Дд. Скоморохи — кудесники, знахари

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 5 из 9Следующая ⇒

Понятие о скоморохах, искусниках на все руки, пред­ставителях бесовских потех, сатанинских игр, играющих на бесовских музыкальных орудиях, о скоморохах-слугах или исчадиях дьявола, обреченных в будущей жизни на вечный плач и вечные страдания в аду (см. ниже гл. 5, в.), сближается с понятием о бесовской же силе колдовства, чарования, зна­харства. Святочные ряженые, стоящие в ближайшей связи со скоморошеством, называются в Новгородской губернии не толь­ко окрутниками, но и кудесниками, а в Кирилловском уезде — кудесами. На церковнославянском языке к о у д е с, коудесьник значит magus, чаровник, волхв; древнерусское кудъ = incantatio (очарование, волшебство), diabolus; русское окуда, окудник (Рязанской губ.) = колдун, волхв, про­казник; кудесит ь = колдовать, ворожить; кудесы = чары.¹

,

¹ Веселовский Розыск, в обл. русс. дух. стих. VII. и, 208.

122

Сближение скомороха-гусельника и -певца с волхвом, ку­десником или знахарем могло произойти в народном представ­лении под влиянием воспоминания о древнейшей связи понятий о поэзии, знании, колдовстве: Боян-гусельник называется в «Слове о полку Игореве» вещим, т. е. ведуном, знающим, мудрым, знахарем, чародеем.¹ В связи с таким представлением о гуслярах, у поляков gusla значит колдовство и скоморошество, gus1агstwo = колдовство и фиглярство, g uslic = колдовать и фиглярить (скоморошничать). Ведун, знахарь, чародей, владея мудростью, знанием, чарами, по на­родному представлению, властен и изгонять, т. е. излечивать недуги, уговаривать болезни. Взгляд народа на скоморохов, как на волшебников или знахарей, отражается в некоторых пере­сказах былины о Госте Терентьище. Герой былины обращается к встретившимся ему «веселымъ молодцамъ» (скоморохам) за помощью против женина тяжкого недуга, т. е. как к зна­харям:

У меня есть молодая жена Авдотья Ивановна. Она съ вечера трудна, больна, Съ полуночи недужна вся, — Расходился недугъ въ голове, Разыгрался утинъ въ хребте, Пустился недутъ къ сердцу... А кто бы-де недугамъ пособилъ, Кто недуги бы прочь отгонилъ, Отъ моей молодой жены Отъ Авдотьи Ивановны, Тому дамъ денегъ сто рублевъ Безъ единыя денежки.

«Веселые» берутся вылечить Авдотью, и Терентьище дает им сто рублей.² В другом пересказе той же былины Те­рентьище прямо приветствует скоморохов как ухаживате­лей, уговаривателей недугов, знатоков скорбям, т. е. болезням — словом, как знахарей:

Вы много по земли ходоки,

Вы много всемъ скорбямъ знатоки,

¹ Ср. Буслаев. Русская поэзия XI и начала XII века, в Лет. русс, лит. и древ. Тихонравова I, 26

К. Данилов. Древ. росс. стих. 11.

123

Вы скорби ухаживаете, А недуги уговариваете.

С другой стороны естественно отождествление слуг дьявола, каковыми являлись скоморохи (см. ниже), с волхвами, чаро­деями, ведунами. В одном рукописном сборнике скоморохи и свирельники именуются волхвами бесовыми, слугами антихристовым и.²

Чудодейственная сила, которую народное представление приписывало скоморохам, обнаруживается и в непременном, постоянном участии их в старину в свадебных торжествах. Выше (стр. 20) указано было на то, что у белоруссов игрец-дударь заменяет у невесты-сироты родителей, словом, является как бы ее прокровителем, охранителем. Он отпускает сироту-невесту в спальню с молодым мужем, причем между молодой и дударем происходит следующий разговор:

Невеста.

Дударенку, господаренку. Да ушу жъ мене заручали.

Дударь.

Ня бойся, нябога (-бедная), Ня будзиць ничога! Я за тобою, Дулъ! дулъ! зъ дудою.

Игра скомороха «съ села до села», во время свадебного поезда, обеспечивает постоянное веселье, т. е. радость, счастье невесты (ср. выше стр. 20). В чешской песне девушка молит Бога, чтобы «дударь» взял ее к себе в услужение, и «з а д у д а л ей», вероятно, свадебное благосло­вение, или, по крайней мере, наиграл бы ей счастье:

Kdyby mne to Pan Buh dal, Кабы далъ мнъ Господь Богъ,

Чтобы взялъ меня дударь! Носила бы ему дуду, Просила бы ему хлъба; Кабы далъ мнъ Господь Богъ, Чтобы онъ мнъ задудалъ!

Aby mne gen zadudal.

Дударь, т. е. играющий на дуде скоморох, является в данных случаях в роли чародея, кудесника, волхва. В Мозыр-

¹ Киреевский. Песни. VII, 49.

² Афанасьев. Поэт, воазр. I, 344—345.

³ См. у Беляева. О скоморохах. 74—75.

124

ском уезде Минской губ., составляющем часть западнорусского Полесья, где еще сохраняются в народе многие древние веро­вания или суеверия, в других местах уже исчезнувшие, крепко верят еще, между прочим, в знахарей-вовкалак: «вов-калака» значит оборотень — т. е. человек, превращенный в вол­ка насильно или по своему желанию, сам собою. Знахари-вов-калаки, как и вообще знахари, по народному верованию, на­ходятся в связи с нечистым духом, которому продают свою душу и за то получают власть превращать людей в волков и опять возвращать их в человеческое состояние; знахари-вовка-лаки — люди не простые, но как будто составляют касту высших существ. В состав этой касты входят: мельники, пастухи и дудари, т. е. играющие на дуде, также песельники, ска­зочники.¹ Прибавлю еще, что, как упомянуто было уже выше (стр. 52), б а х а р ь, ближайший преемник скоморохов, у бело-руссов значит не только баятель, балагур, шут, но и ведун.

Шпилевский. Мозырщина, в Архиве история, и практич. сведений, относящихся до России, изд. Калачевым. 1859. III, с 2, 5.

Глава третья

СКОМОРОХИ - ЛЮДИ ПРОХОЖИЕ, ГОЛЫШИ, ПЬЯНИЦЫ. - СКОМОРОХ ПОБЕЖДАЕТ ЖИДА-ФИЛО­СОФА. - СКОМОРОХИ - ПРОКАЗНИКИ, ВОРЫ, ГРАБИТЕЛИ. (ВОЛОЧЕБНИКИ. КОЛЯДОВЩИКИ)

Указанная разносторонность деятельности скоморохов по­нятна, если принять в соображение, что они, как люди про­хожие, бродячие, снискивая себе пропитание своим искус­ством, должны были псякими способами подлаживаться под вкус поддерживавшей своими подаяниями существование их, награждавшей их толпы, которую они и потешали музыкой, пляскою, песнями, шутками и прибаутками, маскарадами, фар­сами, кукольными комедиями, всякого рода фиглярством и, наконец, показыванием ученых зверей. Выше приведены слова былины, в которых Добрыня, одетый скоморохом, приветству­ется Владимиром князем, как «детина приезжая, скоморош­ная, гусельная». В другом пересказе Владимир спрашивает Добрыню-скомороха:

«Аи же ты, молодец!., съ какой земли, съ какой орды»

В былине о Госте Терентьище герою ее попадается навстречу за городом толпа бродячих скоморохов:

«А и бродишь и о ч и с т у полю, Что корова заблудящая, Что ворона залетящая»

Такими словами приветствуют Терентьища встретившие ею в поле скоморохи. Он же сам обращается к ним, как к бродячим, прохожим людям, со словами:

¹ Гильфердинг. Онеж. был. 136.

126

Вы много по земле ходоки.¹

В плясовой песне речь идет о двух проходящих по л у ж о ч к у, как бы странствующих «веселыхъ молодцахъ»: они срезывают с ракиты по пруточку и делают себе по гудочку.² В упомянутой выше (стр. 5) песне «о веселыхъ», они изобра­жаются бездомными, расхаживающими по улицам со своими инструментами и рассуждающими о том, где бы им найти ночлег:

Веселые по улицамъ похаживаютъ

Гудки и волынки понашивают,

Промежду собой веселы разговаривают:

«А где же веселымъ будетъ спать ночевать?»

Выше (стр. 32—33) указано было мною на то, что скоморохи, в качестве приезжих издалека людей, в песнях своих описывали не только заморские страны, но рассказывали и о собственных своих разъездах и похождениях, что также намекает на кочевую, скитальческую их жизнь. В упомянутой выше (стр. 72) плясовой белорусской песне дударь восхваляет свою сломанную дуду, которая веселила его на чужой стороне, т. е. опять во время его скитания по чужбине. Позд­нейшие свидетельства упоминают о скоморохах, как о «про­хожих», «гулящих» людях, скитающихся более или менее многочисленными толпами, пешком или на возах, по дорогам и деревням. В приговорной грамоте монастырского собора Троицкой лавры (1555 г.) запрещается пускать в волость «прохожихъ скомороховъ».³Ср. ниже свидетельство Сто­глава о толпах скоморохов от 60 до 100 человек, расхаживавших «по дальним странам», по деревням и наносивших большие убытки их жителям. По словам старинной рукописи 164 г. (=1656 г.), «съ веселыхъ гулящихъ людей (сле­дует поименование их) с осми человекъ взято головщины (пошлины с головы) пять алтынъ две денги, да полозоваго (т. е. пошлины с возов) взято два алтына, да съ медвъдя ихъ взято четыре алтына»,⁴ т. е. брались поборы со скоморохов, как с прохожих людей.

¹ Киреевский. Песни. VII, 49. Ср. выше с. 123.

² Сахаров. Сказ. русс. нар. I. III, 87. — Ср. Беляев. О скоморохах.
73. Ср. выше с. 68—69.

³ Акт. (арх. эксп.) I, № 244.

⁴ Изв. Имп. Арх. Общ. VI, 67—68.

127

Олеарий упоминает о русских странствующих ко­медиантах, исполнявших непристойные пляски, т. е. о стран­ствующих скоморохах-плясунах; он же говорит и о странст­вующих русских игрецах (Bierfidler).' На картинке, иллю­стрирующей эти слова немецкого оригинала, изображены два музыканта: гудочник и гусельник, играющие на своих инстру­ментах. Русская пословица так охарактеризовала бездомного скомороха: «Скоморохъ хоть голосъ на дудкь и настроить, а житья своего не установит ъ».²

Соответственно скитальческому образу жизни скоморохов, и все имущество их обыкновенно состояло лишь из носимых ими при себе музыкальных орудий и других атрибутов, необ­ходимых для даваемых ими представлений. Мы видели выше (стр. 9), что у гусельника Садко «имущества не было»:

Одни были гусли яровчаты.

Русская поговорка: «радъ скомрахъ о своихъ дом­ра хъ», может быть, выражает ту же мысль, что домры — единственное имущество скомороха. Подтверждением тому мо­жет служить песня, сохранившаяся в Орловской губернии, где скоморох хвалится своим имением — скрипкой и гудком:

Сватался за Катиньку изъ деревни скоморохъ, Сказывалъ онъ Катиньке про именье про свое: «Есть у меня, Катинька, и скрипка и гудокъ».

По словам другой песни,

Сватался на Дунюшке веселый скоморохъ, Сказывалъ житья-бытья: свирель да гудокъ

«Гудки да рожок—все наше богатств о»: так охарактеризовали свой быт сами скоморохи.⁵

Кочевая, бродяжническая жизнь, непрерывное глумотвор-ство, играние, пение и плясание на пирах и праздниках есте­ственно вели к разгулу и пьянству, о котором упоминают современные свидетельства: «Сзывающе некы скарьдныя пья­ница» (т. е. скоморохов), — писал митрополит Кирилл (XIII в., ср. выше стр. 77). В Слове о вере христианской и

Подроб опис. путеш. в Московию. 178.

² См. у Беляева. О скоморохах. 87.

³ Там же: 88.

Якушкин. Нар. русс. пес. 19. Беляев. О скоморохах. 87.

128

жидовской главную роль играет «скоморохъ пiяница го­лышъ кабацкий».' Выше (стр. 78—79) приведено было се­тование царя Алексея Михайловича на умножение в народе пьянства, рядом с которым упоминается и «скоморошество». Разумеется, от народа не отставали и скоморохи, которые не только бывали угощаемы слушателями и зрителями, но, по свидетельству Стоглава, даже насильно ели и пили в деревнях (см. ниже стр. 133). Вино умножало веселье удалых скоморохов. На свадьбе Добрыниной жены и Алеши Поповича

Нацяли гудосьниковъ удабривать,

И виномъ то ихъ стали напаивать.

Добрыня, в роли скомороха, на том же свадебном пиру обращается к новобрачной Настасье Микуличне со словами:

«Поднеси-тко скоморошине чару зелена вина,

Зелена вина въ полтора ведра:

Еще повеселяе стану играть въ гусли звончатые».

В другом пересказе той же былины князь угощает Добры-ню-скомороха за его «игру великую», обращаясь к нему со словами:

«Без мерушки пей зелено вино».

Позванный на пир Садко играет «въ гуселки яровчаты»:

Как туть стали Садке попаивать, Стали Садку поднашивать.

Царь морской, распотешенный игрой на гуслях Садко, уго­щает его «питьями разными»,

Напивался Садко питьями разными

И развалялся Садко, и пьянъ онъ сталъ

В былине о смерти Михаила Скопина, в заключительной припевке, упоминается о «веселых молодцах», величающих на пиру ласкового хозяина,

Изпиваючи медъ, зелено вино.

Тихонравов. Лет русс. лит. и древ. I, 73.

² Киреевский. Песни. II, 13.

³ Рыбников. Песни. II, 19.

⁴ Рыбников. Песни. II, 30.

⁵ Там же. II, 371.

⁶ К. Данилов. Древ. росс. стих. 237

⁷ Ср. выше с. 44.

129

В народной толпе скоморохи, несомненно, напивались до­пьяна, заслужив приведенный выше эпитет «скаредныя "пьяница». Любовь к вину скоморохи разделяли с русским на­родом, исконная страсть которого к пьянству в течение многих веков служила предметом тщетных порицаний и запрещений со стороны духовных и светских властей и увековечена в мно­гочисленных описаниях иноземцев, которые с удивлением и недоумением взирали на срамные, безобразные сцены, разыг­рывавшиеся у дверей русского, печальной славы, питейного дома.¹ По народному представлению, веселье, а вместе с ним и веселая игра и пляска тесно связываются с питьем вина: это доказывается с одной стороны тем, что на народном языке быть «навеселъ» значит быть до некоторой степени пьяным (ср. также выражение былины: «все на пиру пьяны веселы»), с другой, между прочим, следующими словами бурлацкой песни, где сопоставляются и связываются понятия о пляске, царевом кабаке, зеленом вине, гудочном дворе и т. п.:

Меня матушка плясамши родила, Меня крестили во царевомъ кабак, А купали во зеленыимъ вине. Отец крестный целовальникъ молодой, А мать крестна винокур о ва жена, А батюшка сгудочнаго двора.

Имея задачей увеселять и развлекать толпу, доставлять ей приятную утеху, бродячие глумцы и смехотворцы, игрецы и плясуны прежде всего должны были обладать веселым нравом: отсюда наиболее употребительный эпитет их — «веселые люди», «веселые ребята», «веселые молодцы»; но в то же время самое ремесло их развивало в них ловкость, находчивость, до­гадливость, хитрость, удальство, доходившее до нахальства. В Слове о христианской и жидовской вере, существующем в редакциях XVII и XVIII веков, изображается победа неученого, но сметливого, догадливого, находчивого скомороха над жидовским философом. Некий христианский князь спорил с жидовскими вельможами о том, чья вера лучше. Порешили избрать каждой стороне по философу, которым и предоставить спор. Жиды нашли себе философа, а христианский князь искал, но не нашел. Является к нему скоморох с предложением вступить

Ср. Олеарий. Подр. опис. путеш. в Москов. 179 и ел. Балакирев. Сбор. русс. нар. пес. №43.

J30

в прение с жидовскими философами. «I снидошася на срокъ и помышляше велможи жидовския, что християнскии князь пос-лалъ скомороха в философово место, и жидовския велможи послали философа отъ себя, именемь Тараска жидовина, мужа мудра и горазда к книгам i велеречива. I паки ставь татарской (должно читать: Тараска) жидовина единь персть уставя ско­мороху ' i помысливъ скоморох: то ми хощешь глас выколоти, и скоморохъ ему два перста устави: азъ тебе два глаза выколю.² И снидошася оба вместо и удари скоморох (а) христианска жидовинъ по уху и рече ему: Послушай, христианский философь: въ вере вашей во святомъ евангелии пишетъ: аще хто тя ударить по ланите и ты и ему обрати и другую. Рече ему скоморохъ: Послушай, философъ жидовскии: въ томъ же во святом еван­гелии пишетъ: Како вам человецы творять... (в другомъ списке прибавлено: «и вы имъ такожде творите») i удари скоморох жидовина по уху и рече жидовин скомороху: Отгадай ты философе, загадку: курица ли от яйца 1ли яйцо от курицы. И скоморох, снявъ з жидовина шапку i ударив жидовина въ плешь, и рече: Отгадай ты философе жидовской: отчево треськъ трещит отъ плешъ ли или от руки или рука от плеши? И рече жидовинъ: Оставимъ то все; сочтемъ въ году въ коей вере празников больше, та и лучше веpa. И рече скоморохъ: Добро реклъ еси, жидовине философе; напередъ въ моей вере счести празниковь въ году, а дай мне у тебя изъ бороды по волосу рват i класти перед собою и перед тобою; ино тебе внятно будетъ, а мнъ паметно: сколко въ году праздниковъ и сколко котораго дни святых, и яз столко вырву у тебя волосов. А ты, жидовин, станешь щитать въ своей вере жидовской, сколко праздниковъ въ году, и ты у меня по волосу рви изъ бороды, да клади перед собою i передо мною. И рече жидовинъ: Добро реклъ еси, философе: буди тако, i твори, ясеж хощеши. Рече скоморох жидовину: Послушай, философъ жидовьской: въ нашей християнской вере начало въ году празников въ году рождество Господа нашего Иисуса Христа, иже вы, жидове, роспяше его на кресте зависти ради i въ трети день воскресе. А у жидовина волос iз бороды выдрали i положили предо всеми. А на завтрее

¹ В более пространной редакции XVIII века скрытый смысл этого жеста таков: жидовский философ «помысли Богь единъ сотвори человека единаго Адама»

Тараска же понял ответ скомороха так' «той же сотвори и Еву», «и мысляше Тараска, яко зело премудръ скоморохъ ответь творить».

131

у нас рожество христове праздникъ соборъ пресвятыя Бого­родицы. Да волоз же у жидовина вырвалъ. А на трети день святаго первомученика Стефана архидиакона. Да волось же у него вырвали. А на четьверты день празникъ у насъ святыхъ мученик двъ тмы. I поймав жидовина за бороду объими руками, выдралъ у него мало не всю бороду. А на пятой день празникъ у нас 14000 избиенныхъ младенецъ. I выдралъ уже и остаток бороды; жидовин же, не стерпя стояти, i побежа посрамлень от скомороха i вси жидове разбегошася. Князь же христианскии радъ велми i даде даръ скомороху i внъкое мъсто властелина скомороха постави его, вмъсто воеводы; область великую дасть ему». — Повесть эта в главных чертах известна и в западной литературе, как заимствованная из Византии, откуда взята, очевидно, и русская ее редакция: там неуч побеждает жидовского философа. Замечательно, что в русской редакции в качестве смышленого, находчивого неуча является скоморох. Прибавлю, что веселая, разудалая природа скомороха («весе-лаго молодца») рельефно охарактеризована в заключительных строках рассказа (по редакции XVIII века): «вошяху всь (жиды)... глаголюще: „како скоморохъ — не книжникъ, но пияница и голышъ кабацкий, всъхъ книжниковъ и ученыхъ пос-рамилъ, но и всемъ въчный положилъ позоръ?" Скоморохъ же нача плясати и играти и жидовскую веру ругати...».¹

Ремесло скоморохов способствовало развитию в них не толь­ко ловкости, находчивости, догадливости, хитрости, но вместе с тем и алчности к наживе. Не упуская удобного случая, они, под прикрытием своего искусства, творили дела и проделки, проказы и преступления, неоднократно вызывавшие протесты и порицания, запрещения играть скоморохам, пресле­дования их и строгие наказания. В только что упомянутом Слове о вере христианской и жидовской (по рукописи XVIII в.) скомо­роху влагается в уста следующая характеристика его деятель­ности, направленной к извлечению себе материальных выгод: «Христианъ обманывать надо умеючи, — говорит скоморох, — здобливаго обманить, а середняго возвеселить, а скупаго добра и податливо учинить. А не учась и у христианъ ничего не добыть, и головы своей не прокормить».

' Тихонравов Лет русс лит и древ I, 70 и ел, 76 и ел

132

Когда Терентьище, в простоте души, рассказывает встре­тившимся ему скоморохам о недуге своей жены (притворившейся больною),

Веселые молодцы догадалися, Другъ на друга огляну лися, А сами усмехнулися...

Или:

И тутъ скоморохи Сглянутся — улыбнутся, Отвернутся — разсмехнутся...

Вслед за тем, посадив Терентьиша в мешок, они приносят его ко мнимобольной жене, по просьбе которой играют «во гусельцы» и поют песенку. Из слов этой песни спрятанный в мешке обманутый муж убеждается в сущности женина недуга, который, почуяв опасность, по словам былины,

Въ окошко скочилъ, Чуть головы не сломилъ.

Тогда муж, по совету скоморохов, начинает «лечить» свою молодую жену «дубиной ременчатой», а скоморохи получают от него, кроме условленных за излечение недуга ста рублей, еще «другое сто рублевъ».

Скоморохи бывали и «злы-догадливы». Пристроившись ночевать к старой бабе, которая хвалилась тем, что у ней в подполье «четыреста рублевъ въ кубышечка лежать», «веселые ребята» начинают показывать свое искусство:

Аи одинъ началъ играть,

А другой началъ плясать,

А третий веселой будто спать захотелъ,

Онъ и ручку протянулъ

И кубышечку стянулъ.

Потом они собираются под ракитов куст делить добычу и дают себе зарок, когда баба опять накопит денег, снова ее обобрать.²

В XVI столетии встречаются уже целые ватаги скоморохов от 60 до 100 человек, посещения которых почти получают харак-

¹ К. Данилов. Древ. росс. стих. 11 и ел. — Киреевский. Песни. VII, 50.

² Сахаров. Сказ. русс. нар. I. III, 221.

133

тер нашествия врагов. Стоглав упоминает о таких толпах скомо­рохов: «Да по дальнимъ странамъ ходять скомрахи, совокупясь ватагами многими до шестидесяти и до семидесяти и до ста че-ловъкъ, и по деревнямъ у крестьян сильно (= насильно) ядять и (пиютъ и съ клетей животы грабятъ, а по дорогамъ разбиваютъ». Ввиду этого, собором было постановлено: «Что- бы впредь такое насилство и безчиние не было». Но и раньше того, начиная с конца XV века, стали неоднократно появляться уставные, жалованные и другие грамоты, коими в той или другой местности скоморохам запрещалось играть, и жителйм давалось право безнаказанно выгонять скоморохов, в случае если бы они не желали слушать и видеть их игры и глу-мы: «А скоморохомъ у нихъ (крестьянъ бобровыхь дере­вень) ловчей и его тиунъ по деревням силно играти не ослобождаетъ: кто ихъ пустить на дворъ добровольно, и они туть играютъ; а учнутъ у нихь скоморохи по деревням играти силно, и они ихъ изъ волости вышлютъ вонъ безпенно (=безнаказанно)», — читаем в одной из уставных грамот (1509 г.). Такое же запрещение скоморохам играть и резрешение жителям высылать из селений начинающих играть насильно, встречаем в грамотах 1470, 1506, 1522, 1536, 1544, 1548, 1554, 1555 годов.¹

Невольно делаем сближение между ватагами скоморохов, появлявшимися в праздники, и толпами колядовщиков и волочебников (т. е. волочащихся, бродячих людей), ныне еще ходящими в известные праздники (на рождественских свят­ках, на масленице, на пасхе) от дома к дому с песнями, в кото­рых воспевают соответствующий праздник и славят и величают хозяев соответствующего дома, испрашивая себе за то подачек. Толпы волочебников, сохранившие следы какой-то внутренней организации, ближе, чем менее сплоченные и организованные партии колядовщиков, сходствуют с ватагами скоморохов. В толпе волочебников есть починальник, или начинальник = запевало, и певцы: помогальники, подголосники или подхапнички, есть музыка: музы чина или скрипка; все это действующие лица, несомненно существовавшие и в ско­морошеских ватагах. Тут же, в среде волочебников, есть и м е -хоноша, или маханожич, с огромным мешком, куда скла­дываются получаемые ими подачки. Мехоноша также встречал-

¹ Акты (арх. эксп.). I, №№ 86, 144, 171, 181, 201, 217, 240, 244. Ср. ниже. Гл. 6.

134

ся и в скоморошеских ватагах. В песне о госте Терентьище, сей последний прячется в мешок и несется за плечами, т. е. на спине одним из скоморохов — мехоношею. Встречается между волб-чебниками еще освистый; по объяснению проф. Бессонова подсвистывающий, остряк, шутник, другими словами «глумецъ» или «глумотворецъ», представитель одной из главнейших отрас­лей скоморошества. Волочебники, делающие свой обход на свя­той неделе, сближаются со сходными с ними святочными (и мас­леничными) колядовщиками, — в одной песне своей волочебники сами называют себя гостями колядовщиками:

«Подари госцей колядовщицковъ».

В малорусской святочной игре «козу» ведет «Mixoнoшa»-колядовщикъ.² Бродяжничество, шатание, волочение волочебников, напоминающее бродячих скоморохов, отлично изображено в начальных стихах следующей волочебной песни:

Ишли-бряли волочебники, Во цямной ночи, да по грязной грязи, Волочилися, да й обмочилися, Шаталися и боуталися, Къ богатому дому пыталися.

Другая волочебная песня начинается так:

Изъ-подъ леcy-леcy темнаго

Шла тучка волочебная:

А не туча то шла — волочобнички,

Волочобнички, белы молойцы...

Шли яны дорогою,

Дорогою широкою,

Широкою торненькою,

Траукой—мурайкой зелененькою...

И колядовщики поют себе:

Ходят ребята коледовщики, Ищутъ ребята Государева двора...

¹ Бессонов. Белорус, пес. I. 20—21 — Шейн. Белорусе, нар. пес. 75
и ел., 105.

² Труды этн.-ст. эксп. (юго-зап. отд.). III. 265.

³ Шейн. Белорусе, нар. пес. 82.

⁴ Бессонов. Белорусе, пес. I, 3.

⁵ Описание города Котельнича, в этнографич. сборн. Имп. Русс. Геогр.
Общ. V, 79.

135

Как скоморохи, по выражению Стоглава, ели и пили у крестьян насильно и «грабили животы», так и колядовщики и волочебники до сих пор еще просьбы свои о подачках нередко сопровождают угрозами, которые в старину, быть может, и приводились в исполнение; напр., в колядках:

Малорусе: — Боже, дай вечиръ добрый,

А намъ дайте пиригъ добрый,

А якъ не даете,

То возьму кобылу за чуприну

Поведу въ кабакъ,

Да пропью за пятакъ.

Великорусе. — Пышка лепешка Въ печи сидела, На насъ глядела, Въ ротъ захотела Дайте намъ кишку въ локоть, Чтобы семерымъ не слопать, Дайте намъ ломоть пирога Во все коровьи рога... Не дадите лепешки, Закидаемъ всъ окошки, Не дадите пирога, Закидаемъ ворота.

— Подавай пирога!

Коль не дашь пирога, Разломаемъ ворота, Двери, окна разобьемъ.

— Кто недаетъ пирога,
Разобьемъ ворота,
Кто не даетъ кишки,

Разобьемъ горшки.

Терещенко Быт русс. нар. VII, 76

² Шейн Русс, нар пес. I, 369

³ Снегирев. Русс, прост праздн. II, 106. —Ср. также зложелание, в
виде угрозы высказываемое в следующих словах колядки:

Тетушка, тетушка,

Подай намъ козурку (""печете),

А не дашь козурки,

На новый годъ осиновый тебъ гробъ

(Владимирские Губернские Ведомости. 1860 г. № 27).

⁴ Опис. гор Котельнича, в этногр сборн. V, 79—80.

136

В волочебных песнях:

Смоленск, губ.: Кто не дастъ конца пирога, Мы корову за рога, Христос воскрес. Сына Божья! Кто не дастъ пару яицъ, Мы прогонимъ всехъ овецъ, Кто не дастъ солонины кусок ъ, Мы свинью завалимъ²

Повторяю, что в таких песнях, быть может, отражается воспоминание о насильственной еде и насильственном питии скоморохов в деревнях, быть может и о «пограблеши животовъ» у крестьян. Где можно было, скоморохи «стягивали» то, что плохо лежало, как, напр., вышеупомянутую бабью кубышку с деньгами, употребляя то хитрость, то насилие. О хитрых про­делках и проказах скоморохов до сих пор еще сохраняются в народе предания. От многих старожилов и теперь еще, по словам Беляева, можно слышать рассказы о том, как скоморохи, подходя к селу, разделялись на партии, из которых одна направлялась в село воровать, а другая пением и прибаут­ками занимала жителей, часто рассказывая им про то самое, что делалось у них в домах. В Московской губернии, Можайского уезда, есть деревня Ликова. Там доныне хранится рассказ о том, как ватага бродячих воров-музыкантов однаж­ды расположилась близ деревни и потешала жителей следующей песней:

Аи, матушка Ликова, Пришей къ шубе рукава.

Воротившись домой с этого спектакля, крестьяне не нашли большей части своих овец (ср. выражение Стоглава о скомо­рохах: «съ клетей животы грабятъ»).³

В юго-западной части Томской губ. народные музыканты, играющие для плясок, временами подпевают под музыку отрывки разных песен, между прочим и нижеследующий

¹ Припев после каждого двустишья.

² Римский-Корсаков Сбор. русс, нар пес. II, № 47
Беляев. О скоморохах. 83—84 Прим. 3. — И современный нам за­
паднорусский дударь, по словам г. Шпилевского, «рыская по всему
краю, много слышит, многое и сам придумает; умеет ловко рассказать о
виденном, подчас надует кого удачною плутнёю, особенно когда публика
его бывает подхмелена (Мозырщина, в арх. истор и практич. свед. III,
с. 5).

137

(записанный в Семипалатинске) экспромт, по рассказам мест­ных жителей сложившийся при таких обстоятельствах: в одной деревне была вечерка; шли воры крестьяне, один из них— музыкант; музыкант вошел в избу и предложил поиграть для компании, а его товарищи остались на дворе и стали шарить по амбарам, нашли много добра, но во что положить — не знают, а на дворе сушились бабьи рубахи, вот музыканту и пришла мысль заменить мешки рубахами, он и пропел свое предложение громко, чтоб услышали на дворе:

Ужь вы глупые крестьяне, Неразумны мужики, Еще бабья-то рубаха Не тотъ-же ли мешок? Рукава-то завяжи, Да что хошь положи.

Эта песня и связанное с нею предание напоминают только что упомянутое предание деревни Ликова, а также песню о скоморошьей воровской проделке с бабьей кубышкой.

Воровство скоморохов доходило до грабительства. На это указывают заключительные стихи приведенной раньше (стр. 5, 126, 132) песни «о веселыхъ», обокравших бабу, у которой они приютились для ночлега:

Ты живи баба подолъ,

Ты копи денегъ поболъ,

И мы дворъ твой знаемъ,

Опять зайдемъ,

Мы кубышку твою знаемъ,

Опять возьмемъ;

А тебя дома не найдемъ,

И дворъ сожжемъ.

Слова эти близко роднятся с заключительными же стихами разбойничьей песни «Ах, усыньки усы, удалые молодцы»: после того как разбойники ограбили богатого мужика в его дому, они обращаются к нему с такой же иронией, как выше воры-скоморохи к обокраденной ими старухе:

Вотъ спасибо те мужикъ, Вотъ спасибо господинъ,

¹ Этногр. Сбор VI, 61.

² Сахаров. Сказ. русс, нар I III, 221.

138

Поживи мужикъ по-долЬ, Покопи денегь по-болъ, Мы назадъ пойдемъ, Мы опять зайдемъ.¹

В Стоглаве, как мы видели, прямо говорится, что ватаги скоморохов «по дорогамь (людей) разбиваютъ», т. е. гра­бят.²

¹ Пальчиков. Крест, пес. № 43. — Ср. К. Данилов. Древ. росс,
стих. 289.

² Беляев обратил внимание на следующую песню из сборника Сахарова,
в которой он узнает рассказ о грабительстве скоморохов. Вот соответ­
ствующий отрывок из этой песни:

Ахъ суздальцы, володимерцы,

Ни скакать, ни плясать съ колокольчиками,

Съ колокольчиками, съ болобольчиками.

Ахъ станемъ говорить выговаривати,

Черно на б е л о выворачивати.

Какъ у Карпова двора,

Да окатана гора;

Какъ не Карпъ ее каталъ

И не Карпова жена,

Укатали бояре семи городовъ,

(может быть, по мнению Беляева, это скоморохи, в ватаге которых были члены разных волостей)

Поставили избушку семи локотковъ,

(быть может, это кибитка или шалаш, поставленные ворами-скоморохами у двора Карпа, чтобы выманить из дома хозяйку)

А одна-то доска поперещилася,

Поперещилася, потрескалася;

Я ударю во косокъ

Промежду пяти достокъ,

Какъ понесся голосокъ

Изъ избушки во лесокъ,

Как отдался голосокъ

Въ самый тот-же во часокъ,

Что Ульяна отъ побою переставилася.

(Песни русс нар. IV, 103).

При соображении с другими свидетельствами о разбойнических ватагах скоморохов и их поступках, замечает Беляев, нам слышатся в этой песне сигналы и переклички скоморохов, разделившихся на три партии, из которых одна поджидает в лесу, другая — обманывает и убивает хозяйку, а третья — на конце деревни поет, пляшет и в намеренно запутанной песне рассказывает крестьянам, что делается у них во дворах. (О скоморохах. 83—85).

Глава четвертая

СКОМОРОХИ ОСЕДЛЫЕ

Кроме прохожих, проезжих скоморохов, издавна бывали и оседлые, успевавшие пристраиваться к княжескому или цар­скому двору, или к домам богатых и знатных бояр, или просто проживавшие в том или другом месте (деревне, слободе, городе), прокармливаясь там с помощью своего ремесла. По словам былин, на пирах у князя Владимира присутствуют толпами игроки, скоморохи (ср. выше стр. 10—11), очевидно, принад­лежащие к придворному штату. В былине о Ставре, выдающая себя за посла Ставрова жена спрашивает князя:

Нйть-ли у тебя загусельщиковъ,

Поиграть во гуселышки яровчаты?

Какъ повыпускали они загусельщиковъ,

Все играютъ, и т. д.¹

Загусельщики, следовательно, оказываются наготове, как только в них встречается надобность. Впрочем, в другом пере­сказе Владимир посылает

Искать таковыхъ людей всякихъ рукъ:

И собрали веселыхъ молодцовъ на княжеский дворъ.

Из этого можно лишь заключить, что зазывали ко двору и посторонних, не штатных «веселых молодцов». Когда приводят из заточения и заставляют играть самого Ставра, то мнимый посол обращается к Владимиру:

855.

¹ Рыбников. Песни. II, 110. —Ср. Гильфердинг. Онеж. был 773, К. Данилов. Древ. росс. стих. 91.

140

Не надо мне твои дани, выходы,

Только пожалуй веселымъ молодцомъ

Ставромъ бояриномъ Годиновичемъ

Следовательно, «веселый молодецъ» является здесь как принадлежность княжеского двора, которою князь и жалует неузнанного гостя.

В былине о Чуриле Пленковиче, сей последний назначается придворным постельником: он стелет постель великокняжеской чете и по должности, по обязанности службы, сидя у изголовья, потешает князя и княгиню игрой на г у с л я х, т. е. в качестве постельника он делается и штатным придворным г у сел ь щи к ом.²

Выше (стр. 11 и ел., 14) указано было на то, что Святополк любил пировать при звуке гуслей, что при дворе Святослава Ярославовича на пирах «по обычаю» играли на гуслях и на других инструментах, что князь Всеволод Мстиславович Новго­родский любил играть и утешаться. Разумеется, для этой цели должны были состоять на княжеской службе постоянные штат­ные «игрецы», «гудцы» или скоморохи, изображение которых мы узнаем на древней фреске Киевского Софийского собора. Су­ществование штата постоянных, следовательно, более или менее оседлых гудцов-скоморохов не исключало, конечно, возмож­ности появления при великокняжеском дворе и приезжих скомо­рохов: в качестве такового п

⇐ Предыдущая123456789Следующая ⇒

Поделиться:

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности