Марта / 4 апреля 1899. Вторник четвертой недели Великого Поста

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 5 из 146Следующая ⇒

Утром «коочёо» Семинарии Иван Акимович Сенума неприятно по­разил своим рассказом. В Семинарии случилась кража: у Тита Косияма пропали 50 сен, и он заподозрил Феодора Янсена. Янсен, оскорбленный этим, напился пьян и весь вечер буянил вчера, даже после десяти часов, когда Иван Акимович ушел к себе на квартиру, у забора его дома слышался бушующий Янсен и уговаривающий его товарищ Ирино.

— Что делать?

— Янсен не виноват в краже?

— Не виноват. У пего были деньги, но полученные от его опекуна, господина Саввы Хорие.

— Заставьте Тита Косияма извиниться перед ним в присутствии всех учеников в столовой. А потом скажите,— несправедливое подозрение обидело Вас; этим отчасти извиняется Ваше безобразное поведение вчера, тем не менее Вы виноваты в пьянстве, грубости и позоре для всего заведения, и потому не можете остаться без наказания. Будете без обеда,— Но кто же вор?

— До сих пор не открыто. Можно только думать, что виною табако­курение; крадут друг у друга на табак.— Как истребить табакокурение?

— Кроме уговаривания, других средств нет в нашем распоряжении. Старайтесь убеждать, с младшими говорите строже... — (Но способен ли на все это Иван Акимович?)

В десять часов пришел о. Семен Мии, и я, отпустив Накая, вновь говорил с ним по поводу миссии Окамото Риуноске. Три пункта он должен исследовать касательно религий: 1. отношение государства к религии; 2. отношение религии к воспитанию; 3. внутреннее устройство (сосики [?]) каждой религии. Это его официальное дело. Частное — исследование политики разных стран, но до этого нам с о. Мии нет дела.— Я подтвердил ему, что сказал прежде,— что отпущу его, чтобы Окамото имел полную возможность с помощью его узнать православ­ную веру и Церковь. Нужно будет ему справить духовное платье, которо­го, то есть рясы, у него нет. Снабдил его книгами, которые он просил, и больше того. Именно: дал «Московский сборник» Константина Петро­вича Победоносцева, тот самый, который получил от него с о. Сергием Глебовым; сказал, чтобы о. Мии перевел все, что заключается там, к сведению Окамото, а книжку, чтобы по возвращению в Японию, вернул мне; дал «Историю России» Соловьева, учебник его; рассказы про ста­рое время на Руси Петрушевского, учебник географии Белохи. Окамото послал в ответ на его подарок мне: альбом Лазовского «Киевский Собор Святого Владимира», оставленный здесь о. архимандритом Сергием, из которого несколько изображений мы уже позаимствовали в наши бро­шюры (я уже выписал еще прежде два экземпляра подобного альбома, которые, вероятно, и придут): четыре японских богословских книги, которые прежде не были посланы ему, и «Всеобщий календарь» за ны­нешний год.

Наказал я о. Мии известить меня дней за двадцать до выезда их из Японии, чтобы иметь время приготовить рекомендательные письма. После завтрака мы с ним распрощались, и он отправился обратно в Кёото, взяв еще деньги на отъезд по своим Церквям в Танго и Тонба.

Часу в третьем были с визитом капитаны «России» А. М. Доможиров, «Владимира Мономаха» князь Ухтомский и аудитор Артемьев, будущий издатель газеты в Порт-Артуре. Ухтомский рассказал: 1. как в Нагасаки, когда он стоял там, консул Костылев отнесся к нему с просьбою при­слать судового священника для погребения одной православной христи­анки, японки, умершей там. Ухтомский совсем готов был отпустить священника и сделать все, что нужно для достодолжного совершения похорон, но Костылев больше не просил; оказалось, что умершую со­жгли (вероятно, похоронили родные по-буддийски или же приготовили пепел к отпеванию в своей родной Церкви); 2. как он хоронил идолов в Порт-Артуре. Храм нужен был для другого назначения, потому велели китайцам убрать буддийских истуканов; они нашли место для перенесе­ния их, но такое грязное, что Ухтомский говорит,— «я не решился пере­нести, а предложил поступить с идолами как-нибудь иначе»; тогда бонза и китайцы предложили зарыть их в землю, почему капитан велел матро­сам осторожно снять их с мест, завернуть в рогожи и опустить в выры­тые ямы. Матросы так и поступили. Только туфля с ноги у главного идола упала, о чем они и доложили: «Ваше Высокоблагородие, туфля с ноги спала». Капитан велел и ее вместе со всем погребсти. Идолы были золоченые; главный из них «в высоту этой комнаты», указал капитан, рассказывая (значит, не менее тринадцати фут).

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности