Хозяйка дома, в котором мы остановились, советовала нам ехать в Холмогоры: «там, говорят, большие лагеря для военнопленных. Это здесь недалеко, километров сто С лишним».

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 16 из 31Следующая ⇒

И мы пошли в Холмогоры. Пешком, подводами добрались туда. То, что мы увидели, не поддаётся описанию. Лагеря смертников... Это были тени, отдалённо напоминающие людей.

И всё-таки бывают такие ситуации в жизни, когда трудно поверить в их реальность.

Я стояла на маленькой площади Холмогор, не зная, что делать. И вдруг услышала: «Ваше высокоблагородие, Валя, Валентина Хрисанфовна, как Вы сюда попали? Господи помилуй, вот чудо, поверить трудно». Ко мне шёл казак из батареи Саши.

– Саша, Саша, где он? – закричала я. Казак молчал, опустив голову.

– Его уже нет, – ответил он.

– Как нет, почему нет?

– В первую очередь расстреливали офицеров... Ты уезжай отсюда, уезжай скорей. Не ровен час и тебя схватят, а у тебя дитя.

– Где его могила? Я хочу увидеть его могилу.

– Её нет.

– Как нет?...

– Их расстреливали в море. Больше я ничего не знаю. Будешь в Урюпинской, найди моих, скажи... – Он не договорил.

Всё это казак произносил быстро, скороговоркой и всё оглядывался и оглядывался.

– Ты иди, – сказала я, – а то хватятся тебя.

Долго смотрела я ему в спину. Он шёл, сгорбившись, приволакивая ногу.

То, что рассказал мне наш урюпинский казак, ещё не доходило до моего сознания. Саши нет, нет и никогда не будет. Как можно было поверить в это?

Потом я долго лежала в горячке у своих хозяев, Татьяна Михайловна приводила меня в чувство. Хотелось умереть, но где-то там, далеко, был Лёвик, Сашин сын, и это давало силы.

– Скажите, – спросила я хозяйку избы, — далеко ли от вас Белое море?

– Да нет, – ответила та, – 100–150 километров.

– Мне надо туда, – сказала я. – Как это сделать?

– Есть тут один помор, он ходит по Северной Двине, доходит до моря, рыбу ловит, торгует ею. Он и довезёт тебя до устья. У него на берегу хибарка есть, там и баба его живёт лето и осень. Я схожу к нему…

Помор согласился помочь мне, он действительно ходил по Северной Двине до Белого моря.

Через день–два я уже стояла на берегу моря и не видела его сквозь пелену слёз.

– Ты посиди здесь, подумай, – сказал рыбак, – а я пока хозяйке своей скажу, чтобы накормила тебя рыбой.

– Не надо, – ответила я.

– Ну, у нас так не водится.

Через некоторое время явился мой проводник. А я всё смотрела и смотрела на воду. «Неужели я никогда не увижу Сашу, никогда...» Это не укладывалось в голове.

Помор сел со мной рядом.

– Отчего так сильно кричат чайки, отчего они так мечутся? – спросила я.

– Они напужены, – ответил он. – Стрельбы здесь бывает много, вот они и мечутся, кричат.

– Стрельбы? Какой стрельбы? – напряглась я.

– Стреляют и сбрасывают в море пленных. А то и так сталкивают, кто послабее. Патроны, видно, жалеют.

«Так вот какой конец достался Саше». Я уже не плакала, я окаменела.

– Пойдём, пойдём в хибарку, согреешься, поешь рыбы, чай горячий есть.

– Можно я посижу здесь ещё? — сказала я.

– Ну, как знаешь, – ответил помор.

Я подошла совсем к воде, зачерпнула её в горсть и поднесла к губам: «Дорогой мой, да святится имя твоё...»

Помор вновь подошёл ко мне:

– Пойдём к нам, хозяйка моя ждёт.

– Послушай, – обратилась я к нему, – отвези меня на лодке вон к тому зелёному островку, я хочу поклониться мужу. Это недолго. Я заплачу.

– За деньги не повезу, – ответил рыбак, – а так, чего не отвезти. Только это не остров, а плавун.

– Пусть будет плавун.

Мы поплыли.

– Вот здесь и остановись, – сказала я.

Расстегнув кофту, сняла с себя серебряный крестик на холщовом шнурке. «Дорогой мой, – я поцеловала крест, – прощай». Рука с крестиком погружалась в воду, потом я разжала пальцы, и крестик медленно пошёл ко дну: «Да святится имя твоё...» – шептали губы.

– Вот и всё, – сказала я помору, – теперь греби к берегу.

– Знаешь, ты ночуй у нас, завтра я свезу тебя до узкоколейки, а там до Холмогор рукой подать. Ты уезжай, скорей уезжай – гиблые здесь места.

Помор и его жена мало говорили в тот вечер. Северные люди немногословны и деликатны. Хозяин всё смотрел на огонь в печи и только один раз, вздохнув, произнёс: «Сколько народу хорошего сгубили, а где его взять-то потом...»

О, как я помню эти слова: «Где их взять потом...».2

В том же 1920-ом в Новочеркасске умер от дифтерита и голода 3 х -летний сын Упорниковых.

Вдова есаула умерла в Великих Луках 3.08.1980 г.

В начале XXI века потомки Упорниковых попробовали выцарапать из чекистских архивных подвалов хоть что-нибудь.

«Сделано множество запросов, подняты архивные документы различных учреждений и ведомств, в результате – только отрывочные сведения».

< >

СПРАВКА Белых офицеров подвергать тщательной фильтрации. Для начала их сосредотачивать в концентрационных лагерях, где они должны пройти тщательную проверку, которая осуществляется Особыми политическими комиссиями Особого Советского Трудового лагеря. Ликвидация белых офицеров должна осуществляться в секретном порядке. Рекомендовано отправлять белых офицеров в Москву небольшими партиями, где работает Особая комиссия ВЧК. Все сведения о белых офицерах фиксировать по получении данных Особых отделов местных ВЧК.

СПРАВКА Управление Особого отдела ВЧК Охраны побережья Белого моря и Северного Ледовитого океана. 12 ноября 1920 г. г. Архангельск   Было препровождено 231 человек бывших белых офицеров на предмет заключения в лагерь на всё время Гражданской войны с применением принудительных работ.

(Гос. Архив Российской Федерации:

Фонд 1005, опись 67, Ревтрибунал при

ВЦИК, 1918–1920 гг.). 3

Список 231 заключённого в ГАРФЕ «утерян». Сохранился лист с двумя начальными фамилиями

Заболоцкий

Сулема

Полковник Фёдор Петрович Заболоцкий расстрелян по постановлению «президиума» тройки Особотдела охраны границ Северной области от 19.03.1921 года. В расстрельном протоколе 65 имён.4

«Ответил» (5.02.2004) и замначальника ЦА ФСБ РФ А. П. Черепков:

«Решением фильтрационной комиссии при Особом отделе Кавказского фронта Упорников был направлен в Москву в распоряжение Особого отдела ВЧК. Какими-либо дополнительными сведениями в отношении Упорникова А. А., в том числе о его дальнейшей судьбе, архив не располагает».5

Помимо «начальника ФСБ России» были запрошены региональные управления ФСБ, главная военная прокуратура РФ…

Ответ был под трафарет:

«Сведений в отношении Упорникова А. А. не имеется».

За словом: Дон…

Задумчивые внуки, правнуки, праправнуки напишут слово «Холмогоры».

§ 17

«Холмогорский расстрел» (август, 1920).

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману