К.Ф. Кетлинский Тезисы лекций по вопросам

Самохин Степан Леонтьевич, унтер-офицер, большевик, один из создателей революционной организации на крейсере «Аскольд» в 1916 г. в период его ремонта во Франции в г. Тулоне. За революционную пропаганду был  списан в штрафную береговую команду. Летом 1917 г. прибыл на Мурман, до прихода крейсера «Аскольд» из Франции служил на Иоканьгской военной базе. В сентябре 1917 г. избран в Центральный комитет Мурманской флотилии от команды крейсера «Аскольд». С ноября 1917 г. по февраль 1918 г. председатель Центромура, в феврале 1918 г. выехал в Петроград.

Вчера, часа в два дня, когда мы, члены Центромура, обедали в помещении Центромура, один из членов последнего сообщил, что адмирал передал по телефону, что просит сейчас созвать общее собрание Центромура и что он, адмирал, придёт на собрание по весьма важному делу. Я сейчас же отдал распоряжение всем членам Центромура занять свои места. Через несколько минут в Центромур пришёл адмирал. По приходе он сделал доклад, что пароход «Дора», шедшая на Мурманск, находится в 100 милях отсюда у берегов Норвегии. Английское адмиралтейство отдало распоряжение, сообщил адмирал, о возвращении парохода обратно в Англию. «У меня сидит адмирал Кемп, - сказал адмирал, - и мы имели с ним переговоры о задержании «Доры», но так как «Дора» имеет слабый беспроволочный телеграф, то она вряд ли примет наше требование о её возвращении на Мурманск». Адмирал объяснил, что английский адмирал согласился на отмену распоряжения о возвращении «Доры», только просит гарантию сохранения грузов и доставки их по месту назначения. По сведениям в Англии, грузы расхищаются на Мурмане и по Мурманской железной дороге. После доклада адмирала, нами было решено дать полную гарантию сохранения грузов, идущих из-за границы, на Мурмане и по линии железной дороги до Званки. А для задержания «Доры» было решено послать срочно миноносец, который окажется более способным и готовым к выходу, на борту какового миноносца должен быть английский офицер; последнему прибыть в 6 часов в Александровск. Мы составили текст телефонограммы и передали её в Александровск за подписью адмирала Кетлинского и председателя Самохина, причём нами был рассчитан ход «Доры» и ход миноносца; миноносец должен был следовать вдоль берегов Норвегии, всё время вызывая «Дору» по беспроволочному телеграфу. После всего этого адмирал спешно пошёл к себе. Мы же готовились к открытию общего собрания морских команд в […][45] Кольской роты. Секретарь Рахчеев перепечатывал спешно текст гарантии, данной от Центромура адмиралу (английскому) Кемпу, какой документ при сём представляю[46]. Но не прошло и пяти минут, как нам сообщают по телефону от набаза из кабинета его в необходимости подачи скорой помощи адмиралу, который находится в квартире набаза и который ранен. Мы поспешно бросились бежать к набазу. По прибытии туда мы застали адмирала лежащим на кожаном кресле в столовой. Адмирал лежал на спине, закинув голову, и с открытыми глазами. Мы поспешно его перенесли на кровать в соседнюю комнату. Мною было отдано распоряжение послать за врачами. Когда адмирала положили на кровать, он сказал: «Остановите кровь», - и слабым голосом, но вполне сознательно просил, чтобы ему дали чего-нибудь усыпляющего. Адмирал просил снять с него сапоги, причём правой ногой сам пытался снять сапог с левой ноги. Мною и Носковым сапоги были сняты. Когда я затем вышел из кабинета на улицу в окружении врачей, то увидел жену адмирала, которую сопровождал флаг-офицер адмирала Рабут. Они были остановлены мною. Флаг-офицер поехал с одним из матросов в лазарет, вернулся с сестрой милосердия. Когда я вернулся с улицы на квартиру набаза, то адмирала застал ещё живым. Я отдал приказание, чтобы лишние люди не входили и не нарушали покоя. Мною были поставлены два члена Центромура […][47] и Брызгалов для этой цели. Вскоре адмирал скончался. Я должен был идти на открытие общего собрания морских команд в кольской столовой[48], что я и сделал. Придя на собрание, оповестил о совершившемся факте. Много я говорить не мог, так как был сильно взволнованным, покинул собрание, исходя из того, что нужно отдавать другие распоряжения. Придя к набазу, было решено перенести тело адмирала в его кабинет в здание штаба. Убийство адмирала было полнейшей неожиданностью и произвело на нас слишком сильное впечатление, потому что все общественные организации слишком надеялись на хорошие стороны адмирала, и его деятельность нам доказала ту громадную пользу для России и процветания Мурманского края, которую приносил адмирал. Все общественные организации смотрели на него не как на адмирала, а как на единственного нашего общего сотрудника для блага России. Частые слова адмирала были: «Не допустить на Мурман частных предпринимателей для использования богатств Мурманского края». Адмирал был ярым противником вторжения других капиталистов (и иностранных капиталистов). Его идея была: основать на общих артелях[49] с помощью государственного кредита рыбопромышленность, звероводство и вообще оживить край и дать тем родине источник новых средств. Тот богатый материал, собранный адмиралом, по вопросу о дальнейшем значении Мурманска и его развитии, свидетельствует о задачах покойного адмирала.

ГАМО, ф. П-2393, оп. 2, д. 185, л. 1-3. Фотокопия с незаверенной машинописной копии.

№ 4