Оседлые соседи и поклонение диковинным штучкам

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 16 из 26Следующая ⇒

С северо-востока, юго-востока и юго-запада Китай окружали не кочевники, а оседлые народы. Эти области с политической или экономической точки зрения ханьцев интересовали мало, так как обитавшие там народы не представляли для них военной угрозы, а добраться до их территорий было трудно. Кроме того, в условиях влажного южного климата могли развиваться заболевания, грозившие жителям севера смертельным исходом. Позже народы этих областей должны будут перенять многие стороны китайской жизни, в том числе канцелярскую форму управления государством и иероглифическую письменность. Так что до VTI века Китай окружали совсем не похожие на него в культурном отношении государства. Но, за исключениєм Кореи, привитие китайской культуры соседям в период правления династии Хань только начиналось.

На территории нынешней Северной Кореи китайскую систему управления привили в конце II века до н. э. посредством сочетания торговли с переходом части населения на оседлый образ жизни. Однако к I веку н. э. корейские народы начали формирование собственных государств, в частности Когурё. А в 106 году н. э. случилось временное изгнание ханьской администрации. Притом что китайцы продолжали править частями Кореи до свержения династии Хань и дальше, находиться в составе Китая этой области оставалось совсем недолго (карта 16).

Далеко на юге (территории современной провинции Гуандун, Гуанси-Чжуанского автономного района и Северного Вьетнама) и на юго-востоке (современная провинция Фуцзянь) правители династии Цинь, а затем и Хань образовали округа, представлявшие собой всего лишь военные гарнизоны. Китайские правители также присвоили местным покладистым вождям дворянские звания и раздали им официальные печати. А те номинально признали верховенство ханьского двора и начали платить дань в виде диковинных предметов. Китайские поселения в этих областях встречались предельно редко, а в ханьских летописях содержатся всего лишь рассказы о примерах лояльности или мятежей кое-кого из местных вождей.

Характер китайских вторжений на юго-западе (территории современных провинций Юньнань и Гуйчжоу) был точно таким же: представлял собой комбинацию непродолжительных вооруженных вмешательств с попытками соблазнить местных вождей дарованием титулов. Кое-кто из вельмож ханьского двора заинтересовался этой областью из-за сообщений о возможной торговле через юго-запад с более отдаленными землями. В 135 году до н. э. один придворный чин предложил послать научную экспедицию на поиск торговых маршрутов, соединяющих юго-западное государство Елан с далекой южной областью Нань Юэ. Приблизительно в то же самое время знаменитый поэт Сыма Сянжу, сам происхождением с запада из Сычуани, попытался установить контакты между юго-западной Сычуанью и территориями нынешней Мьянмы и Индии. Два десятилетия спустя Чжан Цянь (тот самый захваченный хунну эмиссар, сначала исследовавший Среднюю Азию в интересах ханьского двора) сообщил об увиденных им в Бактрии китайских товарах, которые прибыли из Сычуани через юго-запад. Однако все эти торговые пути оказались слишком трудными для регулярного использования. Несмотря на учреждение нескольких китайских округов, а также присвоение дворянских званий царям Елана и Диани, китайские контакты с этой областью остались эпизодическими и поверхностными45.

Карта 16

Притом что эти государства интерес с военной или политической точки зрения представляли небольшой, ханьцев очаровали редкие изделия из этих областей, точно так же как причудливые подарки из северных и западных царств. Ханьская одержимость редкими предметами из дальних стран возникла из предположения о том, что власть правителя можно оценить по его способности подбирать для своего двора полезных людей с изделиями их ремесленников. Чем дальше находится страна происхождения этих людей и причудливее изделия, тем талантливее считался китайский правитель.

Самое замысловатое описание на эту тему находим в творениях Сыма Сянжу. В частности, в своей поэме «Ода, посвященная парку для охоты императора» он воспевает животных, подаренных северными кочевниками и народами Средней Азии, одновременно с фантастическими и мифическими существами:

Солнце поднимается из своих восточных водоемов

И заходит за горные склоны на западе;

В южной части этого парка,

Где травы растут до наступления умертвляющей все зимы

И скачут водные потоки, освобожденные льдом,

Пасутся зебры, яки, тапиры и черный бизон,

Индийский буйвол, лось, антилопа,

«Красно-коронные» и «круглоголовые»,

Зубры, слоны и носороги.

На севере, где в разгар лета

Земля покрыта трещинами и кочками со льдом

И можно пройти по льду замороженных потоков или перейти вброд ручьи,

Бродят единороги и вепри,

Дикие ослы и верблюды,

Онагры и кобылы,

Резвые жеребцы, ишаки и мулы46.

В конце I века Ван Чун написал два очерка, в которых осудил привычку воспевания древней Чжоу как самой великой династии. Не забыл он покритиковать и династию Хань. Он обратил внимание на то, что при дворе династии Хань принимали экзотическую дань из отдаленных земель, о которых при Чжоу китайцы вообще ничего не знали. По мнению Ван Чуна, престиж и влияние, подкрепляемое получением таких редких предметов, служит показателем превосходства правителей Хань над всеми предыдущими династиями47.

Престижность всего причудливого не обошла стороной и саму китайскую религию. Места соприкосновения между людьми и духами находятся на краях земли. Их следует искать либо в вертикальной плоскости на вершинах гор, либо в плоскости горизонтальной – на плавучих островах востока и горных кряжах запада. Эти вотчины обитания бессмертных существ и духов населяют те же самые необычные животные и растения, которые появлялись в человеческом мире как предзнаменования или особый дар. В рассказах о бессмертном дворе Царицы-Матери Запада обращается особое внимание на деревья из нефрита и других драгоценных камней, а также на необычных животных, которые обитали при ее дворе в изобилии. Всех этих лисиц о девяти хвостах, крошащих эликсиры бессмертия кроликов, танцующих лягушек и посыльных птиц также изображали в ханьских похоронных произведениях изобразительного искусства как в виде настенных резных фигурок, так и в бронзовых «деревьях с монетами вместо листьев».

Из своей исходной сферы политической и религиозной жизни поклонение экзотике распространилось на ханьскую элиту и даже простолюдинов. К наступлению периода Восточной Хань предметы иноземного изготовления вызывали очарование у представителей всех слоев китайского общества. В конце I века историк Бань Цу писал своему родственнику по имени Бань Чао, числящемуся покорителем Средней Азии, о запредельных ценах на среднеазиатские ковры и лошадей в китайской столице. В середине II века н. э. император Лин проводил свой досуг в юрте степного кочевника, возведенной в его дворце. Его к тому же приводили в восторг одежда, блюда, музыка и танцы кочевых дикарей48. Подданные императора охотно перенимали пример своего владыки.

Белую пудру (названную «варварским порошком»), ставшую обычным предметом косметики в ханьском Китае, а позже в Японии, китайцы позаимствовали у иноземных народов. Музыкальные инструменты, такие как пипа, привезли из Средней Азии, а новые сорта фруктов и молочных продуктов позаимствовали для китайского кулинарного искусства у запада и севера. Последней, в самом конце правления династии Хань, из Средней Азии и через юго-восток в Китай поступила буддистская религия. Сначала связанный с Царицей-Матерью Запада как спасительного божества с западного края мира Будда и его учение превратились в самую влиятельную иноземную экзотику, принесенную в Китай за первые века н. э.

Глава 7

Родственные связи

Распад расширенных семей (семей, состоящих из двух и более поколений, достигших самостоятельности, члены которой живут вместе или в непосредственной близости и пользуются единым хозяйством) начался с упразднением дворянства времен династии Чжоу правителями Сражающихся царств. Эти правители попытались максимально увеличить число домашних хозяйств, вносящих в казну подати и предоставляющих взрослых мужчин, подходящих для исполнения воинской обязанности. Правители династии Цинь отличились активным использованием налоговой политики для поощрения расчленения домашних хозяйств и учреждения нуклеарной семьи (состоящей из супругов и их детей, находящихся на содержании у родителей) как основной ячейки общества империи. Чаще всего в составе такой семьи насчитывалось пять или шесть домочадцев. В самом начале правители династии Хань продолжали проведение такой политики, и малочисленная нуклеарная семья превратилась в основную единицу учета жителей и производительного труда в обществе Западной Хань.

Такого рода политика претерпела изменения в период Восточной Хань в силу серьезного влияния на придворных классической китайской теории и культа сыновнего благочестия. Тогдашнее правительство признало идеалом совместное проживание нескольких поколений родственников, хотя на практике это означало, что семьи родных братьев должны жить самостоятельно (не вести общее хозяйство), а хоронить их полагалось, как правило, на родовом кладбище. В результате сформировалась модель сплоченного проживания родственников в одном месте, а суть нуклеарной семьи как основной хозяйственной единицы при этом осталась прежней. Существование семей, состоявших из многочисленных родственников, служило показателем важности происхождения для сохранения союзов многочисленных домашних хозяйств. Однако группы проживающих в одном доме родственников того периода китайской истории состояли из мужа с женой и детей, а иногда еще пожилого родителя, живущего при их семейном хозяйстве. В случае с семьей, состоящей из многочисленных родственников, такой престарелый родитель обычно жил отдельно.

На протяжении раннего имперского периода истории Китая кровнородственные связи сопровождались возникновением напряженности между отдельными семьями и родственниками по мужской линии. Причина этого лежала в фундаментальном противоречии принципов, определявших наследственную собственность в этих двух сферах родства. Происхождение или родство по мужской линии, как оно описано в классике обряда и отображено на фресках родовых храмов, определялось наследованием от отца к сыну на протяжении всех поколений. Перед нами предстает мир мужчин, в который женщины входят только в качестве приложения к их мужьям. Китайская семья, напротив, определялась в первую очередь отношением мужа к жене и только во вторую очередь отношением родителей к детям. В семейной сфере женщины пользовались огромным влиянием как жены, а как матери обладали еще большей властью.

Происхождение представляло собой письменно закрепленное явление, хранителями которого служили эрудиты, питавшие интерес к структурам родства. Однако единицей, в рамках которой люди фактически существовали и поддерживали родственные связи, оставалось домашнее хозяйство. Противоречия между этими двумя моделями отравляли все стороны жизни китайской семьи, а также выходили наружу в сферы экономики, политики и религии.

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии