Отдышавшись, я устало обвисла на цепях, уставившись в потолок. Бывало и больнее. Но. Так унизительно — ни разу.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 19 из 22Следующая ⇒

Они не сказали, отпустят меня после этого, убьют или просто забудут в темнице.

Я и так знала.

Если оборотни ненавидели друг друга, о спаривании не шло и речи. Если любили — тем более. Созревший плод убивал свою мать, выбираясь наружу при помощи когтей и клыков.

Он медленно спускался по гулким ступеням, словно задумываясь над каждым шагом. Я бы не удивилась, если бы, надолго замерев, шаги стали удаляться — гораздо быстрее.

Но он всё-таки открыл дверь.

— Не стой на пороге, — равнодушно сказала я, — счастье из дома выпустишь.

Он всё так же нога за ногу, приблизился. Долго, внимательно разглядывал, словно проверяя, выдержат ли цепи мое к нему отношение. Потом криво усмехнулся:

— В конце концов, мы же враги, и я не давал тебе повода в этом усомниться. На что ты надеялась, Шел? Что благородный колдун увидит, какая ты хорошая и добрая, и забудет о клятве, а то и поведется на твои тощие... ребра, если демонстрировать их при каждом удобном случае?

— Что ж ты и сейчас на них таращишься?

— Тебе ведь тоже нравилось разглядывать меня, верно? Упиваться властью над беспомощным мужчиной, которого ты не могла заполучить иным путем и втайне рассчитывала на извращенную привязанность жертвы к своему мучителю?

— Чушь. Ты совсем рехнулся, колдун.

— У тебя есть другое объяснение своим поступкам? Странно, ведь ты не способна ни на дружбу, ни на жалость. У тебя вообще нет истинных чувств, только волчьи инстинкты. Один, материнский, заставлял подбирать всё писклявое и беспомощное, второй — примыкать к стае в трудные времена. Они сыграли с тобой дурную шутку, волчица.

— Ты ищешь себе оправдание, Верес. Но слепить его из высокопарных слов не получится, увы. Как бы убедительно они ни звучали. Иди, развлекайся со своей ведьмой. Она охотно убедит тебя в правильности выбора.

— Пожалуй, я так и сделаю. — Колдун провел рукой по лбу, смахивая пот, и, пошатываясь, вдоль стеночки побрел к выходу. — Прощай, Шелена. Если тебя это утешит — ты была достойным врагом. Хоть и глупым.

Иногда мне кажется, что я карабкаюсь по отвесной скале. Судорожно цепляюсь за чуть приметные впадинки окровавленными пальцами, всем телом прижимаюсь к холодным камням, а надо мной — серое равнодушное небо и пронзительный крик кружащего над пропастью ястреба.

И стоит мне на мгновение расслабиться, ощутив под ногами широкий и, казалось бы, надежный уступ, как он внезапно трескается и мелкой крошкой осыпается в бездну, оставляя меня вообще безо всякой опоры.

Удача. Дружба. Любовь. Долг.

Гранитные камушки, шуршащие вниз по склону.

В мире нет ничего прочного. Ничего вечного. И по скале лучше взбираться с выпущенными когтями, безжалостно засаживая их в удобные для тебя щели. И никогда не оглядываться. Их всё равно не вернуть. А мне — не вернуться...

— Предавший врага однажды предаст и друга, — печально прошептала я ему вслед.

Он вздрогнул, но не обернулся.

ГЛАВА 18

Я стояла с закрытыми глазами, прислонившись затылком к стене. Она обжигала холодом, не давая уснуть.

Стояла и ждала, пока не уйдет крыса.

С потолка мерно капала вода, змеясь в щелях между камнями. Больше ни звука, такое ощущение, что замковое подземелье отгрохали специально для меня. Впрочем, пустовать оно будет недолго...

Наконец-то. Я открыла глаза, не выдав себя облегченным вздохом. Потихоньку напрягла мышцы, и цепи чуть слышно хрупнули, пористыми кусочками осыпались на пол. Я поочередно сжала намертво заклепанные кольца на запястьях, высыпала из горстей пыль, похожую на угольную. Опустилась на колени, посчитав, что потраченные на смену ипостаси минуты с лихвой окупятся преимуществами звериного облика. Бесшумно подкралась к двери, толкнула ее лапами, и та начала ме-е-едленно выпадать наружу, я еле успела цапнуть зубами за край окошечка для пытливых тюремщиков. Решетка на нем тут же рассыпалась, запорошив глаза. Кое-как уложив дверь на ступени (стукнуло, но оглушительного грохота удалось избежать), я побежала вверх по лестнице, чихая и на ходу вытирая морду лапами.

Какому-то наивному детинушке с мечом на пару секунд не понравилось мое самоуправство, но по истечении этого времени возражать было уже некому. Возня с подбором ключа от входной двери заняла намного больше — и на связке их болталось штук тридцать, и попробуй проверни колечко зубами!

Замок, показался мне необъятным, нижний этаж — единый зал с подпорками колонн — вполне сгодился бы для конных учений. Нужный мне след вел наверх по широкой лестнице, где я, кажется, уже ходила, хоть и не по своей воле.

На втором этаже было так же пустынно. В стенах на порядок меньшего, но всё равно впечатляющего помещения чернели десятки закругленных сверху проемов, от которых расходились коридоры. Я, как можно плотнее прижавшись к стене и полу, быстренько юркнула в третий справа.

Верес ждал меня у приоткрытой двери. Я без лишних слов толкнула его лапами в грудь, загоняя внутрь.

— Ты бы еще в коридор вышел, придурок!

— Я беспокоился, — оправдывался он, двигая в пазы ребристый стержень засова. — Боялся, что ты не догадаешься и придется возвращаться.

— Дверь чуть не выпала. — Колдун смутился:

— Я не подумал... заклял всё железное в камере. Для избирательного поражения необходимо шевелить руками, а там был кто-то еще.

— Крыса. Затаилась у выхода из норы. Три часа, зараза, сидела! Нормальные животные так себя не ведут.

— А, вот в чем дело! Я тоже почувствовал слежку, но никак не мог понять, кто и откуда. Хотел даже развернуться и уйти, но всё-таки решил рискнуть...

— Что они знают? — перебила я.

— Ты о чем? — опешил Верес.

— Что ты им рассказал, колдун недоделанный?!

— Что мы залезли в замок узнать, кто тут всем распоряжается, и по возможности его прикончить. — Мужчина словно не понимал, с чего я так разошлась.

«Ребра» у меня тощие, видите ли!

— А про войско в лесу?

— За кого ты меня принимаешь?!

— Точно?

— Шелена! Ты вообще клыки давно чистила? — Верес бесцеремонно ухватил меня одной рукой за верхнюю челюсть, другой за нижнюю и с лязганьем их сомкнул. Я злобно крутанула мордой, вырываясь. — Спросила бы лучше, что они мне рассказали. Народу в замке пока действительно мало: около десятка магов, полсотни наемников и стая загрызней — те, кто пришли с той стороны.

— А как они вообще туда попали? — Я сердито облизнулась, так уж и быть, отложив разборки на потом.

— Через другие Круги. Наш мир соприкасается с еще пятью или шестью — а может, и гораздо большим числом, просто мы о них не знаем. Для жизни они малопригодны, но как стройплощадка один из них вполне сгодился. Маги отыскали в нем истончающееся место, то бишь Круг, возвели на нем замок, а уже в нем с комфортом начертили пентаграмму переноса. Вот Морриэлю и ответ, куда исчезли мятежные эльфы, — их порталы «оборвались» над одним из уже существующих Кругов, перебросив заговорщиков на ту сторону.

— Это сколько же они эту громаду строили... — уважительно присвистнула, точнее, прирыкнула я.

— Думаю, часа три. Ну и пару лет теоретических расчетов. А я-то еще гадал — на гхыра им столько жертвенных гномих, когда для открытия Круга и одной бы вполне хватило? Оказывается, источников магической силы в том мире нет, чародеям пришлось тащить их с собой — те самые амулеты-накопители.

— Но мы же спугнули дайна!

— Увы, оттуда спугнули, а откуда-то еще не удалось — у троллей вон тоже дети пропадали... — Верес не стал развивать жутковатую некромантскую тему. — Слушай дальше. Основная масса чародеев сейчас в Стармине, готовит покушения на придворных членов Совета. Это, как мы и думали, произойдет в полночь излома зимы, после чего убийцы телепортируются сюда. Оплаченная армия наемников уже марширует к замку, ее ждут с минуты на минуту. Чародеи, которые отвечают за размножение загрызней, — тоже. По подсчетам Та... заговорщиков, их должно быть около сотни.

— Магов или загрызней?

— И тех, и тех. А обычных бойцов — мечников, лучников и арбалетчиков — планируется около двух тысяч. Это пока. Потом, если «дело» пойдет, наверняка еще подтянутся. Поэтому чем скорее мы нанесем решительный удар, тем лучше! Если захватить замок и в нем закрыться, то теперь уже заговорщикам останется только материться под стенами!

Я заметила, что он упорно избегает упоминания столь дорогого ему имени, да и вообще ее участия в заговоре.

— А как же твоя прекрасная, добрая, любимая, светлой памяти Тайринн?

— Это не Тай. — Он непроизвольно сжал кулаки, и я поняла, как больно ему даже вспоминать о ней. — Это монстр, принявший ее обличье.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности