Солодовников Дмитрий Николаевич

↑

▷ Содержание

Стр 1 из 5Следующая ⇒

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

(НИУ «БелГУ»)

Солодовников Дмитрий Николаевич

Военная деятельность Византии на Балканах в IX - Х веках. Тактика и стратегия Византийской армии в вооруженном противостоянии с Русью и Болгарией.

Диссертация на соискание академической степени

Магистра

Направление подготовки

030600.68 История,

программа «Классическая и византийская традиция»

Научный руководитель

кандидат исторических наук,

доцент Е.А. Семичева

Рецензент

кандидат исторических наук

И.Г. Оноприенко

Белгород 2012

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ ……………………………..…………………………...……3

ГЛАВА 1. Основные характеристики состава, вооружения и тактики Византийской армии в IX -Х веках ……………………..19

1.1.Численность и состав сухопутных сил армии Византии ко второй половине Х века…………………………………………………….. …19

1.2. Вооружение, стратегия и тактика Византийской армии в военных действиях в Болгарии во второй половине Х века…….……………………….31

ГЛАВА 2. ЦЕННОСТНЫЕ КАТЕГОРИИ ПРАГМАТИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ ДРЕВНИХ РИМЛЯН ПЕРИОДА ПОЗДНЕЙ РЕСПУБЛИКИ - ПРИНЦИПАТА ПО ДАННЫМ ЛИТЕРАТУРНОЙ ТРАДИЦИИ ………………………………………...……..………48

2.1. Специфика отношения древних римлян к труду в литературных сочинениях…..……………………………………...…………………………..48

2.2. Ценностный статус категории «богатство» в произведениях римских писателей……………………...…………………………………………..65

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ……………………..………………………………….91

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ……..………………………..94

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы. Одной из фундаментальных основ любого государства является армия. Значимость этой государственной структуры наиболее велика для позднеантичных – раннесредневековых государств. Зачастую, главным фактором выживания государства на мировой арене того времени, являлась его армия. Причем решающую роль имела не столько количественная составляющая вооруженных сил, сколько их качественная сторона. Состав и вооружение армии любого государства менялся пропорционально изменению внутреннего государственного курса, внешним угрозам и ходу прогресса во всех сферах государственной, хозяйственной и общественной деятельности. По ходу эволюции армии можно проследить и ход прогрессивных (регрессивных) изменений всего государства.  Армия Византии в этом аспекте наиболее репрезентативна. Сложно найти другое государство в IX - Х веках, армия которого играла бы настолько значимую роль в мировой военной культуре. Вооруженные силы Византии являлись прямыми потомками Римской армии, унаследовавшими от предшественницы структуру, технологии и богатейший стратегический и тактический опыт ведения боевых действий. Оппонентами Византии в военных действиях становилось множество государств, которые располагались в различных климатических зонах, чьи армии коренным образом отличались от армии Византии по составу, устройству, вооружению и способу ведения войны (стратегическая и тактическая составляющие). Во множестве вооруженных конфликтов, обладая качественными (а иногда еще и количественными) преимуществами, армия Византии тем не менее не всегда успешно решала поставленные перед ней задачи, а зачастую терпела сокрушительные поражения от государств менее развитых в военном искусстве. Наиболее репрезентативен в этом отношении является период противостояния во второй половине Х века Византии Руси и Болгарии на территории последней. Актуальность выбранной темы обусловлена необходимостью применения новых подходов в изучении военного искусства Византии его сильных и слабых сторон в контексте определенных вызовов, встававших перед армией Византии в период активных боевых действий на Балканах. Изучение и анализ способов и подходов к решению поставленных перед византийской армией задач, адекватность предпринимаемых действий и актуальность оценки противника в различных ситуациях, позволяет характеризовать армию Византии с точки зрения ее эффективности и возможности реализации ее потенциала в решении поставленных перед ней задач. Значимую роль в изучаемом аспекте играет качественный и количественный показатель уровня вооружения как византийской армии, так и ее противников. Детальное изучение факторов, формировавших уровень военного дела в Византии дает более четкое представление об эффективности Византийской армии и степени ее развития.  Система ценностей представляет устойчивую фундаментальную структуру общественного сознания: убеждения, привязанности, нравственные принципы поведения, жизненные приоритеты. Она пронизывает собою культуру общества и культуру его социальных групп[1]. Она является также осью сознания индивида, обеспечивающей устойчивость личности, преемственность определённого типа поведения и деятельности; это важнейший фактор, детерминирующий мотивацию личности и механизмы её поведения.

Ценности являются обобщёнными кодексами индивидуальной и общественной жизни, которые обусловливают политические, нравственные, мировоззренческие убеждения индивидов и групп относительно того, что является для них достойным желания. Ценности играют существенную роль в интегрировании системы личности и социокультурной системы, обеспечивая их адекватность[2].

В настоящее время значение идеалов как элементов системы ценностной ориентации личности существенно возрастает, ввиду существования различных взглядов и мировоззренческих установок. Отсюда вытекает потребность в более глубоком их изучении. Общества древности представляют собой репрезентативный материал для решения такого рода задач, так как происходящие в них культурно – исторические и социальные процессы характеризуются высокой степенью завершенности.

Ни одна из древних культур и ни одно древнее общество не похожи на современное так, как античность. «Античная культура оставила нам бессмертные образы нравственного величия, гражданской доблести»[3]. Еще Ф.Ф.Зелинский сравнивал античную культуру с дубом, который «глубоко пускает свои корни в почву», потому что из нее он черпает силу, которая дает ему возможность подниматься в небеса. Нам близка и понятна по духу античная культура, которая также является одной из сил, формирующих мировоззрение европейского человека[4].

Со времени появления понятия «античность» в эпоху Возрождения и на протяжении нескольких столетий в европейской культуре не проводили строгого разграничения между греческой и римской культурой, или, если быть точнее, римская культура объявлялась лишь бледной копией великой греческой, а сами римляне - людьми не способными к оригинальному творчеству в сфере искусства, литературы, мысли. Однако с течением времени на первый план выдвигается процесс взаимодействия римской и греческой культур. Особый интерес представляет с этой точки зрения история римской культуры, поскольку, несмотря на всевозможные влияния и сильно выраженную эллинизацию, римляне сумели сохранить свою индивидуальность. Вышесказанное актуализирует исследования, направленные на выявление своеобразия римской культуры и, прежде всего, ее мировоззренческих основ.

Актуальность выбранной темы обусловлена также необходимостью применения новых подходов к изучению античного наследия. В центре внимания истории повседневности находится комплексное исследование повторяющегося, «нормального» и привычного, конструирующего стиль и образ жизни у представителей разных социальных слоев, включая эмоциональные реакции на жизненные события и мотивы поведения. Повседневность – первична, безусловна для всех людей, везде и всегда, хотя и неоднородна, неодинакова по содержанию и значению. В понимании философа она – «природно-телесное и лично-общественное бытие/поведение человека, необходимая предпосылка и общий компонент всех остальных форм людской жизнедеятельности»[5]. Чтобы лучше разобраться в явлениях повседневности, в частности, в нравственных ценностях, мы обращаемся к историческому нарративу как форме социального взаимодействия, понимания и культурного опыта.

Степень разработанности проблемы. Попытки Попытки понять систему римских ценностей предпринимались в исторической науке с начала 70-х гг. XX в., и многие авторы, даже не обозначая римскую аксиологию как предмет своего исследования, в той или иной степени затрагивали эту проблему. Однако обобщающих трудов до сих пор не создано, и систематизированное представление о ценностных ориентациях древних римлян эпохи поздней республики и принципата отсутствует.

Авторы либо вообще не вводят понятие ценностей и описывают идеальнонравственные ориентиры римских граждан в этических, моральных категориях[6], либо пытаются противопоставить древнегреческие и древнеримские ценностные ориентации[7]. Оптимально в плане аксиологических исследований выглядят попытки показать «душевные движения» римского народа в процессе его исторического развития, выявить наиболее устойчивые и, напротив, подверженные трансформации ценностные ориентиры[8]. Система ценностей римлян, по утверждению С.Л.Утченко, несмотря на явления «камуфляжности», связанные с ориентаций на традицию, на опыт предков, претерпевала изменения, как под воздействием внешних факторов, так и по мере усложнения жизни римского общества, особенно в кризисные, переломные моменты римской истории[9].

С.Л.Утченко также отмечает, что ценности древних римлян могли не только последовательно сменять друг друга, – они могли сосуществовать, создавая взаимоисключающие оппозиции по мере углубления противоречий между личностью и обществом.

Одним из первых в отечественной науке приступил к изучению истории древнего мира «изнутри», «глазами» ее создателей Г.С.Кнабе. Он сделал ряд ценных замечаний о категориях престижности как о совокупности мотивационных механизмов деятельности и кодексов индивидуального поведения[10]. По мнению Г.С. Кнабе, в Древнем Риме категории престижности не были интимно-духовными; напротив, они были направлены на общественное признание и воздаяние Honos – почета, славы, награды, похвалы. В силу своего характера категории престижности имеют экстравертивный характер: они ждут чужой оценки, признания и поэтому обратно пропорциональны содержанию культуры[11]. Система ценностей римского народа, существовавшая в республиканский период, тоже была экстравертивной, отмечает Г.С.Кнабе, и претерпела радикальные изменения только в период Империи. Отмечая такую важнейшую черту римского «национального характера», как открытость внешнему миру, способность к избирательному заимствованию, автор вплотную подводит нас к мысли о психоэмоциональной мобильности римлян и позволяет создать представление об одном из механизмов формирования римской аксиологической шкалы через преклонение перед греческой культурой, филэллинством.

Одним из механизмов, определявшим модель поведения древнего римлянина, следует считать ориентацию на «кодекс чести» политических деятелей, и, прежде всего, римских императоров. На это явление в идеологической жизни Римской империи обратила внимание Е.М.Штаерман[12].

А.В. Махлаюк[13] на основе широкого круга литературных и документальных источников рассматривает специфику римского воинского этоса, анализируя в гражданском обществе Рима представления, связанные с социально-политическими и морально-психологическими качествами воинов. В сфере воинских ценностей обнаруживается неоднозначное переплетение древних традиций и ценностных установок с новыми тенденциями в развитии военной организации Рима. Это относится, прежде всего, к традициям воинской дисциплины. Ее аксиологическое значение раскрывается через оппозицию между героической нормой, выраженной понятием «суровость», и разнообразными пороками, которые были результатом заискивания и потворства солдатам со стороны военачальников. Начиная с позднереспубликанского времени, в источниках все более настойчиво подчеркивается необходимость соблюдения определенного баланса между этими двумя полюсами. Автор подчеркивает: «Такие суждения показывают, что в условиях профессиональной регулярной армии дисциплина определялась не только и не столько суровостью, сколько продуманной организацией, систематическим обучением личного состава, строгой командной иерархией, корпоративной сплоченностью, различными льготами и поощрениями, перспективами карьеры и социального возвышения, а также авторитетом императора»[14].

В заключении А.В. Махлаюк отмечает, что традиции и ментальность армии по многим своим параметрам и компонентам непосредственно коррелируют с исконно римской шкалой ценностей. Разумеется, в профессиональной армии, как в определенной степени обособленном специфическом сообществе, формируется особый воинский этос, базирующийся на профессионально-корпоративных по своему характеру ценностях, в известной степени отрицающих или трансформирующих прежние идеалы. В то же время консерватизм военных традиций предопределял сохранение - хотя и в трансформированном виде - ряда базовых военно-этических понятий и институтов, закрепленных обычаем, военным правом и сакральными установлениями, которые были связаны с полисно-республиканской эпохой.

В монографии В.А.Квашнина[15] анализируется серия законов, известных под общим названием leges sumptuariae (от лат. sumptus, означающего чрезмерные расходы на роскошный образ жизни), которое на русский язык обычно переводится как «законы о роскоши». Всего в течении III в. до н.э. – I в.н.э. было принято более сорока таких законов. В античной традиции, пишет автор во введении, leges sumptuariae связывались с упадком нравов в римском обществе, и в исторической науке Нового и Новейшего времени они трактовались как меры, в которых нашел отражение процесс разложения традиционных норм морали и поведения. Благодаря начавшимся завоевательным войнам на западе и востоке Средиземноморья, фамилии, особенно принадлежащие к высшему классу, стали накапливать богатства в масштабах, не известных прежде Риму. Однако развитие этого процесса, по мнению В. Квашнина, вступало в противоречие с уже сложившейся системой ценностей (mos maiorum), в основе которых лежал социальный опыт и мировоззренческие принципы крестьянской массы римских граждан.

В рассматриваемый период, пишет автор, Рим переживает своеобразную бытовую революцию, вызванную сильнейшим воздействием эллинистической цивилизации. Соответственно, меняется и шкала ценностей, появляются новые представления о богатстве и престиже, изменяются материальные и духовные потребности. Особенно заметными становятся перемены в быту римской знати – нобилитета. Богатая военная добыча, захваченная в результате многочисленных победоносных войн, формирует в его среде привычку к роскоши и комфорту, характерную для городского быта эллинистического Востока[16]. В целом, отмечает Квашнин, систематическое принятие законов о роскоши было обусловлено рядом экономических, социальных, политических и идеологических причин. Законодатели вполне могли учитывать экономические интересы римского крестьянства, страдавшего от наплыва иноземной продукции. Не исключает он и стремление некоторых представителей нобилитета использовать законы о роскоши в качестве инструмента политической борьбы, в которой противопоставление «старых нравов» (prisci mores) «новым гнусностям» (nova flagitia) всегда было популярным сюжетом. Стихия постоянных пиров и неограниченного потребления была чужда традиционным нормам умеренности в быту и вызывала осуждение, как рядовых граждан, так и наиболее дальновидной части правящего класса, представители которого являлись инициаторами законов.

Различные аспекты решения вопроса о богатстве и собственности в римском обществе мы находим в исследованиях В. М. Смирина[17], Е. М. Штаерман[18], П. Бранта[19] М.Финли[20], Р.Голдсмита[21], О.Дилке[22].

Изучение менталитета будет неполным без понимания культурного контекста эпохи, ведь именно в этой сфере эволюция сознания проявляется в наибольшей степени. Наиболее информативными в этом отношении являются работы отечественных исследователей Ф.Велишского[23], Л.Винничук[24], К.Куманецкого[25], М.Е.Сергеенко[26], Я.Фальке[27] и зарубежных антиковедов М.Гранта[28], Ф.Коуэла[29], В.Фавлера[30] и П.Гиро[31].

Важным элементом исследования стала разработка теоретических ос-нований изучаемых аксиологических категорий для более объективного рассмотрения их роли в жизни древнеримского общества. С этой целью были привлечены монографии и научно-исследовательские статьи таких авторов как А.Г.Здравомыслов[32], Т.М.Михайлова[33], А.А.Ручка[34], Я.В.Крушельницкая[35], И.И.Чангли[36], О.И.Шкаратан[37], В.А.Ядов[38] и др[39].

В.С.Дуров, А.А.Кроник, М.И.Борецкий, М.Л.Гаспаров, И.М.Тронский[40] обозначили в своих работах подходы к изучению литературного наследия эпохи поздней республики - принципата и сатирических произведений, в частности.

Таким образом, данный круг исследований представляет наработки в заявленном проблемном поле. Проблема прагматических ценностей в представлениях древних римлян ни одним из современных отечественных и зарубежных исследователей не рассматривалась комплексно, что подтверждается отсутствием специальных работ. Кроме того, авторы практически не используют материалы исторической и литературной традиции. Данные факторы определяют новизну работы.

Объектом данной работы является древнеримская нарративная традиция – область реальности, в отношении которой применяется избранная методология для решения поставленной исследовательской проблемы.

Предметом работы выступают социально значимые этические категории как часть целостной аксиологической системы римлян и отношение к ним в исследуемых источниках.

Следует обратить внимание на то, что сложившаяся однажды система ценностных предпочтений личности и общества не остаётся неизменной. Она эволюционирует: постепенно или скачкообразно. Появляются новые ориентации или осуществляется переоценка всей системы. Это происходит с изменением условий жизни, ростом образовательного уровня,  расширением кругозора людей, накоплением жизненного опыта, внешне- и внутриполитическими процессами и т.д.[41] Поэтому такое изменение, то есть эволюция прагматических ценностей римского общества является структурным элементом предмета проводимого исследования.

Цель исследования – выявление ценностного отношения римлян эпохи поздней республики – принципата к труду и богатству. Из цели вытекают следующие задачи:

1) Изучить семантическое поле терминов, которыми обозначались категории «труд» и «богатство» в исторических и литературных сочинениях исследуемого периода.

2) Выявить специфику ценностного отношения древних римлян к труду в произведениях историков и литераторов.

3) Определить место категории «богатство» в древнеримской системе ценностей на основе данных исторической и литературной традиции.

4) Проследить эволюцию отношения древних римлян к труду и богатству в системе аксиологических установок общества.

В трудах междисциплинарной направленности особенно остро встаёт проблема выбора источниковой базы. Большинство авторов, обращающихся к предложенной тематике, апеллируют в основном данными философской традиции. Безусловно, такие данные наиболее информативны при изучении аксиологических установок общества, однако, они, во-первых, достаточно глубоко и разносторонне разработаны, а во-вторых, требуют специфических методов и подходов. Кроме того, данная группа источников зачастую представляет идеализированную, желаемую картину, а не объективно существующую реальность[42]. Поэтому нам представляется принципиально важным использование разноплановых источников: в основу данного исследования положены памятники эпохи различного характера – произведения римских историков, литераторов. Именно развитие историописания от Цезаря до Аппиана, даёт яркую картину изменений, происходящих в сознании римлян. Литературные произведения позволяют создать представление о принятых в обществе идеалах и жизненных ориентирах. При этом необходимо учитывать, какое влияние на авторов источников оказывали преобладающие в их среде (имущественной и профессиональной) аксиологические представления. Для выявления объективной картины мы предлагаем взять произведения авторов – выходцев из различных социальных групп, и занимающих разные общественные позиции. Наибольший интерес для нас представляют следующие группы источников:

· Историческая традиция. Чтобы наиболее полно выявить ценностный статус исследуемых категорий и проследить их эволюцию, мы изучаем разновременные произведения римских историков: Гая Юлия Цезаря[43], Гая Саллюстия Криспа[44], Тита Ливия[45], Гая Светония Транквила[46], Аппиана[47] и Корнелия Тацита[48].

Гай Юлий Цезарь (I в. до н.э.) родился в патрицианской семье из рода Юлиев, который играл немалую роль в истории Рима с древнейших времён. Знатная и культурная семья создала благоприятные условия для его развития. Широкое образование, грамматическое и литературное, давало Цезарю возможность быть деятельным не только в политике, но и в литературе. Литературная деятельность Цезаря в зрелые его годы была, однако, для него средством политического характера. Его произведения являются орудиями воздействия на общественное мнение, в том числе и на мировоззренческие установки граждан.

Гай Саллюстий Крисп (I в. до н.э.) происходил из плебейской фамилии. Он первым стал вводить в исторические произведения развёрнутые речи главных героев, призванные лучше оттенить их характер. Саллюстий стремился главным образом не к передаче фактов и событий в возможно полном и точном виде, а к изложению нравственного смысла событий и к поучению современников и потомства на основании уроков истории: он хотел, чтобы его рассказ произвёл известное впечатление на читателя, и сообразно с этой задачей обращал особое внимание на изображение характеров действующих лиц, побуждений, по которым они действуют, и нравственного состояния общества. Этот способ исторического повествования введён в римскую литературу впервые Саллюстием; затем он встречается у Ливия и, особенно, у Тацита.

Тит Ливий (59 г. до н.э. – 17 г. н.э.) родился в семье зажиточных граждан Патавии. Для понимания творчества автора важно, что происхождение из этого города ассоциировалось в Риме с нравственной чистотой [Plin. Epist. I, 14, 6; Marcial, Epigr. IХ,16, 8], старинной солидарностью гражданского коллектива, с верностью традициям республиканской свободы. В своей работе Ливий проповедовал именно такие нравственные ценности, в которых он видел залог возрождения Рима. Формулируя в прологе задачи задуманного труда, он писал: «Мне бы хотелось, чтобы каждый читатель в меру своих сил задумался над тем, какова была жизнь, каковы нравы, каким людям и какому образу действий — дома ли, на войне ли — обязана держава своим зарожденьем и ростом; пусть он, далее, последует мыслью за тем, как в нравах появился сперва разлад, как потом они зашатались и, наконец, стали падать неудержимо, пока не дошло до нынешних времен, когда мы ни пороков наших, ни лекарства от них переносить не в силах»[49]. Сформулированное здесь представление, согласно которому расширение владений и накопление богатств привели римлян к моральной деградации, все это в совокупности вызвало гражданские распри и войны и, наконец, предсмертный кризис республики, может рассматриваться как общее место римской историографии[50].

Гай Корне́лий Та́цит (I в. н. э.) родился в знатной семье, занимал посты квестора, претора и консула. Богатый жизненный опыт, запечатлевшийся в его высоко настроенной душе; яркие воспоминания старших современников о начале империи, прочно усвоенные его глубоким умом; внимательное изучение исторических памятников — всё это дало ему большой запас сведений о жизни римского общества в I в. н. э. Проникнутый политическими принципами старины, верный правилам древней нравственности, автор чувствовал невозможность осуществить их на общественном поприще в эпоху личного правления и развращённых нравов. Это побудило его служить благу родины словом писателя, повествуя согражданам об их судьбах и поучая их добру изображением окружавшего зла. Антиковеды называют Тацита историком-моралистом.

Гай Светоний Транквилл (конец I в. н.э. – середина II в. н.э.) принадлежал по происхождению к всадническому сословию. Автор приводит массу фактов из общественной и частной жизни императоров, примешивая сюда анекдоты и изречения. Светоний перечисляет добродетели и пороки каждого императора, а также отношение правителей к исследуемым нами категориям.

Аппиан Александрийский (II в.н.э.) занимал высокую государственную должность в Египте, после чего получил римское гражданство и был зачислен в сословие всадников. Автор пытается разобраться в сложнейших отношениях людей, которые возникали в переломную эпоху I—II вв. до н.э., когда римская государственность претерпевала жесточайший кризис и все ее основания фактически обновились (в том числе и система ценностей).

· Литературная традиция. Из всех жанров литературы, созданной в эпоху поздней республики - принципата, максимальную связь с социальной психологией населения имела сатира (сочинения Квинта Горация Флакка[51], Федра[52], Авла Персия Флакка[53], Петрония Арбитра[54], Марка Валерия Марциала[55], Децима Юния Ювенала[56], Бабрия[57], Апулея[58]). Изучаемые нами авторы происходили из различных слоев общества. Следовательно, мы можем проследить отношение разных социальных групп к выбранным ценностным категориям.

Представителем низовой «массовой» культуры являлся вольноотпущенник императора Цезаря Августа баснописец Федр (15 г. до н. э. – 70 г. н.э.), на основе произведений которого можно выявить статус труда и богатства в среде низших слоев римского населения.

Выразителем идей и вкусов небогатых, но культурных членов римского общества являются сын вольноотпущенника, впоследствии учитель и наставник римского народа Квинт Горация Флакк (65 – 8 гг. до н.э.), уроженец Испании, всадник Марк Валерий Марциал (ок. 42 – ок. 101 – 104 гг. н.э.), уроженец восточных провинций, добродушный юморист Бабрий[59] (первая пол. II в. н.э.) и образованный вольноотпущенник, адвокат, «независимый» обличитель, пессимист, уповающий на патриархальную старину Децим Юний Ювенал (ок. 60 – ок. 127 г. н.э.). Сатирические произведения Горация, Марциала, Бабрия и Ювенала позволяют выявить специфику отношения к труду и богатству средних слоев римского общества.

Тексты Авла Персия Флакка (34 – 62 гг. н.э., богатого всадника, одержимого философией стоицизма, бескомпромисного обличителя человеческих пороков), Апулея (II в. н.э., африканца, сына состоятельного чиновника, увлекавшегося риторикой и философией, обличителя пороков провинциального общества) и Петрония Арбитра (первая половина I в. н.э., приближённого императора Нерона, «арбитра изящества», приверженца праздного образа жизни) мы считаем репрезентативными, так как они отражают отношение к исследуемым категориям верхушки общества.

В исследовании применены следующие методы: общенаучный метод сравнительного анализа и основанные на нём историко-генетический и историко-сравнительный методы, необходимые для выявления эволюции системы аксиологических установок; а также собственно исторический метод комплексного анализа источников, необходимый для систематизации работы с имеющимися материалами. Кроме того, возможно применение методики изучения аксиологических установок путём эпистемологического анализа – выявление специфики этической категории на основе изучения семантического поля терминов, которыми обозначается та или иная ценность.

Применение методологии отечественного медиевиста А.Я. Гуревича[60], основанной на обнаружении основных универсальных категорий культуры (время, пространство, судьба, труд, богатство, справедливость, право и др.), представляется возможной при исследовании менталитета людей античности, так как европейская цивилизация Средневековья является непосредственной преемницей греко-римской цивилизации – именно античный мир выступил основным источником огромного культурного наследия.

С точки зрения изучения социальных ценностей наибольший интерес представляет период Поздней Республики – Раннего Принципата (II в. до н.э. – II в. н.э.), так как сохранилось большое количество источников этого времени, которые аутентичны и разноплановы. Они дают поле для сравнения, позволяют проследить эволюцию ценностных ориентиров римлян. Кроме того, выбранный период является переходным для римского общества. Изменения коснулись всех сфер жизни государства. В политическом устройстве это выразилось в смене республики империей, в экономической сфере – ростом богатств внутри страны,  а в духовной жизни - трансформацией ценностных установок жителей Рима. Это обусловило выбор хронологических рамок работы.

Практическая значимость  исследования  определяется  тем,  что его результаты  могут  стать  основой разработки спецкурсов в высшей школе и факультативных занятий в гимназиях и лицеях соответствующего профиля.

Апробация полученных в ходе изучения данной темы результатов осуществлялась в виде докладов на  научно-исследовательских  конференциях, среди которых следует  выделить «Дни науки исторического факультета – 2010,2011» (г. Киев),  «Студенческая наука Белгородчины»  (г. Белгород), «Каразинские чтения – 2010» (г. Харьков), «Одесские чтения: актуальные проблемы истории, археологии и этнологии» (г. Одесса, 2011),  «Образ прошлого: историческое сознание и его эволюция» (г. Воронеж, 2011),  «Белгородский диалог – 2010», «Кондаковские чтения III. Человек и эпоха: античность  – Византия – Древняя Русь» и «Классическая и византийская традиция – 2009, 2011» (г. Белгород). Результаты опубликованы в ряде работ: наиболее значимыми являются тезисы указанных конференций молодых учёных в г. Киеве, г. Харькове и г. Одесса, а также статья в сборнике  «Классическая и византийская традиция – 2011»[61].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, на основе данных исторической и литературной традиции было проведено исследование системы ценностей римского общества эпохи Поздней Республики – Принципата (II в. до н.э. – II в. н.э.). Используя методологию А.Я.Гуревича, основанную на обнаружении универсальных категорий общества, проанализированы богатство и труд как важнейшие прагматические ценности древних римлян. Особое внимание в работе было уделено эволюции данных категорий в представлениях древних римлян.

Система ценностей служила эталоном поведения личности. Любые отклонения от неё воспринимались как угроза, способная внести разлад в межличностные и «договорные» отношения с богами, привести к необратимым, губительным последствиям.

В результате проведенного исследования выявлено, что для обозначения категории «труд» римскими историками и литераторами использовались различные термины. Наиболее часто он обозначался как «labor», реже использовались синонимичные слова «opera» и «opus». Термин «aerumna» употреблялся при описании наиболее тяжких видов физического труда и выражал негативную нравственную оценку.

Труд традиционно делится на физический и интеллектуальный. В данной работе мы рассмотрели отношение древних римлян к занятиям физическим трудом, а именно, к следующим его видам: земледелие, скотоводство, ремесло. В результате нам удалось получить картину ценностного отношения римского общества к труду: историки и литераторы, за исключением Аппиана Александрийского, сходятся во мнении, что наиболее достойным занятием являлось земледелие, к ремеслу же, они относились с презрением, т.к. оно было связано с зависимым положением и воспринималось как некое сближение с рабским статусом. В целом, в эпоху Поздней Республики категория «труд» занимала довольно высокое положение в аксиологической шкале римлян. В эпоху Принципата любая физическая работа в иерархии ценностей занимает значительно более низкую позицию, поскольку большинство работ выполнялось зависимым населением (рабами, иностранцами, наемниками), и статус исполнителя снижает ценность деятельности в глазах свободных. В произведениях авторов данной эпохи отчетливо прослеживается, что праздное времяпрепровождение более значимо и ценно, нежели наполненные трудами будни.

Для обозначения богатства римляне использовали обычно термин «ludorum» или «opulentia». «Ubertas», «copia», «divitiae» - являлись понятиями изобилия, роскоши, пышности. При описании чрезмерных богатств мы встречаем слова «abundantia» и «largitas». Существовало два основных вида богатства и два пути его увеличения – неумеренная жажда денег (pecuniae cupiditas) и умножение семейного достояния (rei familiaris amplificatio).

В эпоху Поздней Республики богатство в большинстве случаев служило благим целям, и поэтому римляне ценили обладателей материальных ценностей. Период Принципата открыл дорогу неконтролируемому росту богатства и роскоши внутри знатных фамилий. Но вместе с тем возрастает и сопротивление этой тенденции, одной из форм борьбы с которой стало издание серии законов о роскоши. В тоже время и историки, и литераторы отмечают факт регулярного неисполнения данных нормативных актов. В этот период Рим переживает своеобразную бытовую революцию, вызванную сильнейшим воздействием эллинистической цивилизации. Соответственно, появляются новые представления о богатстве, изменяются материальные и духовные потребности. Особенно заметными становятся перемены в быту римской знати – нобилитета. Богатая военная добыча, захваченная в результате многочисленных победоносных войн, формирует в его среде привычку к роскоши и комфорту, характерную для городского быта эллинистического Востока. Наиболее ярко это прослеживается в литературных произведениях, в которых приводится множество описаний неразумной траты денег на досуг. В системе ценностей богатство теперь занимает высокую позицию, накопление материальных благ становится для многих смыслом жизни. Стремление к роскоши, присущее знати, не характерно для простых римлян. Но для любой категории населения богатство не представляет самоцели. Оно не получает высокой оценки в рамках мировоззрения, господствовавшего в этом обществе. И историки, и сатирики, подчеркивали эфемерность богатства и незначительность его по сравнению с высшими ценностями, стоящими в центре внимания общественной морали. Богатство могло цениться лишь тогда, когда оно способствовало достижению славы и общественного уважения.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

I. Источники

1) Авл Геллий. Аттические ночи. / Пер. Б.Тритенко. – Томск: Водолей, 1993. – 208 с.

2) Аппиан Александрийский. Римская история. / Пер. С.П.Кондратьева. – М.: АСТ, 2002. – 880 с.

3) Апулей. Метаморфозы // Петроний. Апулей / Под ред. И.П.Стрельниковой, Е.А.Ромашкиной. – М.: Правда, 1994. - С. 155 – 347.

4) Бабрий. Басни // Федр, Бабрий. Басни / Под ред. Ф.А. Петровского. – М.: Наука, 1995. - С. 90 – 186.

5) Гай Саллюстий Крисп. Сочинения. / Пер. В.Горенштейна. – М.: Наука, 1981. – 221 с.

6) Гай Светоний Транквилл. Жизнь XII Цезарей. / Пер. М.Л.Гаспарова. – М.: Наука, 1993. – 368 с.

7) Гай Юлий Цезарь. Сочинения. / Пер. М.М. Покровского - М.; Л.: Наука, 1993. – 560 с.

8) Катон. Земледелие. / Пер. М.Е.Сергеенко – М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950. - 220 с.

9) Колумелла. О сельском хозяйстве. Кн. I,II, III, XI. / Пер. М.Е.Сергеенко // Сергеенко М.Е. Ученые-земледельцы древней Италии. – М.: Наука, 1970. – 292 с.

10) Марциал. Эпиграммы. / Пер. Ф.А.Петровского. –  СПб.: АО "Комплект", 1994. – 448 с.

11) Персий. Сатиры // Римская сатира / Сост. и науч. подгот. текстов М.Гаспарова; Предисл. В.Дурова. — М.: Художественная литература, 1989. - С. 97 – 117.

12) Петроний. Сатирикон // Петроний. Апулей / Под ред. И.П.Стрельниковой, Е.А.Ромашкиной. – М.: Правда, 1994. - С. 25 – 155.

13) Письма Пли

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология