Сопоставление стратегий, используемых в директивных РА в английской и русской коммуникативных культурах

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 33 из 49Следующая ⇒

Различия в выборе языковых средств и их предпочтительность свидетельствуют о разных коммуникативных стратегиях, используемых в данных РА английскими и русскими коммуникантами, что в свою очередь вызвано разными социально‑культурными отношениями в сопоставляемых лингво‑культурах и, главным образом, разным уровнем дистанции власти, то есть вертикальной дистанцией.

Английские коммуниканты демонстрируют тенденцию к снижению, минимизации воздействия на собеседника, свидетельством чему является относительно небольшое количество прямых побудительных высказываний (в среднем 26 %) и интенсивное использование стратегий дистанцирования, таких, как:

– косвенность высказываний;

– уклончивость;

– предоставление слушающему видимости опции (в действительности, как и в русской коммуникации, такая опция отсутствует);

– вывод говорящего, а иногда и слушающего, из дискурса;

– представление побуждения как необходимости, вызванной объективными факторами;

– подчеркивание более высокого статуса адресата (в ситуации 1 «автоинспектор – водитель») при помощи обращения sir,  используемого в настоящее время в очень ограниченных коммуникативных ситуациях, главным образом, при обращении нижестоящего к вышестоящему (This is a no parking zone, sir / You can't leave it here, I'm afraid, sir / Would you mind moving it, sir?).  

Косвенность высказывания достигается как при помощи использования вопросительных конструкций, на долю которых в нашем материале пришлось в среднем 61 % высказываний (в ситуации 2 и 4 около 100 %), так и другими средствами, среди которых:

– модальные глаголы: Would you mind moving your car, please?/ Would you please open your book?/ Can (Will) you run down to the shop for me? / Can (May) I have the menu please?;

– сослагательное наклонение: Could (Would) you go down to the shop?/ Could we have the menu? / Now if you would all open the textbooks;

– будущее время: You'll have to move it / I'm afraid you are going to have to move it;

– различные модификаторы: Could you please run to the shop?/ Could you possibly go to the shop for me? /Sorry, sir, but you are breaking the law. You can't leave it there, I'm afraid;  

– дистанцирование адресата от побуждаемого действия: Could we have the menu, please?/If you wouldn't mind opening your book;

– дистанцирование обоих участников коммуникативного акта от действия, для чего используются третье лицо и пассивный залог: Well, sir, it will have to be moved. / It is parked illegally, it has to be moved.

Ирреальная модальность смещает все отношения, в результате чего побуждение часто исходит якобы не от говорящего, а совершать действие будет якобы не слушающий. Если же высказывание имеет объектную ориентированность, то использование говорящим вопросительной конструкции, модальных глаголов, условного наклонения и различных модификаторов направлено на то, чтобы показать его неуверенность в возможности совершения данного действия. Таким образом, реализуется стратегия «будьте пессимистом» ('be pessimistic').

Часто побуждение сопровождалось объяснением причины, указанием на вызванные парковкой трудности: It's blocking traffic / It's in the way /It's causing an obstruction/I'm afraid it's blocking that entrance. Таким образом говорящий указывал на вынужденный характер делаемого им побуждения, что также в некоторой степени смягчает его импозитивность.

Русские коммуниканты, как показал материал, стратегии дистанцирования используют весьма незначительно. Явное предпочтение отдается прямому побуждению (прямые побудительные высказывания в среднем составили 78 %).

Говорящий свободно демонстрирует свою власть и не предпринимает попыток минимизировать воздействие на собеседника. Особенно это характерно для ситуации 3 (учитель – ученики), где императивные высказывания оказались единственным способом выражения побуждения (100 %).

Косвенные побуждения встречаются в двух ситуациях: в ситуации 2 (посетитель – официант), что проявляется в относительно большом количестве вопросительных конструкций (40 %) и в некоторой степени (20 %) в ситуации 4 (мать – сын). В этих ситуациях говорящий предоставляет слушающему видимость выбора, используя конструкции, содержащие семантическую опцию (Вы не могли бы принести меню? / Ты не сходишь в магазин?). Однако развернутых реквестивных конструкций типа Would you mind going to the shop, please? (Не возражал бы ты сходить в магазин, пожалуйста?) в русском материале не встретилось. В ситуациях 1 (автоинспектор – водитель) и 3 (учитель – ученик) косвенные побуждения не использовались вовсе (не считая единичных случаев в ситуации 1).

Русские коммуниканты минимизируют давление на собеседника в значительно меньшей степени, чем англичане. Для этого используются прежде всего модификаторы (пожалуйста, будьте добры), которые, однако, имеют более сильное прагматическое значение, чем английское please, и переводят требование в формальную просьбу (в прагматическом плане подобные высказывания представляют собой смягченное требование). В ситуации 1 (автоинспектор – водитель) использовались средства усиления воздействия (немедленно, сейчас же), что подчеркивает высокий статус автоинспектора (во всяком случае, в его собственном восприятии).

Такая стратегия, как вывод говорящего и/или слушающего из дискурса (дистанцирование от действия), для русской коммуникации не характерна.

Таким образом, если английские коммуниканты демонстрируют тенденцию к косвенному выражению команды, делают акцент на форму, русские отдают явное предпочтение прямому побуждению, форма которого соответствует содержанию.

Наш материал полностью подтверждает высказывание Р. Нофсингера (см. [Nofsinger 1991]) относительно того, что команда или приказ основываются на тех же правилах, что и просьба, единственным исключением является то, что власть говорящего при этом должна быть очевидна [Nofsinger 1991: 25]. Однако следует отметить, что это касается в большей степени английской коммуникативной культуры.

Английские коммуниканты, даже обладая властью над слушающим, не используют своего статусного превосходства, не демонстрируют свою власть, а наоборот, пытаются ее нивелировать, избегая прямого воздействия на адресата. Таким образом, с одной стороны, они соблюдают принцип равенства, с другой – демонстрируют уважение к личной автономии собеседника, то есть ведут себя в соотвествии со своими коммуникативными ценностями.

В русской культуре, отличающейся более высокой вертикальной дистанцией, при асимметричных отношениях в пользу говорящего последний реализует свое статусное преимущество в полной мере и еще более прямо, чем в просьбе, оказывает воздействие на собеседника. Более высокая дистанция власти, с одной стороны, и отсутствие зоны личной автономии, с другой, дают ему на это право. На речевом уровне оно проявляется в виде прямых побудительных высказываний. Попытки снизить коммуникативное давление на собеседника минимальны.

Таким образом, причины столь разного поведения англичан и русских в рассмотренных ситуациях кроются в разных социально‑культурных отношениях и культурных ценностях.

Данные различия, как было показано выше, сказываются на стилях коммуникации и делают русский стиль прямым и категоричным, ориентированным на содержание; английский – косвенным и неимпозитивным, ориентированным на форму, на соблюдение дистанции, на сохранение лица.

Чтобы сгладить эти стилистические различия и приблизиться к английскому стилю коммуникации, желательно учитывать следующие коммуникативные правила.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов