Лицо, наверное, покраснело??

— Это же вот только вчера было-о!

Совсем недавно! Что делать?!

Образ «Фуюми Ай» в моей голове рушится! Член дисциплинарного! Третья по оценкам в школе!

—С-сперва успокоиться… — сделав глубокий вздох, я принялся раздумывать.

Выходит, Фуюми Ай такая же, как я времён средней школы — фантазёрка, писательница стихов, и… влюблена в меня?

Нет, в Так-куна какого-то же?

И вообще, куда Мишель подевался?!

— Что делать?..

И как мне поступить с этим знанием?

Лучше всего будет притвориться, что не знаю ничего.

Позабыть о содержимом тетради, вновь подкинуть в стол в комнату самоподготовки. Можно обойтись этим. Я, конечно, понятия не имею, как тогда завтра в лицо Фуюми смотреть, но придется как-то с улыбкой, с улыбкой преодолеть проблему.

Именно! Так и поступлю!

Я ничего не знаю об этой тетради. Не видел. Ничего не знаю. Не видел. Не знаю.

Не видел…

— Ты видел?

Как сидел на диванчике, так и подскочил сантиметров на 20. Первый раз узнал, что человек сидя может подпрыгнуть так высоко. И впервые узнал, что когда человек крайне испуган, то даже закричать не может.

Фуюми Ай. Она замерла у входа в холл.

Судя по вздымающимся плечам и тяжелому дыханию, она, похоже, бежала. Вспомнив, что позабыла предмет, способный нанести летальный урон, побежала назад изо всех сил.

Я немедля воскликнул в ответ:

— Это не я!.. — что я хотел сказать этими словами, не ясно даже мне самому. Подобное оправдание больше подходит человеку, пойманному в момент подглядывания. Но не выкрикнуть — не мог.

— Видел ведь? Видел, я права?

— Это не я!

— Тетрадь же открыта! Видел, выходит!

— Это не я, это не я, это не я-а-а!

В момент, когда мне подумалось, что сей бессмысленный диалог будет длиться вечность, Фуюми побежала ко мне. Я рефлекторно побежал от неё вместе с тетрадью с такой скоростью, что пол заскрипел, оказавшись у входа в коридор напротив.

— Это младшего брата-а-а!!! — кричит, преследуя меня, Фуюми. — Эта тетрадь моего младшего брата-а-а!!!

— Н-не ври-и-и-и!!!

Что за младший брат такой, пишущий стих женским стилем?! И вообще, с учетом слов «очень льюблью Эйта-куна» он же гомосексуалистом предстанет, согласна?!

Обогнув учеников, сгрудившихся у торгового автомата, я пробежал перед учительской и под крики учителя: «Не бегать по коридору!» — выскочил из здания школы. Казалось бы, уже за 6 вечера минуло, но жара всё ещё убийственная. Заходящее солнце не знает пощады, вмиг высасывая всю выносливость.

После того, как я промчался по тротуару, вломился в зелёную изгородь и попал в детский парк, меня всё-таки догнали.

— Увааааа!!!

— Кьяааааа!!!

Налетев сзади подобно торпеде, Фуюми повалила меня, и мы дружно покатились по земле, поднимая облако пыли.

Что делать?! Она прибьет меня!!! — я невольно приготовился к смерти, но… Фуюми, вцепившаяся в мою форму, ничего не сделала.

Даже более того, она вообще не шевелится.

— Т-ты как? Нигде не поранилась? — обеспокоившись, потряс я Фуюми за плечи. И следом…

— Уб… ей…

— Э?

— Убей меня-я-я-я-я-я-я! — воскликнув во весь голос, Фуюми повалилась на землю и начала махать руками и ногами, словно ребёнок, при этом плача. — Убей же-е, поторопись и убей меня-я! У мечтательной идиотки вроде меня нет права на жизнь! Убей, убей же-е-е-е!!

— …

Напоминает некую персону, которая недавно вела себя точно так же…

Собравшись с мыслями, я ответил:

— Э-эй, Фуюми, сперва успокойся.

— Но ты же видел? Ты читал мою тетрадь, полную стыда? Полную иллюзий и поэм тетрадь! Можешь посмеяться, да! Действующий член дисциплинарного комитета, Фуюми Ай, тешится иллюзиями, больше подходящими детям. Смейся сколько влезет! Так наверняка сразу полегчает…

Из её глаз градом полились слёзы. Усевшись в сэйдза[23] прямо на земле, прикрыв лицо руками, плачет.

— Фуюми…

Я глубоко жалею, что заглянул в тетрадь. Это то, чего не стоило видеть. Из чистого любопытства совать нос в чужие дела. Я ведь знаю это лучше, чем кто бы то ни было.

— Про… — думал извиниться, но затем пришло в голову, что простые слова извинения лишь сильнее ранят Фуюми. Слова, которые сейчас нужны, совсем иные. Не эти.

— Не буду я смеяться… — и, набрав побольше воздуха в грудь, прокричал. — Даже если убивать будешь, не засмеюу-у-усь!!

Фуюми, вытерев слёзы, взглянула на меня.

— Я ни за что не буду смеяться над чужими иллюзиями!

— По-почему?

— Я такой же как-никак… Смотри.

Выдохнув: «Уоооооо!!!» — я ухватился за правую руку и выкрикнул:

— Пробуди-ись, скрытая сила Дракона! И обрати параллельный мир в пепел! Угольно-черное Пламя Судьбы!!!

Под ошеломлённым взглядом Фуюми я наносил удары пустому возуху!

— Бам! Бам-бам-бам-бам-бам!!

Уа-а-а-а!

Стыдно-о-о…

И что, что я в июне вытворял нечто подобное ради спасения Чивы?

Вытворять подобное перед лицом той, с кем я вместе учусь в летней школе, чертовски смущает. Мы же с ней говорили лишь о серьёзных вещах вроде квадратичной функции или английской грамматике.

У Фуюми, чью тетрадь я увидел, наверное, те же чувства были.

Представив себе, я понял, что всего лишь такое…

И в этот момент Фуюми прыснула смехом:

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха. Фу-хе-хе-хе-хе!

— …

С-смеется?

— Аха-хахаха! Что это? Угольно-черное? Это насколько же оно тёмное? И эти: «Бам!». Ты же их проговаривашь! Звуковые эффекты от спецумения… ртом симулировать… Фу-хахаха, хи-хи!

Горькие слёзы Фуюми в какой-то миг перешли в слёзы от смеха.

— С-скажешь сама не такая?! Я лишь хотел показать, что у любого могут быть свои иллюзии, так что ничего странного.

— Дурак! Иллюзии же смущают, разве не ясно? Чего им крутость придавать, прекрати, тебе не идёт!

— Ф-Фуюми, зараза-а! — обозлившись, я схватил её за плечи.

Я думал, она вырываться начнет, но Фуюми, напротив, прильнула к груди, и прошептала:

— Спасибо.

Моего носа коснулся запах шампуня, отличного от тех, которыми пользуются Масузу, Чива и Химе.

— Слушай. По поводу этой иллюзии…

— Д-да? — мой голос невольно дрогнул. У-у, чертовски волнуюсь. А ведь Масузу же подобное проделывала, должен бы уже привыкнуть.

— Это часом не та, которую ты выкрикивал при спасении Харусаки-сан?

— Э? Откуда знаешь?

— От Каору услышала. Мол, ты ради спасения подруги детства разбушевался.

Точно, я же Каору рассказывал.

— Ну, было дело, чтобы отогнать хулиганов, оказавшихся рядом с Чивой.

— Выходит, ты сделал для меня то же, что и для Харусаки Чивы... — Фуюми зарылась лицом мне в грудь.

— Ф-фуюми?

— Ничего не говори.

— Даже если ты настаиваешь…

— Я не хочу, чтобы ты видел. Мое лицо сейчас.

О чем это она, интересно? Действия Масузу, в принципе, тоже полны загадок, но действия Фуюми ей в этом не уступают.

Мы постояли так некоторое время.

Оглядевшись вокруг, я понял, что со стороны мы выглядим всего лишь словно ещё одна обнимающаяся парочка. Мне стало очень плохо, когда возвращавшаяся через парк с покупками женщина с улыбкой посмотрела на нас. Черт, я ведь по идее «анти-романтик» же.

Наконец, через некоторое время Фуюми подняла голову.

Щеки окрашены розовым, в глазах стоят слезы. Выглядит милее в несколько раз, даже сердце невольно дало сбой.

— Кидо-кун. В той тетради ты докуда дочитал?

— Докуда?..

— К моменту, как я тебя нашла, судя по листам книги, ты, наверное, до поэмы дошел?

— Да… Её и читал.

— Вот как. Ясно.

Фуюми, то ли успокоившись, то ли набравшись смелости, кивнула со странной смесью чувств на лице.

Наверное, лучше сейчас не говорить ей, что я видел слова «очень льюблью Эйта-куна».

Даже если она меня и впрямь любит, вряд ли она намеревалась дать мне знать о своих чувствах в таком виде. Да и при чем тут какой-то Так-кун, я не понимаю, поэтому лучше помолчать об этом.

М-м?..

Так-кун. Почему мне это имя кажется каким-то знакомым?..

— Эй, что случилось, Эйта-кун? — очнувшись, я увидел, что Фуюми удивленно смотрит на меня.

— А-а-а, прости. Задумался немного.

— Хм… Кстати, может, уже вернёшь тетрадь. Сколько ты намерен держать её у себя?

Только сейчас до меня дошло, что всё это время я держал её тетрадь.

— П-прости!

Приняв переданную мной тетрадь, Фуюми тяжело вздохнула.

— А-а, обложка вся намокла же. Это потому, что ты бежал, зажав её.

— П-прости. Действительно…

Бесспорно, на обложке тетради капли пота, да и помята прилично, прямо-таки в кошмарном состоянии. Так что остается лишь принять наказание.

— Действительно? Действительно чувствуешь себя виноватым?

— Да. Я куплю тебе новую тетрадь.

— Э? Только и всего?

— К-каждый день теперь буду угощать за свой счет! Даже если будешь заказывать большие порции картошки в том ресторанчике!

— Да не нужна мне картошка… Но, знаю…

Фуюми усмехнулась и указала на меня пальцем:

— Тогда, может, выполнишь одну мою просьбу?