Символизм раннего А. А. Блока

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 7Следующая ⇒

▷ Похожие статьи

Как известно, на дельнейшую жизнь любого человека влияет его семья и воспитание. Александр Блок не был исключением. Его семья часто играла важнейшую роль в жизни поэта.

И сам Блок и многие мемуаристы, и ряд критиков и исследователей творчества Блока, писали об огромной роли «бекетовской культуры» в становлении поэта.

Прабабушка Блока вращалась в кругах известных поэтов-декабристов, таких как Дельвиг. Прадедушка был знаком с самим Пушкиным.

«Прекрасная семья Гостеприимство стародворянское, думы – светлые, чувства -простые и строгие», - говорил Блок о семье в которой вырос. Кроме того, все семья была связана с литературой. Две тети занимались переводами и даже сами писали стихи и рассказы.

Мать поэта очень любила литературу и сама любила сочинять.

Но в семье «господствовали, в общем, старинные понятия о литературных ценностях и идеалах». И поэтому маленький Саша Блок впитал в себя не новое искусство, а наоборот, исконно русскую, классическую литературу. Однако – что более важно, «новое искусство» в «бекетовском доме» не столько «не знали», сколько активно не принимали. Слова «декадент», «декадентский», часто встречается в переписке членов семьи, в их дневниках, семейных стихах и т.д., и всегда как «чужое» слово с иронической или резко отрицательной окраской. Бабушка поэта позднее сокрушается по поводу «декадентских» стихов любимого внука, сам Блок-подросток в духе семейных традиций высмеивает (действительно ему малоизвестную) «декадентскую» поэзию в своем рукописном журнале «Вестник».

Таким образам, первоначальное, воспитанное в «бекетовском доме» отношение Блока к «новому искусству» было не только вполне отчужденным, но и, по всей видимости негативным. Его первые опыты питала совсем иная поэтическая среда- традиции русской лирики XIX–в. И хотя на протяжении своего творчества Блок часто отрицал бекетовские традиции, его путь к поэме «Двенадцать» был одновременно связан с его постоянным возвращением к этим традициям, ставшими для поэта символом русской культуры XIX–в.

Первые стихи Блока (1897-1900), впоследствии объединенные им в цикл,

«Ante Lucem», не предвещают никакого «конфликта» с культурой Бекетовых. Эти стихи свидетельствуют о том, что Блок во многом учится у русских романтиков (Пушкин, Лермонтов) и лириков середины века(Фет, Тютчев). Хотя уже тогда создается особый стиль, который во многом тяготеет к символизму. Это, например, тоска по ушедшим культурам. И все же Блок 1898г. – 1990г. еще отнюдь не представитель «нового искусства».

Поэзия Блока, устремленная за красотой, весьма далеко от напряженного и осознанного индивидуализм декадентов. Поэтическая «картина мира» Блока еще только формируется и в целом традиционна.

Романтическое противопоставление поэта и людей:

Я – равнодушный серый нелюдим…

Толпа кричит – я хладен бесконечно

Толпа зовет - я нем и недвижен

Мотивы ранней разочарованности не мешают Блоку пламенно верить в счастье любви:

Теперь одной любви полны сердца,

Одной любви и неги сладкой…

Многие особенности раннего блоковского мироощущения, которые навсегда войдут в его творчество, органически идут от культуры XIX в.

Следующий этап в творчестве Блока - это время создания сборника. «Стихи о Прекрасной Даме». Воздействие «бекетовских» традиций сменилось глубоким чувством к Л.Д.Менделеевой, предреволюционными настроениями народа и впечатлениями от мистической лирики Вл. Соловьева – все это резко изменило мир Блока.

Начало 1900-х годов сразу определило место Блока как младшего символиста, пламенно верящего в спасение, преображение материального «царства, времени» вечной мистической Красоты:

Явись ко мне без гнева,

Закатная, таинственная Дева,

И завтра, вчера огнем соедини

В 1900-1901 г. Блок еще не связан ни с декадентами, ни соловьевцами: Только в 1902г. Блок знакомится с Мережковским, а через семью Соловьевых сближается с А.Бельем. Но уже с начала века, Блок внутренне противостоит влиянию «бекетовской» культуры. Им был пережит своеобразный конфликт «отцов и детей». Позднее он скажет «Нет у нас гения отеческого, зато с современностью очень соприкасаемся. Отцы громили нас… Страшна родителей кара… Позднее будет раскаянье. А того и не будет».

Первая попытка Блока критически оценить символизм относится к началу XXв.

До нашего времени сохранилась незавершенная статья Блока о русской поэзии(1901-1902). Цель этой статьи сам поэт определял так: «Следующий очерк не содержит в себе чего-нибудь стройно-цельного. Это критика от наболевшей души, которая стремится защитить от современников белые и чистые святыни».

В своей статье Блок соглашается с Мережковским, который считал, что символы, не вчерашнее изобретение парижской моды, а возвращение к древнему, вечному, никогда не умиравшему началу. Блок так же считает символизм начала XX века, современным видоизменением вечного и живого начала.

В статье Блок приходит к выводу, что символизм вышел из романтизма, но при этом символизм – не столько продолжение, сколько преодоление романтизма, который кажется поэту старинным и наивным мироощущением…

Подлинный символизм для Блока всегда был связан с поисками идеала, которым была, как и у всех «младших» символистов, «нетленная красота в окружении веры и вера в окружении красоты».

Но, разумеется, неизменно важнее поэзия Блока 1901-1902гг. «Стихи о Прекрасной даме»- одно из самых глубоких явлений символистического искусства в России и вместе с тем произведение удивительно самобытное, уникальное.

В своем сборнике Блок сумел создать реальное поэтическое единство различных символов. В стихах видно и напряженное ожидание полного обновления мира, и сочетание двух, противопоставляемых друг-другу миров, «мифического и реального».

«Стихи о Прекрасной Даме» нужно читать несколько раз. При первом прочтении они предстают как собрание вполне самостоятельных, хотя и отличающихся удивительным единством эмоций и стиля лирических стихотворений. При втором – в них раскроется единое повествование, а каждое стихотворение окажется его частью.

С одной стороны, «Стихи о Прекрасной Даме» являются художественным описанием вполне «земных» переживаний и любовных мук самого поэта, но с другой стороны в них раскрывается символистское ощущение мира, его понимание и пути развития вселенной.

Конечно, в сборнике могут быть выделены тексты, где господствуют мистические интерпретации изображаемого. Таково, например, знаменитое «Предчувствую Тебя. Года проходят мимо…» Здесь и эпиграф из Вл. Соловьева, и написания «Ты», «Тебя», и как бы «вынесенность» действия в пространства «неба», «закатов», подчеркивают тему страстного ожидания земных воплощений.

Вечной женственности и боязни того, что в миг воплощения «Она», «изменит облик», окажется во власти земного Хаоса. В других стихотворениях – и их довольно много,- напротив, заметнее связь с порядившими их реальными событиями. Например, «Не поймут бескорбные люди…», где упоминания «масок, смехов в окне и лирического «я», ожидающего «Всю ночь, всю ночь – у окна! – почти точно воспроизводят ситуацию ожидания поэтом своей невесты, ушедший на маскарад.

У Блока смысл одних стихотворений проникает в тексты других. В результате любовные, психологические, пейзажные, мистические планы повествования неразрывно связаны.

Таким образом «Стихи о Прекрасной Даме» нельзя рассматривать только как произведение «перерастающее» символизм. Напротив, во многом это - наиболее реальное воплощение творческий устремлений «нового искусства» XX в.

И все же основания увидеть в «Стихах о Прекрасной Даме» нечто, что не укладывалось символизм начала века – существуют.

В стихах Блока яркость и полнота изображения «земных» чувств иногда оттеняет мистику на задний план.

Например, в строках:

Ухожу в розовеющий лес…

Ты забудешь меня, как простила

Мы видим не только сложности взаимоотношений героя и Души Мира, но видим и теплоту «розовеющего леса», грусть разлуки-чувства самые земные.

В 1902 г. Блок уже предчувствует революцию и это чувство близости «несказанно» нового придает его стихам человеческую убедительность. В них живет ощущение, что новый мир уже при дверях:

К нам прольется в двери келий

Светлая лазурь.

И полны заветной дрожью

Долгожданных лет,

Мы помчимся к бездорожью

В несказанный свет.

В отличии от других символистов, у Блока «новый мир» лишен мистической туманности, что делает его живым миром красоты, любви и счастья.

И еще одна существенная особенность цикла, выходящая за рамки «Младшего символизма», «Стихи о Прекрасной Даме» ведут нас не в широкий мир «Нечаянной Радости», не в мир мистической утопии символистов, а в мир уединенный, райский сад первой любви, где живут только двое: лирический герой и объект его высокой любви… «Лирические персонажи» обретают яркость, определенность, выразительность чувств и эмоций. Читатель ощущает все чувства и переживания героев:

Я долго ждал – ты вышла поздно,

Но в ожидание ожил дух,

Ложился сумрак, но бесслёзно

Я напрягал и взор и слух

Когда же первый вспыхнул пламень

И слово к небу понеслось,-

Разбился лед, последний камень

Упал – и сердце занялось.

Ты в белой вьюге, в снежном стопе

Опять волшебницей всплыла,

И в вечном свете, в вечном звоне

Церквей смешались купола.

Эпизод встречи изображен так, что может быть истолкован как некий фантастический или мифологический случай. Но сами эмоции напряженною ожидания и бурной, головокружительной радости встречи, и возникший образ лирического «я», наделены «реальностью», то есть «остаются земными». Это кардинально отделяет поэзию Блока от поэзии Вл. Соловьева. У Соловьева герой является только носителем эмоций, не являясь при этом целостным характером, и не облагая индивидуальностью, а образ царицы миров вообще не поддается какому – либо «заземлению, не имеет реальных качеств». Уже позже у Соловьева появляется стихи, где «земное происхождение» героини сознательно подчеркивается, но соединение в ней и мистических, и реальных черт не достигается. Наконец, поздний Соловьев отказывается от поисков ценного в индивидуально человеческом:

реальность «лишь грубая кора вещества», под которой герой учится

… осязать нетленную порфиру

И узнавать сиянье божества

(«Три свидания»)

Художественная позиция Блока своеобразна: большинство символистов создали лишь глубоко индивидуальный образ лирического «я», однако замкнутого в «голубей» тюрьме бытия. Блок в «Стихах о Прекрасной Даме» создает высокий лирический образ-персонаж, выводящий поэта из этой «тюрьмы».

Итак, Блок в «Стихах о Прекрасной Даме» еще находится под сильным влиянием Соловьева. В цикле отобразились идеалы воплощенной Красоты, «нового мира», перерожденного Красотой. Но все же, в создании цикла большую роль сыграли и прочные связи Блока с русской культурой XIX в., которые возникли задолго до обращения поэта к «новому искусству».

Круг исканий (1903-1906гг.).

Следующий этап становления Блока и новый этап его отношения к символизму 1903-1906г. В это время становится заметной парадоксальность и самобытность Блоковского пути. С одной стороны, именно теперь, в годы написания стихотворений, позднее образовавших цикл «Распутья», формирования текстов второго сборника Блока -«Нечаянная» радость(1907), создания трилогии лирических драм (1906), начинается действительный отход поэта от мистического утопизма соловьевства – первый шаг к будущий попытке разрыва с символизмом. С другой стороны, для Блока заканчивается время «одиноких восторгов». Его вводят в свой круг «метры» символизма: весной 1902г. он знакомится с Мережковским, Блок является посетителем Религиозно – философских собраний; он ходит на знаменитые среды Вяч. Иванова и в годы первой русской революции испытывает чувство близости к нему и увлечение идеями «мистического анархизма». В 1904г. после поездки в Москву, Блок сближается с Московскими символистами: с Брюсовым и особенно с кружком молодых московских поэтов – аргонавтов (А.Белый, С.Соловьев и др.); на 1903-1906г. падают так же переписка, знакомство, начало, апогей и спад дружбы с А.Белым.

Таким образом, Блок был восторженным последователем «нового искусства» в годы, когда имя его оставалось почти неизвестным в символистических кругах и среди читателей, а время затухания мистических зорь совпало с тем, что все большое число людей стало воспринимать Блока как яркого и подающего надежды поэта - символиста.

Просыпающийся интерес Блока к революционной современности, к людям и социальным проблемам настоятельно ставил вопрос о соотношении действительности и поэтического идеала Блока. Ведь революция совсем не была похожа на «лучезарный взор» Девы, Зари, Купины.

И эта предреволюционная действительность настойчиво и с разных сторон врывалась в жизнь и в творчество Блока. Его современник С. Бобров пишет:

«Блок гораздо глубже своих собратьев по символизму пережил 1905г.» Отрывок из дневника М.А. Бекетовой позволяет уточнить вопрос о изменении блоковского мировоззрения: «Сашура говорит о величии социализма и о падении декадентства в смысле ненужности. За общественность, за любовь к ближним.»»

Университетские волнения, впечатления от одиноких прогулок по дьявольскому», но одновременно манящему Петербургу, особенно – от его окраин, события 9 января – все это определило кардинальные сдвиги в мировоззрении Блока. Определенную роль сыграли и новые литературные впечатления – прежде всего от сборника Брюсова «Urbi et orbi» Брюсов указал Блоку совершенно новый поэтические пути к изображению реальности, современных городских будней, современного человека.

В это время Блок критикует «соловьевство» и «петербургскую мистику» Мережковских.

Летом 1903г. Блок пишет А. В. Гиппиусу: «Мы с вами… страшно нагромоздились тревожными теориями. Надо бы подраться с теориями» Мистические теории противопоставляются Блоком «жизни» и «счастью». Но вместе с тем отрицания этих «мистических теорий» сводится к отрицанию «теорий вообще, т.е. неизбежно ведет к «декадентству».

Однако Блок в те же годы резко критикует и «декадентство» - как в русском символизме и так и в себе самом.

«Начинаю совсем не выносить декадентство»; «Ненавижу свое декадентство и бичую его в окружающих» и т.д. – неустанно повторит он. Но в 1903-1906гг., в отличии от последующих этапах эволюции Блока, отрицание «декадентства» зачастую означают попытку вернуться к утопии о спасающей мир Красоте.

Такие же противоречия обнаруживаются и в творчестве Блока: Блок цикла «Распутья», сборника. «Нечаянная радость» неуклонно отходит от веры в «Прекрасную даму», которая «отошла без возврата. Но пути его пока - это демонические «распутья»», и «действительность», «повседневность» к которым приходит Блок «Пузырей земли» и

«Города» – это царство хаотического, злого («Город»):

Город в красные пределы

Мертвый лик свой обратил,

Серо-каменное тело

Кровью солнца окатил

Или этически нейтрального, вечного («Пузыри земли»)

Одинокая участь свята.

Это Вечность сама снизошла

И навеки замкнула Уста

Блок по отношению к этому царству зла не становится, в отличии от других символистов, в позу романтического отвержения мира. Подобно «принимающим» мир «декадентам» Брюсову и Бальмонту и символизму соединявшему «соловьевство» и мистический анархизм, Вяч. Иванову, Блок упивается миром «земли». В земном Блок притягивает его страстность, - то солнечная:

Солнцу, дерзкому солнцу, пробившему путь,-

Наши гимны, и песни, и сны – без числа!

Золотая игла!

Исполинским лучам пораженная мгла!

Опаленным, сметенным, сожженным дотла - Хвала!

То восторги петербургских ночей:

Пускай невинность из угла

Протяжно молит о пощаде

Даже революция с таких позиций первоначально представала как веселый праздник разрушения и смерти:

Что же! Громче будет скрежет,

Слаще боль и ярче смерть!

Вместе с этими, можно сказать «декадентскими» настроениями, Блок все же хочет верить в грядущее повторение «мистических зорь» и пробуждение «спящей царевны». Он пытается соединять идеалы «Души Мира» и революции:

О, дева, иду за тобой -

И страшно ль идти за тобой

Влюбленному в душу свою,

Влюбленному в тело свое?

Или другое:

Казалось, вверху разметались одежды,

Гремящую даль осенила рука…

И мы пробуждались для новой надежды,

Мы знали: нежданная Радость близка!

Стихотворения, где нисхождение в мир Красоты отождествляется с сотворением царства всеобщего счастья:

Мы все, как дети, слепнем от света

И сердце встало в избытке счастья.

……………………………………….

И Дева-свобода в дали несказанной

Открылась всем – не одним пророкам!

Так все мы - равные дети вселенной,

Любовники Счастья…

-особенно интересны. В них Блок стремился вернуться в «детский» непротиворечивый мир «соловьевской гармонии»- прославить будущее как мир не только Красоты, но и добра, справедливости, истины.

Но эти попытки оказались несостоятельными. Процессы, происходившие в блоковском творчестве, были необратимыми.

Создается впечатление замкнутого круга колебаний между «соловьевством» и его «теорией», декадентским отрицанием любых «теорий», апологией полной свободы человечества. Среди этих колебаний вырисовывается основная линия пути.

Эволюция Блока может быть представлена как смена целостных «картин мира», в каждой из которых лежит образ, характеризующий представление об основном начале мира. Для раннего Блока таким образом являлась «Вечная Женственность», для Блока периода первой русской революции – «символ стихии».

Пафос «стихии» - основного начала бытия – свойственен был, конечно, не одному Блоку; это – существенная черта символизма эпохи революции 1905. В типично блоковском воплощении «стихия» - это начало нерассудочное, постигаемое интуитивно, связанное с красотой и ее энергией. Энергия эта обычно проявляется в разрушении, но и силы разрушающие, и возникающий от их действия «стихийный» мир – прекрасны. Впрочем «стихия» живет и в городе, составляя его глубинную сущность, прорывающуюся сквозь внешнюю мертвую кору:

Он спит, пока закат румян,

И сонно розовеют латы.

И с тихим свистом сквозь туман

Глядится змей, копытом сжатый.

Среди стихотворений о «стихии» выделяются произведения революционной темы. «Стихия» здесь – это народные массы, вышедшие на улицы «из тьмы погребов», загадочные и непонятные («их речи – словеса незнакомых поречий»).

С ними у Блока сразу же связываются поэтическое представление о будущем: мир стихии – грядущее, быть может уже стучащееся в дверь:

Пусть заменят нас новые люди!

В стихотворении «Подымались из тьмы погребов», написанном 10 сентября 1904г., смена настоящего мира будущим, стихийным представлена как мирная, без борьбы:

Не стерег исступленный дракон,

Не пылала под нами геенна

Такой подход характерен для Блока кануна революции. Он виден в «Барке жизни» (1904 декабрь) и в поэме «Ее прибытие» (1904 декабрь).

Однако с 1905г. образ «стихии» как народа существенно меняется. Теперь со «стихией» связываются образы социальных катаклизмов, радостного разрушения, борьбы и гибели:

Шли на приступ. Прямо в грудь

Штык наточенный направлен.

…………………………..

Рядом пал, всплеснув руками,

И над ним сомкнулась рать.

Кто-то бьется под ногами,

Кто - не время вспоминать.

Одновременно с исчезновением иллюзий мирного прихода нового образ «стихии» получает свой законченный поэтический облик: стихийные катаклизмы природы (бури, вьюги, грози) и катаклизмы социальные объединяются единой символикой (ср. «ропот темы» и «ропот волн»).

В стихотворениях 1904-1905г. особенно заметно и то, что Блок в годы первой русской революции все чаще обращается к традициям русской литературы XIX в. Под влияниями этих «традиций» образы «стихий» претерпевают еще одно существенное изменение: первоначально «стихия» наделялась по преимуществу такими характеристиками, как красота, динамизм, сила – теперь «стихийных мир» и его герои выступают и как объект сострадания, и как носители чувств человечности.

Серые прохожие усердно проносили

Груз вечерних сплетен, усталых стертых лиц.

……………………………………………

Умерла и вновь в дождливой сети тонкой

Зычные, нестройные звучали голоса.

Кто-то поднял на руки кричащего ребенка

И, крестясь, украдкой утирал глаза…

Меняется и отношение к реализму. Новый подход искусству, формирующийся в эпоху «Нечаянной радости», Блок уже в 1912г. склонен называть: «фантастическим (или мистическим)» реализмом.

Блок стремится к синтезу«разнообразных культурных традиций – черте, присущий значительно более широкому кругу явлений, чем поэтика символизма.

1903-1906гг. – один из самых динамических периодов блоковском эволюции.

Блок начинает путь пламенным приверженцем символизма испытывает и преодолевает воздействия «петербургских мистиков», затем обращается к тем символистским произведениям, которые наиболее отчетливо связаны с настроениями предреволюционных лет. К концу периода Блок как бы завершает круг исканий внутри символизма. Его искания теперь связываются с устремлением от символизма – к Достоевскому, Л.Толстому и – в конце концов – к Пушкину. На этом пути и формируется Блок «третьею тома» художник, выявивший все лучшие творческие задатки символизма, выведший его на новые дороги русской культуры и в то же время отказавшийся от всего, что мешало другим символистам выйти на эти дороги.

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии