: "Встарь на Москве табачникам носы резали" (Даль 1882, 4, 384; см. также: Бахтин 1958, 421-422). 2. Тарабарщик – говорящий скоро, непонятно. Тарабарщина – непонятная шифрованная речь, письмо, воровской язык (Даль 1882, 4, 390; Виноградов 1999, 17-19). Сочетание табашник-тарабашник усиливает отрицательный эмоциональный оттенок. Следовательно, табашник-тарабашник: вор, курящий, и еще говорящий на непонятном воровском языке. 3. "Табашник-тарабашник" – возможно, торгующий табаком иностранец, что было обычно в XVIII веке, и, вследствие этого, говорящий на непонятном языке. То есть опять чужой. 4. "Табашник-тарабашник" – завсегдатай кабака, пьяница, курильщик, любящий поболтать. Таким образом, в "табашнике-тарабашнике" определена сильнейшая концентрация чужого.[135] Обратимся ко второму тексту. Это также запрет, повторяется обозначение границы, края, и затем идет перечисление трех негативных качеств: "злые, морховатые (т. е. оборванные, одетые в лохмотья – В. Г.) и грязные", то есть три подряд признака "чужого": поведение, внешний облик, и возможно самое "чужое" – нечистота.[136] Во втором тексте есть обозначение края, но уже нет "вредителя-волчка", тем не менее обнаруживается и чужое пространство и сам "чужой". Это своеобразный закон жанра, если есть "край", то обязательно есть и чужое пространство, где появляются чужие образы, например: "На краю живет Бабай"; "... Да не ходи туда на край! // На краю собаки злые, // Там старухи пожилые..." (Мартынова 1997, №№ 153, 321, 519). После "края" может развертываться даже смертный мотив: "... Не ложися на краю, // Заутро мороз, // А тебя на погост...", а если кот повадился "Во слободку на краек ", то его ожидает горькая участь смертельного избиения лакеями: "... Хватили котка // Поперек животка" (Мартынова 1997, № 365). Таким образом, "край" выступает как основная граница в колыбельной песне, разделяющая "свое" и "чужое" пространство. В отличие от "края" другая формульная граница в колыбельной песне – "окно" (окошечко) имеет другую символику. Почти всегда здесь встречается Богородица, которая в окно "подает" ребенка. Такой контекст "окна" в колыбельной вполне сочетается с ритуальными действиями, связанными именно с ребенком. В день первых именин на окно ставят стакан воды для Ангела-хранителя. Ребенка воспитывают, чтобы он не выкидывал мусор в окно – "Ангелу глаза зальешь". Генезис данного мотива, возможно, связан с ритуалами передачи ребенка в окно, ограждающими его от "порчи". Опять наблюдаем смысловую двоякость чужого пространства: именно в окне устанавливали "детское пугало", которое отгоняло нечистую силу (Бушкевич 1997, 17), и именно в окно кличут "Буку" для не желающего засыпать младенца (Тихвинский уезд). Таким образом, можно обозначить пространственную картину колыбельных песен. По первому "своему" пространству, по колыбели, зыбке мы получаем исчерпывающую информацию, с развернутым, формульным описанием качества локуса. В пространстве избы, двора, деревни и вне ее обозначены только наиболее важные в сакральном и в функциональном отношении локусы, но уже нет развернутых описаний. Адресат колыбельной "впитывает" традиционную структуру пространства, им "осваивается" главная оппозиция: "Свое" – "Чужое".
|
||||
|
Последнее изменение этой страницы: 2021-03-09; просмотров: 288; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы! infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 216.73.216.10 (0.008 с.) |