Репо и Руламан в гостях у Гуллоха

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 6 из 9Следующая ⇒

Прошла неделя после злополучной охоты, и Репо с Руламаном решили посетить долину Нуфы. Им хотелось повидать раненого вождя; кроме того они надеялись узнать что‑нибудь об Аре, так как Парра не переставала твердить, что ее украли калаты. Они отправились туда пешком. Гордость не позволяла им явиться в деревню на подаренных лошадях. Для подарка вождю Репо взял свою лучшую медвежью шкуру, а Руламан – тисовый лук для Кандо.

– Вы пойдете одни? – спросила их Парра. – Они вас могут схватить; вспомните об Аре!

– Это будет стоить жизни Гуллоху и друиду, – отвечал Репо, подняв вверх свой топор.

Они двинулись в путь. Взойдя на обнаженный склон долины Нуфы, они остановились. Отсюда им было видно все калатское поселение.

Около сотни маленьких домиков с остроконечными крышами выстроились вдоль ручья. Из отверстий крыш подымался дым. Ниже ручья простиралось широкое поле с высокой золотистой травой. Вокруг поля двойным рядом посажены были плодовые деревья. Это была первая пашня, которую видели айматы.

По другую сторону ручья мирно паслось стадо лошадей и других домашних животных. Пастухи и собаки охраняли скот. У подошвы горы Нуфа, на самом видном месте, стоял большой деревянный дом начальника, а на самой вершине сверкала белая стена крепости, которую строили айматы из Гуки и Налли. Ровная, гладкая дорога шла от поля вдоль домов и поворачивала к пастбищу, зигзагами подымаясь на гору.

Вершина горы кипела жизнью. Множество мужчин работало кирками. На тропинках мелькали женщины и дети. Что особенно удивило айматов, так это большие повозки, нагруженные громадными камнями. И лошади везли их, покорно исполняя волю человека!

– Как можно заставить дикое животное исполнять такую тяжелую работу? Почему лошади не вырвутся и не убегут в лес? – недоумевал Руламан.

– Ты слышал, что сказал Гуллох? Они принуждают работать людей и лошадей ударами палок.

– Но моя и твоя лошадь ржут от радости, завидя нас, и охотно позволяют нам садиться себе на спину! – с живостью возразил Руламан. – Может быть они лаской и любовью приучают животных к работе? Посмотри – у каждого калата отдельное жилище! Почему они не живут все вместе, как мы?

– А потому, что они завидуют друг другу, – ответил Репо. – Я слышал, что калаты крадут друг у друга пищу и одежду, и цепи, и кольца из солнечного камня.

– Если бы у айматов были такие же красивые вещи, пожалуй, и они стали бы похищать их друг у друга, – задумчиво сказал Руламан.

Они сошли в долину. У входа в деревню их встретила с ожесточенным лаем стая собак. Перед первым домом сидел старик в деревянных башмаках и работал. Это был горшечник. Перед ним, жужжа, вертелся круг, и из‑под его быстрых и ловких рук, на глазах пораженных айматов, выходили изящные горшки, чашки и блюдца, а целый ряд посуды самой разнообразной и причудливой формы сушился уже на солнце. Старик выводил на каждой вещице деревянной лопаточкой правильные узоры и потом чернил их кисточкой, чтобы украшения ярче выделялись на красной глине.

– Неужели все это ты сделал сегодня? – спросил Репо старика, указывая на расставленную рядами посуду. И он подумал невольно, какого труда стоят айматам их грубые и толстые горшки.

Старик не отвечал.

– Он глух, – сказал Репо, – пойдем дальше.

Несколько маленьких детей подошли к ним и с любопытством уставились на их меховую одежду.

– Не проведете ли вы нас к вашему начальнику, Гуллоху? – сказал Репо.

Дети показали на дом, стоящий на холме, и пошли вперед.

– Где ваши родители? – спросил Руламан.

– Они работают там, наверху, – сказал мальчик, показав на гору, – сегодня – барщина.

Перед некоторыми домиками сидели старые женщины, занятые пряжей льна и шерсти. Это искусство тоже было неизвестно айматам.

– Так вот как они делают свои легкие одежды! – сказал Руламан. – Мы научим этому наших женщин.

– Не нужно! – сказал Репо сурово, – для ходьбы в лесу звериные шкуры лучше. Разве ты не видел, как разорвалось на охоте платье Гуллоха, а наши остались целыми?

Дети повели их через луг, где пасся скот. С удивлением смотрели Репо и Руламан на множество невиданных ими коров, овец, коз и свиней.

Когда путники приблизились к дому Гуллоха, дети испуганно повернули назад в деревню. Около дома стояла большая толпа мужчин, одинаково одетых и вооруженных. Один из них подошел к ним и спросил:

– Вы хотите видеть благородного Гуллоха? Я доложу о вас! – И он вошел в дом.

Айматы с удовольствием рассматривали большой дом, желтый фасад которого, разукрашенный красного цвета узорами, ярко выделялся на холме. Остроконечная крыша была сделана из досок, и все здание было окружено дощатой стеной в виде четырехугольника.

Гуллох дружески поздоровался с гостями и повел их в дом. Здесь все для них было ново, все возбуждало восторг и удивление, начиная с правильных четырехугольных стен, ступенек из обтесанных бревен и кончая гладким, устланным циновками полом, разукрашенным потолком и окнами со ставнями.

– Это дрянное здание, – сказал Гуллох, – но там, наверху Нуфы, мы построим хорошее!

Репо и Руламан передали Гуллоху подарки. Тот поблагодарил их.

– Ты выздоровел? – спросил Репо.

– Пустяки! – сказал Гуллох. – Жаль только моего коня! Лучше было бы потерять десяток охотников, чем его!

Он повел айматов в соседнюю комнату, где стены были покрыты мечами, кинжалами, секирами и щитами, где на одном столе стояли великолепные вазы и урны из листовой меди, а на другом были разложены украшения: диадемы, браслеты, кольца, цепи, пояса и нагрудники.

Руламан был в восхищении от их блеска, а Репо сухо спросил:

– А ты покажешь мне, как обрабатывается солнечный камень?

– Прежде всего я должен вас угостить, – уклончиво ответил Гуллох.

Он свистнул. Вошло несколько девушек‑служанок в красивых пестрых платьях. На руках и ногах у каждой звенели браслеты, а волосы поддерживались медными шпильками. Одна из них принесла пироги на раскрашенном блюде, а другая поставила на стол такой же раскрашенный горшок с молоком и блестящие металлические кружки.

– Это молоко от коров, которых вы видели на пастбище.

– Оно лучше, чем кумыс, – сказал Репо, попробовав.

– А я предпочитаю кумыс, также как ваш Наргу. Он получает в вознаграждение за труд своих людей каждую неделю по два оленьих желудка, наполненных этим напитком. Славный старик этот Наргу! Не то, что этот Ангеко из пещеры Гука! Он хотел лечить меня и моих охотников, но наш друид выпроводил его вон.

– Люди пещеры Тулька и Гука – двоюродные братья, – сказал обиженно Репо. – Ангеко многих излечил.

В это время в дверях показалась девушка.

– Вельда! – сказал ей Гуллох. – Вот начальник пещеры Тулька. Это тот юноша, о котором тебе рассказывал Кандо, это он сражался со львом!

Руламан был сконфужен такой похвалой.

– Это твоя дочь? – спросил Репо. – А я думал, что это моя Рута из пещеры Вальба! – добавил он грустно.

– Она и Кандо – мои единственные дети, – отвечал Гуллох.

И действительно, неземным существом могла показаться айматам эта стройная девушка с легким румянцем белого личика и кротким взглядом больших черных глаз.

Айматы невольно вспомнили несчастную Ару.

– Мы потеряли недавно девушку, – сказал серьезно Репо и поглядел вопросительно в глаза Гуллоху. – Она была светом нашей пещеры. Ты говорил с ней у нас. Она исчезла!..

Лицо калата на одно мгновение покрылось краской.

– Айматы из пещеры Налли рассказывали мне об этом, – ответил он равнодушно. – Очень жаль старика Наргу, который, говорят, сильно огорчен потерей внучки. Должно быть бедняжку растерзал волк.

– Нет, наша старая Парра говорит, что ее похитили.

Репо опять проницательно поглядел на Гуллоха. Но тот не смутился.

– Жаль! Тем хуже для нее!

Поднявшись с места, он сказал:

– Хотите посмотреть, как работают мои люди?

И, не ожидая ответа, он пошел вперед.

Они взбирались вверх по тропинке. Вельда пошла с ними. Недалеко от дома вождя, ближе к лесу, стоял маленький дом, без окон, окруженный каменной стеной с двумя часовыми у ворот.

– Кто живет там? – спросил Репо.

– Это тюрьма для тех, кто не хочет мне повиноваться, – объяснил Гуллох.

Вдруг Руламан громко закричал:

– Сокол, сокол! Там летал сокол с красными перьями, – он похитил нашего зяблика.

Гуллох мрачно взглянул на юношу и быстрее зашагал вперед.

– Я ненавижу соколов, – сказала Вельда.

Скоро они подошли к свеже насыпанному холму.

– Здесь лежат мои бедные охотники, погибшие на охоте, – сказал Гуллох.

Он открыл двери и показал углубление, выложенное камнем; на полу стоял ряд урн, вокруг лежало оружие, а около стен расставлены были высокие сосуды с молоком и плоские блюда с хлебом.

– Их пепел хранится в этих урнах, – сказал калат.

– Разве вы сжигаете своих мертвецов?

– Моему коню я поставил каменный памятник в долине Кадде, – не отвечая, продолжал Гуллох, – я желал бы, чтобы проклятые олени натыкались на него головами. Но я придумал другой план для охоты на них…

Тропинка перешла в широкую извилистую дорогу; на ней работали люди. Толпа женщин разбивала кирками камень, а мужчины возили его на повозках, запряженных парой лошадей. При приближении Гуллоха и Вельды, все почтительно кланялись и вставали. Вождь калатов лишь изредка небрежно кивал головой, но Вельда всем приветливо улыбалась. Маленькая девочка подошла к ней и поцеловала край ее одежды.

Вельда погладила ребенка по голове и ласково спросила:

– Что ты делаешь здесь, Ара?

– Моя мать больна и я принесла отцу хлеб и молоко.

– Кто же остался дома с твоей больной матерью?

– Никого, – отвечала девочка.

Вельда умоляюще посмотрела на отца.

– Отец! Позволь мужу больной женщины оставить работу и идти к жене.

– Мужчины должны работать до вечера! – отвечал Гуллох сурово. – Иначе все женщины заболеют.

– Я пойду к твоей больной матери, – сказала Вельда девочке и распрощалась с отцом и гостями. Руламан с восхищением посмотрел ей вслед.

– Счастливы ли твои люди? – спросил серьезно Репо вождя калатов.

– Скоро наступит праздник Бэла, бога солнца, – сказал Гуллох. – Приходите к нам. Ангеко и Наргу тоже придут. И вы увидите, счастлив ли ваш народ, живя в темных пещерах и перенося голод и холод девять месяцев в году?

– Как понимать счастье… – проговорил Репо. – Кому лучше по‑твоему: вашей покорной собаке, или нашему голодному волку.

– Покорной собаке, – отвечал Гуллох, – она любит и ее любят.

– Голодному волку, – сказал Репо, – он свободен и никого не боится.

Они взошли на вершину горы Нуфа. С нее открылось поразительное зрелище. Прежде всего им бросилась в глаза кольцеобразная стена, высотою почти в человеческий рост и почти такой же ширины. Она состояла из больших грубо обтесанных камней, пригнанных друг к другу и укрепленных дубовыми, вбитыми в землю столбами. Около ста человек работало около нее.

– Для чего эта куча камней? – спросил Репо.

– Для защиты от врагов, – отвечал Гуллох. – Теперь сойдемте в подземелье замка, оно уже окончено.

Он сошел вниз по ступенькам и провел их в комнату с бревенчатым потолком. Отверстие вверху пропускало необходимый свет.

– Хорошая удобная пещера, – заметил Руламан. – А кто будет в ней жить?

– Пленники, – отвечал Гуллох.

– Но кто же твои пленники? – спросил Репо.

– Все те, которые не желают мне повиноваться.

– Ты, значит, таким путем принуждаешь своих людей слушаться тебя?

– Да, но не худших из них, а только строптивых. Для тех же, кто меня ненавидит, у меня приготовлена другая пещера.

Гуллох повел их к узенькой, в несколько футов вышиной стене и дал им заглянуть в глубокий, мрачный и темный колодец. Ни одной ступеньки не было в отвесных и сырых стенах его. Над темным отверстием висел ворот с бесконечно длинным канатом.

– Вот помещение для моих врагов! – надменно сказал калатский вождь и, взяв камень, бросил его вниз.

Раздался глухой звук.

– И ты моришь там людей голодом? – спросил Репо.

– Это было бы легче для них, – засмеялся Гуллох, – но они получают хлеб и воду каждый день.

– Там есть кто‑нибудь? – спросил Руламан с ужасом.

– Нет! Но я знаю, кто первым будет сидеть здесь, – отвечал Гуллох. – Однако, душно, выйдем на свет.

Над подземельем возвышался продолговатый четырехугольный фундамент.

– Здесь будет построен уже настоящий дом для начальника калатского народа. Но пройдут годы, прежде чем я окончу его.

Он повел гостей к лесу, за выступ скалы, где виднелся густой дым. Там возвышался очаг, полный тлеющих углей. Седой старик, почти голый, с лицом и руками перепачканными сажей, смотрел в глубокий котел, стоявший на огне. Там кипела красная масса. Несколько работников стояли около него.

– Мы пришли как раз к отливке, – сказал Гуллох.

Старик схватил большую металлическую ложку с деревянной ручкой, зачерпнул ею красную, кипящую жидкость и стал тонкой струей выливать ее из ложки в отверстие круглого камня, обмотанного проволокой.

Наконец‑то, айматы увидали, как отливается оружие из солнечного камня. С напряженным вниманием следили они за каждым движением старика.

Старик бормотал некоторое время непонятные слова, вероятно для измерения времени, пока масса охладеет. Тогда он развязал проволоку и ударил долотом по шву круглого камня. Камень разделился на две половины, и из них выпал блестящий медный топор. На обеих сторонах камня отчетливо были вырезаны половинки топора, проволока же служила для того, чтобы скреплять обе части формы.

Гуллох схватил щипцами топор и показал его гостям.

– Это кельт! – сказал он с ударением. – Вот почему наш народ с древних времен называется калатами, или кельтами! Этим топором он завоюет мир.

– Но откуда вы добываете этот камень? – с живостью спросил Руламан.

– Это знают только я и старик; но он умрет, если выдаст тайну!

И Гуллох показал на целый склад еще не отделанных, наполовину готовых топоров, кирок, колец и прочего.

– А где делаются ваши мечи? – спросил Репо.

– Они отливаются так же, как и топоры, а потом куются молотками.

С этими словами Гуллох вошел в большую хижину, где перед плоским песчаным камнем сидели на коленях несколько калатов и точили свои заступы и топоры.

– Поточи и мой меч! – сказал Гуллох одному из людей. Тот встал, подошел к круглому камню на деревянной подставке и стал вертеть его за ручку. Другой калат взял меч и держал его неподвижно, наклоняя острие, от которого сыпались искры.

Руламан радостно закричал:

– И мы можем тоже точить наши каменные топоры!

Гуллох взял отточенный меч и, схватив толстое бревно, одним ударом перерубил его надвое.

– Уже приближается ночь, – сказал Репо, – и нехорошо, если в ночное время нет начальника в пещере, – и протянул Гуллоху руку на прощанье.

Тот взял два новых топора и подарил их айматам со словами:

– Через двадцать дней – праздник солнца. Надеюсь, что мы опять увидимся.

Оба аймата в раздумье шли по краю горного кряжа. Над ними с громким карканьем носилась стая ворон.

– Руламан! – сказал наконец Репо, – видишь ли, как вороны летают над горою Нуфой и как они кричат? Лес Нуфы служил для них прежде ночлегом. Несчастные птицы айматов! Леса Нуфы уже нет. Разве вы забыли ту страшную ночь, когда калаты сожгли его? А вы все‑таки ищите его каждый вечер! Они и нас также выгонят из пещер, и последние айматы, осиротевшие и бесприютные, будут бродить по склонам этих гор, искать опустевшую Тульку, плакать о ней и проклинать врагов, как эти вороны!

– Как ты думаешь, не сидит ли Ара в той хижине, у леса? – спросил Руламан.

– Я желал бы, чтобы прекрасная Ара никогда не возвращалась в Тульку, – сказал Репо.

Потом он задумался и продолжал:

– Наше время прошло!

– Нет, если мы поучимся у калатов, мы побьем их при помощи их же собственного оружия, – горячо возразил Руламан.

– Ты молод, – сказал Репо, – а я стар и умру айматом.

Глава 26

Праздник Бэла

Наступил день праздника бога солнца. Репо, Наргу и Ангеко согласились принять приглашение калатского вождя.

Рано утром оставили Репо и Руламан вместе с другими айматами пещеру Тулька. Все были одеты и вооружены по‑праздничному. Недоставало только Обу. С того времени, как Руламан сообщил ему свое предположение относительно того, где находится Ара, он каждый вечер исчезал и возвращался только утром. Днем он сидел около Парры и шептался о чем‑то с ней.

– Я приду позже: мой праздник начнется ночью, – сказал он угрюмо Руламану, звавшему его к калатам.

Когда айматы сошли в долину Нуфы, то вся деревня пришельцев казалась вымершей; даже старый горшечник не работал. И тропинка, на которой раньше толпился народ, была тиха и пустынна. Только лошади, коровы и овцы спокойно паслись на лугу, по ту сторону ручья.

Поднимаясь по извилистой дороге в гору, айматы услышали шум и говор толпы. Кольцеобразная стена, прежде голая и белая, теперь представляла сплошной зеленый венок. Она была обсажена вокруг елями, и высоко над ней, на тонком шесте, весело развевался золотистый флаг.

Когда они приблизились к замку, раздался громкий звук рога, возвещавший их прибытие.

Вскоре показался в воротах Гуллох с Кандо и Вельдой, все трое в великолепных праздничных нарядах, вышитых золотом; за ними следовал отряд телохранителей с музыкантами. На шее Гуллоха и его сына сверкали тяжелые золотые цепи, а на голове Вельды сияла диадема.

Гуллох громко приветствовал гостей и предложил Репо и Руламану по блестящей звезде.

Он их повел через двор замка в лежащий за ним лес. Большая круглая площадка была очищена там от деревьев и тщательно утоптана; с одной стороны ее возвышались высокие подмостки, украшенные листьями и еловыми ветвями.

Гуллох взошел на подмостки, пригласив с собой Репо и Руламана. Остальные айматы должны были остаться внизу. Такое неравенство не понравилось Репо.

На подмостках стоял длинный стол с сиденьями для вождей. Над ними возвышалась крыша из зеленых листьев. Отсюда можно было видеть всю площадку с толпой народа.

Когда вожди показались на подмостках, раздались звуки рога и шумное приветствие ликующего народа. Всюду виднелись возбужденные, веселые лица, праздничные пестрые наряды, всюду раздавался веселый говор, шум и смех. На деревьях пестрели флаги, и все кругом было убрано зеленью и цветами. Руламан был восхищен блестящим зрелищем, но Репо смотрел по прежнему пасмурно.

– Что это за каменное сооружение посредине площадки? – спросил Руламан сидевшего рядом Кандо.

– Это жертвенник!

– Правда ли, что вы приносите вашему Бэлу человеческие жертвы?

– Мы приносим нашему богу солнца лучшее, что у нас есть: хлеб от нашей жатвы, чтобы он благословил наши поля, плоды от наших деревьев, чтобы они поспевали и зрели под его теплыми лучами, животных от наших стад, чтобы они размножались, и дитя от нашего народа, чтобы он помогал калатам повелевать врагами. Так учит нас друид.

– И твой отец позволяет друиду убивать сыновей своего народа?

– Никто не смеет противоречить друиду, даже мой отец, так как с ним разговаривает сам Бэл, и народ верит в него.

– О, если бы я был вождем калатов, – сказал Руламан с волнением, – ни одна капля человеческой крови не пролилась бы под солнцем!

Опять раздался трубный звук. Гуллох встал.

– Подходят другие гости, – сказал он и пошел навстречу гостям вместе с Кандо и Вельдой.

Они вернулись с Ангеко и Наргу, которых сопровождала большая толпа айматов обоего пола. Большинство айматов оделось в калатские одежды; Наргу и Ангеко также облеклись в шерстяные платья и золотые украшения, которые они получили от калатов в уплату за работу своих людей; но оба они поверх шерстяной одежды накинули шкуры белого волка. Наргу, несмотря на глубокую старость, казался еще видным мужчиной. Шепот и смех пробежал в толпе при виде высокой шапки и ожерелья Ангеко.

После взаимных приветствий Гуллох дал знак к началу празднества.

Все стихло. Глаза всех устремились в сторону замка.

– Идут, идут! – пронеслось по толпе.

Высокий юноша в красном платье, с шапочкой, украшенной перьями, и с голыми коленями открывал, как герольд, шествие трубными звуками. Около него шли, танцуя, шесть других юношей в золотисто‑желтых одеждах, ударяя в медные бубны. Следующую группу составляли двенадцать маленьких, одетых в белое девочек с венками из цветов на темных локонах и с букетами в руках. За ними шли более взрослые девочки, также в белых платьях, украшенных пестрыми лентами; они несли длинную гирлянду цветов. Процессия окружила жертвенник.

Тогда появился другой герольд, объявляя о приближении солнечной колесницы Бэла; это была маленькая позолоченная повозка, на которой был прикреплен цепями большой котел, отливавший золотом. Повозку несли четыре калата на покрытых красной тканью носилках. За ней шел друид в длинной белой одежде, с золотым поясом, держа широкий блестящий жертвенный нож.

Народ упал перед ним на колени.

Торжественным, размеренным шагом друид подошел к алтарю, встал на возвышении перед ним и поставил на него золотую повозку с священным сосудом.

Снова затрубили герольды, и открылось шествие жертв. Впереди всех шли девочки с блестящими чашами, наполненными золотистыми яблоками, грушами и свежей земляникой. За ними длинные ряды мужчин с корзинами, наполненными плоскими жертвенными хлебами, испеченными в виде звезд. Потом шли девушки, неся на голове красные, расписанные узорами кувшины с молоком. Вслед за ними показались жертвенные животные. Впереди всех три белые овцы, с венками из листьев на шее; их подгоняли девочки в пестрых платьях. За ними юноши в красных туниках вели трех великолепных белых быков с позолоченными рогами и гирляндами цветов на спинах. Наконец, показалась прекрасная белая лошадь, которую вел под уздцы воин в полном вооружении. Двенадцать мальчиков, в длинных белых одеждах, похожих на платье друида, заключали шествие.

Послышался звучный голос друида, певший хвалебный гимн Бэлу. После каждой строфы били барабаны и звучали трубы.

Но вот друид высоко поднял священный нож.

Началось жертвоприношение. Прежде всего ударами топора оглушили овец; друид сам перерезал им шеи. От каждого животного взяли немного крови и вылили ее в священный котел. Остальная кровь была выпита народом, который черпал ее чашками и прямо руками.

Сердце и почки животных были предоставлены друиду, который положил их на круглый камень перед алтарем. Над ним неожиданно взвилось синеватое пламя, и жертва быстро превратилась в пепел.

– Милостив Бэл! Милостив Бэл! – возликовал народ.

Друид, раздав народу жертвенные хлебы и плоды, удалился к замку мимо склонившейся перед ним толпы.

Народ бросился устраивать костры, зажигая их огнем от жертвенника. В лесу началось шумное веселье.

Наргу с достоинством любовался праздником; Ангеко следил за всем с подавленным, почти испуганным видом. Репо сидел сосредоточенный и по прежнему серьезный и гордый. Что‑то неопределенное бродило в душе у Руламана: он и удивлялся этому народу, и ненавидел его.

– В следующий праздник солнца я надеюсь увидать своих братьев, живущих у Мамонтова озера, – говорил Гуллох. – Тогда устроим еще более пышный праздник. Я думаю, что вы и ваши собратья к тому времени уже будете жить с нами в долине Нуфы.

– Два вождя не уживутся вместе, – сказал шутливо Наргу.

– У вас хорошие люди, – обратился Гуллох к Ангеко, – они привыкли к повиновению и чтут нашего друида, а повиновение и труд делают народ счастливым. Свобода и леность приносят заботы и голод, что прилично только диким зверям, живущим в лесу.

– Разве жертвоприношение кончилось? – спросил Руламан Кандо.

– Нет еще, – отвечал тот: – самая торжественная часть праздника – принесение в жертву человека – откладывается на вечер, когда на горе зажгут огни.

– А где тот человек, которого принесут в жертву?

– Это один из двенадцати мальчиков, которые пошли за друидом. Никто из них не знает еще, доживет ли он до следующего дня.

– Кто же избирает несчастную жертву?

– Сам Бэл, – отвечал Кандо. – Друид черпает жертвенную кровь и предлагает мальчикам, и тот, кого Бэл выберет, падет мертвым. Другие мальчики завидуют этой чести, и весь народ поздравляет его родителей. Его кровь пьет только друид и начальник народа.

После угощения народ разошелся по лесу, а Гуллох повел гостей в свой дом. Солнце жгло обнаженную гору, а на западе поднималась черная туча.

– Я слышал, что ты умеешь управлять погодой, – обратился Гуллох к Ангеко с насмешливой улыбкой, – прошу тебя, позаботься, чтобы погода не помешала нашему жертвоприношению.

Ангеко собрал все свое мужество и отвечал с достоинством:

– В день праздника Бэла я уступаю друиду власть приказывать облакам.

В прохладном доме Гуллоха гостям предложили хлеб, мясо и кумыс. Во время еды Гуллох попросил Вельду спеть старинную песню калатов.

Вельда взяла инструмент и, пробежав по нему тонкими пальцами, запела.

Свободно лились мягкие, нежные звуки.

Потом девушка встала и начала танцевать, выражая легкими, грациозными движениями все то, о чем пела песня. Айматы были потрясены пением и пляской, но Репо всеми силами сопротивлялся этому новому очарованию. Руламан же отдался ему всем сердцем.

Наступил вечер. Хозяева и гости снова взошли на гору. Стояла страшная духота. Багровое солнце скрывалось за темными тучами. В отдалении слышались раскаты грома.

– Ночью будет буря, – сказал Репо. – Может быть, лучше возвратиться домой!

– Останьтесь, – сказал Гуллох, – разве аймат боится грома.

– Аймат не боится ничего, – возразил Репо, – но чует опасность, когда она близка. Ведь молния губительна. Она может ударить в наш старый тис перед пещерой Тулька, а это считается у нас страшным предзнаменованием.

Гуллох старался рассеять его мрачное предчувствие.

– Не отравляй мой праздник унылыми речами. Смотри, там на горе Гуллаб мои люди уже зажигают костры Бэла; скоро вся долина засияет огнями.

В лесу на площадке уже горели смоляные факелы, образуя пылающее кольцо. Второе кольцо факелов окружало алтарь, бросая вокруг яркий красный свет, и медный котел на нем сверкал и искрился. Наступила бурная ночь, мрачные облака заволокли все небо, а отдаленные молнии уже сверкали на горизонте.

Когда вождь калатов и его гости заняли места, раздался оглушительный трубный сигнал. Со всех сторон на площадку повалили толпы народа.

После довольно долгого ожидания раздался вторичный сигнал, и из темного двора замка при свете факелов вышел друид с двенадцатью мальчиками. Голос старика сливался со звонкими голосами детей. Гроза приближалась, и глухой раскат грома как бы вторил песне.

Друид остановился перед алтарем, мальчики разместились вокруг него. Старик схватил золотую чашу, зачерпнул из котла жертвенной крови и дал выпить первому мальчику, потом второму, третьему, четвертому. Толпа замерла, затаив дыхание. Но вот выпил двенадцатый мальчик, и ни один из них не упал на землю, как жертва, принятая богом. В толпе пробежал зловещий ропот.

Тогда друид поднял руки к небу и закричал громовым голосом:

– Калаты! Бэл разгневался на нас: он отвергает вашу высшую жертву! Враг калатов и враг Бэла принял участие в священном празднике. Его крови требует Бэл.

С этими словами он удалился.

Толпа сначала замерла в ужасе, потом хлынула к подмосткам с громкими криками, угрозами и проклятиями. В эту минуту над головами всех раздался оглушительный раскат грома.

– Это голос Бэла! – пронеслось среди калатов.

К Гуллоху подбежал запыленный, запыхавшийся воин и закричал в ужасе:

– Убийство! Измена! Айматы напали на темницу, убили моего товарища и увели с собой айматскую девушку!

Гуллох побледнел от гнева, встал и отдал приказание:

– Взять всех айматов в плен, пока они не выдадут виновника! Его кровь принадлежит Бэлу!

Как бешеный вскочил Репо и грозно закричал Гуллоху:

– Разве я не был прав? Ты похитил Ару, а теперь хочешь связать своих гостей!

И, выхватив меч, он всадил его в грудь Гуллоху.

Раздирающий душу вопль Вельды огласил воздух:

– Отец! Отец!

– За мной, айматы Тульки! – кричал Репо, потрясая мечом! – Не дадимся этим убийцам! Сюда, ко мне!

Но было поздно. Телохранители взбежали на подмостки, и началась страшная схватка. Репо дрался, как лев, пока не упал, пронзенный множеством копий. Старый Наргу храбро защищался, но его люди были далеко, а нападающих слишком много, и он пал под свирепыми ударами калатов. Ангеко потерял всякое мужество, закрыл лицо волчьей шкурой и был убит без сопротивления.

На шум прибежал друид. С развевающимися волосами, с факелом в одной руке и окровавленным ножом в другой, он кричал калатам:

– Убивайте мужчин! Убивайте мальчиков, щадите женщин!

Руламан, бросившийся на помощь к Репо, был ранен сзади в спину и во время общей свалки сброшен с подмостков. Его узнал один из айматов Тульки и, подняв на спину, скрылся с ним в лесу.

Так кончился праздник на горе Нуфа.

Глава 27

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США