Загадка лермонтова: жизнь как Книга

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 66 из 66

Уже для современников Лермонтов стал поэтом односторонним, поэтом отрицания и анализа, поэтом «тоски по жизни» (В. Г. Белинский). Строгие критики видели в его поэзии повторение многих романтических мотивов.

Действительно, мотивы одиночества, разочарования, тоски, бегства, сна привычны и распространенны в романтической лирике. Но особенность Лермонтова‑поэта в том, что еще совсем юным он оправдывает и присваивает их, делает их фактами собственной биографии.

А. Блок, как мы помним, называл «веселое, легкое имя: Пушкин». Но в большей степени он чувствовал себя наследником другого поэта. «Лик его темен, отдаленен и жуток», – пишет он о Лермонтове («Педант о поэте», 1906).

Тем не менее для поэта нового времени эти имена уже стояли рядом: «Лермонтов и Пушкин – образы „предустановленные“, загадка русской жизни и литературы».

Способом понимания этих поэтов стало сходство‑противоположность.

Пушкинский лирический герой подвижен и изменчив. Лермонтовский – более однозначен, теснее связан с биографией самого поэта.

Пушкин приемлет жизнь во всех ее противоречиях, создает «школу гармонической точности». Лермонтов объективно нарушает и разрушает пушкинскую гармонию. Основными свойствами его лирического героя становятся горький скепсис, энергия отрицания и в то же время – тоска по утраченной гармонии, жажда жизни.

Пушкин создает роман‑энциклопедию русской жизни, но в финале прощается с героем, который оказывается меньше автора. С Лермонтова в русской культуре начинается традиция превращения жизни в книгу, подлинное осуществление романтического принципа: «Живи, как пишешь, и пиши, как живешь!»

«Герой нашего времени» сохраняет с автором внутреннюю, интимную связь. Неустранимое противоречие в отношениях с миром, обнаружение в себе внутреннего человека стало открытием лермонтовской лирики, перешедшим в прозу.

Благодаря своей лирике и первому психологическому роману творчество Лермонтова стало важнейшей точкой развития дальнейшей русской литературы, а его судьба – образцом для начинающих поэтов нескольких поколений.

Загадку Лермонтова видели в его тяготении к философским проблемам, пытались разгадать последующую траекторию его творческого пути, внезапно оборвавшегося на самом взлете.

Философ‑мистик Д. Л. Андреев, сын писателя Леонида Андреева, в книге «Роза мира», философско‑поэтической фантазии о судьбах мировой культуры, утверждал, что Лермонтов был «русским художественным гением и русским вестником» небывалого масштаба.

«Вся жизнь Михаила Юрьевича была, в сущности, мучительными поисками, к чему приложить разрывающую его силу. <…> Какой жизненный подвиг мог бы найти для себя человек такого размаха, такого круга идей, если бы его жизнь продлилась еще на сорок или пятьдесят лет? <…> Возможно, что этот титан так и не разрешил бы никогда заданную ему задачу: слить художественное творчество с духовным деланием и подвигом жизни, превратиться из вестника в пророка. Но мне лично кажется более вероятным другое: если бы не разразилась пятигорская катастрофа, со временем русское общество оказалось бы зрителем такого – непредставимого для нас и неповторимого ни для кого – жизненного пути, который бы привел Лермонтова‑старца к вершинам, где этика, религия и искусство сливаются в одно, где все блуждания и падения прошлого преодолены, осмыслены и послужили к обогащению духа и где мудрость, прозорливость и просветленное величие таковы, что все человечество взирает на этих владык горных вершин культуры с благоговением, любовью и с трепетом радости».

Философ увидел в Лермонтове вестника, будущего пророка, а поэт – заразительный образ состоявшейся судьбы, которая, несмотря на раннюю смерть, становится вечным примером для подражания.

Дорога вьется пропыленной лентою,

То вверх ползет, то лезет под откос.

И засыпает утомленный Лермонтов,

Как мальчик, не убрав со лба волос.

А солнце жжет. И из ущелья вынырнув,

Летит пролетка под колесный шум,

Под горный шум, под пистолет Мартынова,

На молньями играющий Машук.

Когда с собой приносишь столько мужества

Такую ярость и такую боль, –

Тебя убьют и тут‑то обнаружится,

Что ты и есть та самая любовь.

Тогда судьба растроганною мачехой

Склоняется к простреленному лбу,

И по ночам поэмы пишут мальчики,

Надеясь на похожую судьбу.

(В. Корнилов. «Лермонтов». 1948)

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?