Февраля 4 (17) Священномученик Димитрий (Кедроливанский)

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 62 из 86Следующая ⇒

Составитель игумен Дамаскин (Орловский)

Священномученик Димитрий родился 15 мая 1890 года в селе Шарапово Егорьевского уезда Рязанской губернии в семье псаломщика Василия Никодимовича Кедроливанского и его супруги Любови Ивановны, урожденной Перехвальской, она была в храме просфорницей. По окончании духовного училища Дмитрий поступил в Рязанскую Духовную семинарию, но окончить ее не пришлось: умер его отец и мать попросила сына вернуться домой, как единственного кормильца, так как на ее иждивении осталось трое детей.

Дмитрий поступил в Троицкий храм в селе Шарапово псаломщиком, здесь он прослужил несколько лет. Дмитрий Васильевич женился на Александре Никандровне Преображенской и был направлен псаломщиком в храм в селе Кузнецы Егорьевского уезда; в 1922 году он был переведен в Троицкий храм в селе Шарапово, а в 1925 году рукоположен во диакона к этому храму. В том же году отец Димитрий был приговорен к штрафу за выступление на общем собрании против самообложения. В 1929 году он был арестован и приговорен к пяти годам ссылки за то, что не сумел уплатить в срок сельскохозяйственный налог. Ссылку он был отправлен отбывать в город Козлов Тамбовской области, куда за ним уехала и вся семья. В Козлове он стал служить диаконом. Это было время, когда два года в области был неурожай и наступил голод. Люди в поисках пропитания старались хоть как‑то передвигаться и часто умирали на ходу на улицах города. Голодала и семья отца Димитрия, и дело дошло до того, что одна из дочерей от голода уже не вставала с постели.

Архиерей предложил отцу Димитрию поехать служить в храм в село, — предполагалось, что там он найдет хоть какое‑то продовольствие. Тот согласился и был рукоположен во священника ко храму в селе Сычевка.

Когда отец Димитрий служил в селе Сычевке, в его священнической практике был случай, который он запомнил на всю жизнь. Умерла в его приходе женщина, и родственники на третий день пригласили его к себе домой совершить отпевание. Покойница лежала в гробу, и отец Димитрий начал совершать чин отпевания. Вдруг он увидел, что рука покойницы пошевелилась, он подошел к ней сбоку и увидел, что она открыла глаза. Он прекратил отпевание, женщина приподнялась из гроба и спросила:

— Батюшка, а что это вы пришли?

Отец Димитрий, смутившись, сказал:

— Я пришел посмотреть, как вы себя чувствуете, и соборовать.

— Нет, я вижу, не за тем вы пришли. Нет. — И она встала.

Жители села после этого спрашивали, что она видела в загробном мире, и она, что могла сказать, отвечала. Она скончалась после отпевания через две недели, довершив все, ради чего Господь продлил ее жизнь.

За две недели до окончания срока ссылки к отцу Димитрию пришел председатель сельсовета и предупредил: завтра вам принесут большой налог, и тогда вы не сможете выехать, так как за неуплату налога вас будут стараться опять посадить. В ту же ночь семья собрала все вещи, нашли лошадь с возницей и уехали в Шарапово. Здесь в Троицком храме настоятелем в это время был протоиерей Николай Сперанский, и отец Димитрий стал служить вторым священником, поселившись с семьей в доме псаломщика, так как их собственный дом власти отобрали. Но отец Димитрий смиренно относился к происходящему, он и его семья понимали, что это не какая‑то случайная несправедливость, а идет гонение на всю Церковь и страдать приходится всем. В 1936 году отец Димитрий испросил благословение архиерея на служение в другом селе, так как в Шарапове ему стало трудно содержать семью с пятью детьми, и архиерей направил его в храм во имя святителя Николая в селе Круги, где служил в это время престарелый священник, который через полгода ушел за штат. Приход состоял из самого села и трех деревень и был бедным, так что у прихожан часто не было средств платить за требы. Бывало, умрет человек, скажут:

— Батюшка, надо бы похоронить.

— Ну что ж, конечно похороним, — ответит отец Димитрий.

— Да денег у нас нет.

— Ну о чем речь. Надо хоронить, похороним.

То же самое было, когда приходили крестить. Близкие крещаемых в это время боялись идти в крестные, и крестными — почти трети села — стали дети священника.

Летом 1937 года гонения на Русскую Православную Церковь усилились, и с осени того же года сотрудники НКВД стали собирать сведения о священнике. Председатель сельсовета дал НКВД справку, что священник заставлял старушек «ходить по дворам и собирать деньги для церкви и их запугивал, в случае если не соберут они денег, то церковь закроется». Допрошенная следователем уборщица храма, монахиня, показала, что священник говорил: «Колхозник работает много, но за свою работу получает мало, весь урожай советская власть заберет и колхознику ничего не оставит. Духовенству жить стало трудно, религию советская власть притесняет. Кедроливанский восхвалял воспитание в старой школе и, возводя клевету на советское воспитание детей, говорил:«При советской власти дети стали распущенными, раньше дети были воспитаннее и старших почитали»».

В 1937 году отца Димитрия пригласили в гости. Здесь присутствовал местный милиционер. Отцу Димитрию предложили выпить, что было лишним, и между ним и милиционером завязался спор, и в результате милиционер сказал священнику: «Ну, завтра я тебя посажу!»

За два месяца до ареста власти стали вызывать отца Димитрия на «беседы» и предложили ему снять с себя сан, публично выступить в клубе с заявлением о снятии сана и написать заявление об этом в газету, обещая, что в этом случае не арестуют его. Отец Димитрий категорически от этого предложения отказался. Супруга отца Димитрия со своей стороны стала его уговаривать, чтобы он все же снял с себя сан, так как в противном случае трудно будет поставить детей на ноги, которым всюду чинят препятствия в получении образования, как детям священника, но и этим уговорам он не поддался.

Отец Димитрий был арестован в час ночи 20 января 1938 года и заключен в тюрьму в городе Егорьевске. Незадолго перед этим священнику пришлось уплатить полагавшийся налог, и после его ареста семья осталась без средств к существованию. Александра Никандровна очень горевала и не знала, как теперь прокормить себя и детей, но в тот же день стали приходить один за другим прихожане и приносить деньги. Некоторые говорили: «берите, матушка, я батюшке должна за похороны», «я за крестины», а многие и так жертвовали по любви и уважению к пастырю, так что средств на первое время хватило.

В тюрьме работал надзирателем молодой человек из села Круги, он сообщил матушке, где находится отец Димитрий, и передал от него записку. Матушка в свою очередь написала мужу записку и передала через надзирателя, а отец Димитрий написал ответ. В одном из последних писем он написал, чтобы ввиду зимы ему принесли валенки, а сапоги он отдаст. Дочери священника разрешили передать в тюрьму валенки и вынесли сапоги.

На допросе следователь сказал священнику:

—Следствие располагает данными о том, что весной 1937 года вы среди колхозников занимались восхвалением жизни при царском строе и клеветали на советскую власть.

—Жизнь при царском строе я не восхвалял и клеветой на советскую власть не занимался, — ответил священник.

— Вы признаете себя виновным в предъявленном вам обвинении?

—Нет, не признаю, так как контрреволюционной клеветой я не занимался.

11 февраля 1938 года тройка НКВД приговорила отца Димитрия к расстрелу, и администрация тюрьмы намеревалась перевезти его в числе других заключенных в одну из тюрем в Москву. Надзиратель, узнав об этом, сообщил матушке, чтобы кто‑нибудь пришел к 12 часам ночи к воротам тюрьмы — отца Димитрия будут перевозить. Хозяйка дома, где жила семья священника, собрала узелочек с едой для передачи священнику. На улице бушевала метель, когда в 12 часов ночи распахнулись ворота тюрьмы и оттуда вышла колонна заключенных, человек двадцать, окруженная сворой собак. Дочь Клавдия стала смотреть, не увидит ли она отца… Священник шел среди заключенных в третьем ряду и окликнул ее. Увидев отца, она попыталась передать ему узелочек с едой, но как только она приблизилась к колонне, собаки начали рваться с поводков охранников и не допускать близко. Так ей и не удалось его передать. Отец Димитрий, глядя на дочь, закричал: «Клава, иди домой! Иди домой!» До станции было два километра, и дочь пошла вслед за колонной, не в силах оставить в таком положении отца. Заключенных подвели к вагону, окна которого были закрыты частой решеткой. Отец Димитрий, поднимаясь в вагон, обернулся и закричал дочери: «Клава! иди домой. Иди домой, я скоро вернусь». Он был перевезен в Бутырскую тюрьму, и 15 февраля тюремный фотограф сфотографировал его.

17 февраля 1938 года отец Димитрий был привезен на полигон Бутово под Москвой и помещен в барак. Сотрудник НКВД сверил по фотографии отца Димитрия, этот ли человек перед ним, и тут же объявил, что тройкой НКВД он приговорен к расстрелу. Затем вывел его из барака и передал палачам, которые повели священника к краю рва, начинавшегося в нескольких десятках метров от барака. Священник Димитрий Кедроливанский был расстрелян и погребен здесь же, во рву, в безвестной общей могиле.

ИСТОЧНИКИ:

ГАРФ. Ф. 10035, д. П-51062. Пэнэжко Олег, священник. Егорьевский уезд. Храмы Егорьевского и Шатурского районов. Ликино–Дулево. Б. г. С. 33.

Февраля 4 (17) Преподобномученица Анна (Ефремова)

Составитель священник Максим Максимов

Преподобномученица Анна родилась 25 марта 1882 года в деревне Гнездилово Курской губернии в семье крестьянина Афанасия Ефремова.

В 1903 году она стала послушницей Московского Скорбященского монастыря, что располагался близ Бутырской Заставы.

В монастыре Анна пребывала до 1928 года, когда советская власть окончательно разогнала монашескую общину, существовавшую как сельскохозяйственная артель. Послушница Анна вместе с другими сестрами поселилась в доме недалеко от обители. Труд швеи, которым она овладела, подвизаясь в монастыре, давал возможность зарабатывать самой и уделять часть средств на помощь нуждающимся.

17 января 1938 года, накануне праздника Богоявления, послушница Анна была арестована сотрудниками НКВД и заключена сначала в Бутырскую, а затем в Таганскую тюрьму.

Для дачи свидетельских показаний был вызван лжесвидетель, который подписал следующие показания: «Анну Афанасьевну Ефремову я знаю лет 10 как верующий и прихожанин церкви Рождества Богородицы… Ефремова являлась организатором монашествующего элемента в доме, где она проживала, играла главенствующую роль в организации вокруг себя скитской монашеской обстановки, среди окружающих ее лиц занималась рели–гиозной пропагандой… одновременно с этим Ефремова среди окружающих ее лиц систематически проводила контрреволюционную агитацию, направленную против партии и советской власти… так, например, Ефремова говорила:«Советская власть, прикрываясь конституцией, где говорится о свободе отправления религиозных обрядов, на самом деле устраивает гонения на религию и арестовывает ни в чем невинное духовенство, высылая их не знаю за что. Вот если бы меня сослали, это было бы неудивительно».

Начался допрос послушницы Анны.

— Следствие располагает данными о том, что вы оказывали помощь монашкам, высланным за контрреволюционную деятельность. Вы это подтверждаете? — спросил следователь.

— Я действительно оказывала материальную помощь монахиням, высланным за контрреволюционную деятельность. Так, например, я посылала посылки монахине Екатерине Белогубцевой, высланной в Казахстан.

— Следствие располагает данными о том, что вы среди окружающих вас лиц вели систематическую контрреволюционную агитацию о якобы имеющем место в СССР гонении на религию, а также на всех верующих, в особенности на духовенство и монашествующих, — вы это подтверждаете?

—Да, я. заявляла: конституция Советского Союза о свободе вероисповедания и исправления религиозных обрядов является ширмой, прикрывающей на самом деле гонения на религию и существующие в настоящее время сильные аресты ни в чем не повинного духовенства, а также монашествующих лиц.

— Ваше отношение к советской власти?

— Мое отношение к советской власти является враждебным, потому что она арестовывает монашествующих лиц, высылает ни в чем не повинное духовенство, закрывает церкви и вообще организовала гонение на религию.

— За что вы арестованы?

— Я считаю, что я арестована за то, что являюсь монахиней, которых сейчас арестовывают без всякой вины.

14 февраля 1938 года тройка НКВД приговорила послушницу Анну к расстрелу.

Послушница Анна (Ефремова) была расстреляна 17 февраля 1938 года на полигоне Бутово под Москвой и погребена в безвестной общей могиле.

ИСТОЧНИКИ:

ГАРФ. Ф. 10035, д. 19934.

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?