В западной Европе вместе с русскими изгнанниками

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 6 из 7Следующая ⇒

Советские войска заняли Прибалтику, Польшу, Румынию и Болгарию. Советская армия вошла в Югославию. Митрополит Анастасий, как глава Русской Зарубежной Церкви, не мог и не желал попасть в плен к безбожникам и со множеством преданной ему паствы отбыл в Германию. С Синодом отбыла и его охранительница – Курская чудотворная икона Божьей Матери. Она покинула Белград 8 сентября 1944 года, пробыв в Югославии без малого четверть века.

Первым этапом в ее шествии на Запад был город Вена. Там она пробыла вместе с Синодом несколько месяцев. Вена в это время очень часто подвергалась воздушным бомбардировкам. И вот, милостью Царицы Небесной, и в этом неправославном городе начали твориться те же чудеса, что и в Белграде: те квартиры, куда приглашали икону, и те люди, которые ее приглашали, оставались целыми и невредимыми, хотя подчас находились в центре бомбардировок.

Вот как описывают очевидцы Божественную литургию под градом бомб:

«…К началу литургии, которую служил митрополит Анастасий, церковь наполнилась молящимися. Был пасмурный день. Шел снег. Несмотря на утро, было серо, как в сумерки. Но на душе у нас было легко и радостно: с нами Чудотворная икона, с нами наш любимый Первосвятитель.
Глаза молящихся впиваются в потемневший от времени лик Владычицы. У обоих клиросов стоят толпы исповедывающихся. «Белые» беженцы перемешались с пленными русскими, находившимися в Вене. Я думаю, что почти все, пришедшие в этот день в церковь, исповедались и приняли Святые Тайны.
Я была бесконечно счастлива моей встрече со ставшей мне родной Курской чудотворной иконой и с владыкой митрополитом и считала это добрым знамением. Молящиеся тихо перешептывались, выражая надежду, что в такой вьюжный день бомбардировки не будет. Увы, внезапно завыли сирены, и вскоре началась страшная бомбардировка.
Далекий гул взрывов (бомбили Флорисдорф, рабочую часть миллионного города) не прерывал литургии. Спокойно подавали возгласы первосвятитель и священники. Торжественно пел хор. Даже самые пугливые и слабые духом не покидали церковь. С нами был Бог. Глаза всех с упованием взирали на икону и на кроткий лик владыки.
Разрывы бомб приближались. Сотрясалась церковь, дребезжали стекла. У всех молящихся были торжественно спокойные лица. Люди принимали св. причастие, подходили приложиться к Чудотворной иконе и под благословение кроткого старца-владыки митрополита. Служба окончилась, и одновременно был дан отбой. В руках выходящих были иконки Чудотворной нашей Заступницы и просфоры.
Хлопьями падал снег. По небу расползалось зловещее черное облако дыма. Рядом пылали дома. Картина была ужасная. Все кругом горело, ибо были брошены зажигательные бомбы. Улицы были буквально завалены битым стеклом. Прямо перед собором, а также наискосок от него горели дома. За собором и рядом с ним упали несколько бомб, в соборе же ни выпало ни единого стеклышка…»

Через некоторое время Синод и митрополит Анастасий переехали в город Мюнхен. Произведя некоторую реорганизацию Синода и наладив его работу, митрополит Анастасий немедленно по получении швейцарской визы, вместе с Чудотворной иконой, отбыл в Женеву, дабы установить связь со всеми частями Русской Зарубежной Церкви, так как из Германии почтовая связь с заграницей еще не существовала. Прибытие митрополита Анастасия в Женеву было исключительно важным событием в жизни Русской Зарубежной Церкви.

Из Швейцарии митрополит Анастасий сразу телеграфировал епископам по всему русскому зарубежью о своем прибытии в Женеву с Чудотворным образом «Знамение», указав, что Русская Зарубежная Церковь должна оставаться независимой от Москвы, и просил не поддаваться агитации большевистских агентов, и тем спас Зарубежную Церковь от возможного разложения. Чудотворная икона, по прибытии в Женеву, была передана митрополитом на временное хранение монашескому братству преп. Иова Почаевского, которое сняло на окраине Женевы небольшой двухэтажный дом, где устроило домовую церковь и некое подобие монастыря, с ежедневными службами. Братство в это время готовилось к отбытию в США.

В Европе тогда было очень неспокойно. Многие опасались, что большевики соблазнятся временной беззащитностью Курской Коренной иконы и попытаются ее захватить. Поэтому архимандрит Серафим умолял владыку митрополита отпустить икону с братством в США хотя бы на время, пока в Европе не наступит определенное спокойствие.

Владыка колебался. С одной стороны, ему было жалко расставаться со святыней, которая около 20-ти лет пребывала в Синоде и являлась как бы символом единства Зарубежной Церкви, с другой стороны, положение в Европе действительно внушало большие опасения, и было вполне естественно отправить на некоторое время в более безопасное место такую великую русскую святыню. В то же время жаль было лишать церковного общения с иконой огромную массу русского верующего народа, находящегося в очень тяжелом положении, особенно в Германии, где начались массовые выдачи русских беженцев большевикам.

Архимандрит Серафим предложил владыке изготовить точный список с иконы для утешения гонимых православных людей, а сам образ все же увезти в недоступное для большевиков место. Владыка митрополит благословил иконописца начать работу.

Иконописец братства иеромонах Киприан, ныне архимандрит, подвизающийся в Троицком монастыре в Джорданвилле, с благоговением и усердием взялся за это святое делание. Отслужили молебен Владычице и осторожно сняли ризу с чудотворного образа. Обнаружилась старая, сильно поврежденная червоточинами доска, лицевая сторона которой была почти сплошь черной от вековой копоти, и только едва просвечивали контуры венчиков и одежд Богоматери и Младенца. Ликов Их совершенно не было видно. Сплошной копотью были покрыты и края иконы, на которых должны были находиться изображения пророков.

Как писать список, когда почти ничего не видно? Доложили митрополиту. Он прибыл в обитель, посмотрел… Отец Киприан, будучи не только опытным иконописцем, но и хорошим реставратором, стал просить благословение осторожно отмыть копоть с иконы.

Владыка митрополит возразил: – Что вы, что вы! Если в России столько лет никто не решался коснуться иконы, как же мы можем осмелиться такое сделать.

Отец Киприан принялся за работу и изготовил доску точного размера. Надо приступать к писанию иконы. А что писать, когда ничего не видно? Покрыть все черной краской и сделать несколько едва заметных штрихов?

Опытный иконописец буквально не находил себе места, размышляя над решением поставленной перед ним задачи. И вот, в одно раннее утро, когда братия еще спала, он неожиданно решился, взял теплую воду и осторожно, чистой тряпочкой, попробовал отмыть верхний левый угол иконы. Появилась позолота венчика царя Давида. Это воодушевило отца Киприана, и он, позабыв про все на свете, про запрещение митрополита и возможные последствия, лихорадочно и вместе с тем осторожно, часть за частью, начал отмывать икону. Постепенно показались все пророки, чудной работы искусных изографов царя Феодора Иоанновича. У большинства сохранились лики, одежды и даже надписи на свитках.

Наконец, самое страшное и ответственное – лики Царицы Небесной и Богомладенца. Видно, было на то соизволение Пречистой Девы: легко открылся Ее чудный лик, вместе с ликом Ее Божественного Сына, а равно и золото Их одежд. Работа была окончена, и обновленный образ засиял дивным светом мягких древних красок. Строг лик Богоматери. Неземная мудрость запечатлена на высоком челе Богомладенца.

Отец Киприан разбудил архимандрита Серафима и позвал к себе в иконописную, сославшись на очень важное дело. Когда архимандрит увидел икону, то не поверил своим глазам. То, что вчера было черной старой доской, теперь горит, сияет и светится, ласкает, умиляет и проникает в сердце солнцесиянным, горнонебесным, благодатным светом.

Оба воздали благодарение Царице Небесной. Но как доложить владыке митрополиту? Ведь было совершено явное непослушание. Едва дождавшись времени, когда можно было ехать к владыке с докладом, отец Серафим ради такого случая нанял такси и поехал умолять владыку приехать в монастырь по одному важному, не терпящему отлагательства делу. Не сказал по какому – побоялся.

Владыка, видя сильно возбужденное состояние отца Серафима, не расспрашивал; молча собрался и поехал. Его привели наверх в мастерскую, где на камине стояла обновленная Чудотворная икона, а при ней старшая монастырская братия, как бы на страже.

Первосвятитель был поражен случившимся. Долго и молча созерцал он дивный образ. Потом медленно повернулся и едва слышно ласково молвил: «Изредка и непослушание бывает полезно»…

Отслужили молебен Божией Матери, и отец Киприан с особым рвением принялся за работу над списком. Легко и радостно воспроизвел он точную копию не только лицевой, но и обратной стороны иконы – постаревшее дерево, трещины и червоточины. На лицевую сторону положил он краски с такой же мягкой блеклостью, какая была на самой иконе.

Когда работа была закончена, то было очень трудно отличить саму икону от ее списка, особенно с некоторого расстояния. Дождавшись приезда митрополита, посещавшего обитель не реже двух раз в неделю, его повели в иконописную и показали две иконы, стоящие рядом. Отец Серафим в шутку предложил владыке выбирать любую из них.

Владыка Митрополит подошел к иконам, внимательно на них посмотрел, взял в руки сначала одну, потом другую, взглянул на их обратные стороны, надеясь по ним узнать, какая же подлинная. И спереди, и сзади обе иконы выглядели совершенно одинаково. Тогда первосвятитель поставил обе иконы на место и несколько встревожено попросил отдать ему настоящую.

Конечно, владыку немедленно успокоили и указали ему признаки, по которым можно различить иконы. Чтобы положить преграду возможным дальнейшим недоразумениям, владыка митрополит благословил отщепить от Чудотворной иконы с обратной стороны небольшой кусочек и вделать его в серебряной оправе в список.

Подлинник, с которого удалось сделать фотографию, немедленно был облечен в свою ризу, а для списка, трудами иноков Пимена и Алипия, была сооружена еще одна серебряная риза, похожая на настоящую, но не такая массивная.

Владыка Митрополит начал готовиться к возвращению в Германию, где положение несколько стабилизировалось и где находился Синод, а братство должно было выехать в США. Монахи пытались было снова упрашивать владыку отпустить с ними икону, однако владыка решительно отклонил все моления, указав, что икона в Германии нужнее, дабы духовно подбодрять и утешать десятки тысяч наших несчастных соотечественников, за которыми, как за зверями, охотятся чекисты из репатриационных комиссий. Первосвятитель прозорливо заметил, что настанет время, когда Чудотворная икона посетит Америку, а пока пусть предтечей ее отбудет туда этот ее точный список.

Между тем сама Чудотворная икона, водворившись в Мюнхене во Владимировской домовой синодальной церкви, стала истинным «приятелищем сирых, странников предстательницей, благой утешительницей всех, прибегающих к ней с усердием и верою». Много чудес свершилось в это время от Чудотворного образа Божией Матери.

Начался массовый отъезд за океан, и перед Чудотворной иконой ежедневно служились напутственные молебны. С чувством разлуки с самым дорогим и светлым, прощались люди с любимой иконой, увозя с собой, как ее благословение, ее маленькие, освященные на ней, копии.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману