Есть только одно дело — спасение души, остальное — поделье

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 13 из 18Следующая ⇒

Толя — молодой парень, в Оптиной трудится несколько месяцев. Как‑то мы вместе едем по послушанию, и он рассказывает мне о себе:

— Знаешь, как я рад, что оказался в Оптиной?! Тяжело, конечно, но зато здесь всё, как бы это выразиться, настоящее. Понимаешь? Я здесь понял слова: «Есть только одно дело — спасение души, остальное — поделье». А раньше я об этом даже не думал. Батюшка сказал, что раньше я спал, а теперь проснулся. И мне кажется, что это на самом деле так.

Я вот теперь о спасении души размышляю. А жил в Москве — всё нормально. Какая душа?! Какое спасение?! Пить — многие пьют. Воровать — многие воруют, кто где работает, тот там и берёт. Блудить — то же самое. Сейчас даже названия такие приличные придумали: «гражданский брак», «пробный брак», «бой‑френд»…

Прочитал я недавно в одной книге о первой мировой войне. Там офицер молоденький умирает в лазарете и просит медсестру:

— Дайте мне белую чистую рубашку, я хочу умереть в чистой рубашке, а совесть моя чиста: я умираю за веру, царя и Отечество.

Я книгу отложил, и стало мне так больно… Не знаю, поймёшь ли ты меня… Подумал тогда: мог бы я так сказать? Мои бывшие приятели могли бы? Последний раз в клубе был, встретил одного мажора, путешествует за папины деньги. Побывал в Индии и говорит мне:

— Что такое Родина? Вся Земля — вот моя Родина!

А я подумал: «Да посчитают ли тебя‑то роднёй в других странах?! Как идти защищать Отечество, если не знаешь, что это такое?!»

Понимаешь, запал мне в душу этот офицер, мой ровесник… Я бы хотел иметь право так же сказать: «А совесть моя чиста». Только к словам этим простым — путь очень далёкий… Помоги Господи!

Паломничество

Раньше люди старались совершать паломничество так, чтобы понести какой‑то труд, принести жертву. Часто шли пешком, стирая ноги в кровь. Похоже, времена эти минули в прошлое, и сейчас мы предпочитаем комфорт в поездке. Но не все.

После экскурсии паломница делится рассказом о своей бабушке:

— Едем мы на поезде в Оптину: я, муж и наша бабушка старенькая. И вот она ходит тихонечко по вагону туда‑сюда, туда‑сюда. Муж не выдержал:

— Бабуся, ну что же вам спокойно‑то не сидится? Зачем вы всё ходите?

— Я иду в Оптину Пустынь!

Про Дашеньку

— Мы к вам на экскурсию — всей семьёй! Да, мои! Два сыночка и лапочка дочка! А я вот вам сейчас расскажу, пока народу нет. Ребята, погуляйте немножко. В книжную лавку? Можно, только Дашу за руку возьми…

Ну вот, что я рассказать‑то хотела? А — вот: ждала первого ребёнка, думала — дочка, назвать хотела — Дашенька. Родился сын. Хорошо: вторая дочка будет. Забеременела вторым. Опять сын. Тоже хорошо: два сына! Через девять лет только снова забеременела. Мать у меня неверующая, стала донимать: делай аборт, не прокормишь троих, кто ты такая, простая телятница…

— Нет, мама, там моя дочка Дашенька…

— Там пацан опять, делай аборт, тебе говорю!

А с ней не спорю, чтобы не расстраиваться, а сама время тяну, вот уже пять месяцев беременности — поздно аборт‑то делать! Родила — дочка! Дашенька! 2400. И вот никак младенчик вес не набирает. Набрала 2500 и — никак. Ей уже три месяца, а она всё 2500. Положили нас в Калугу в областную больницу на обследование. Врачи ничего понять не могут. Она кушать — кушает. А в весе не прибавляет. Заговорили об операции. Я — реву.

А в палате со мной матушка с ребёнком лежала. Она меня с Дашенькой — в охапку, к мужу‑священнику отвезла — и он нас обеих окрестил. Я сама‑то тоже некрещёная была.

И что вы думаете?! После крещения ребёнок стал быстро набирать вес! Сейчас Дашеньке четыре с половиной. Умница! Мне помогает во всём, даже полы метёт. Приду с фермы, а она, как обычно, спрашивает:

— Мама, что делала — Муку кормила?

— Кормила, доча, кормила. Не поняли?! Это она с младенчества так телят зовёт! Знаете, я даже сама после крещения изменилась. Да‑да! Я была какая‑то… жестокая такая… агрессивная… Скажет кто‑нибудь что‑то не по мне, я хожу — злюсь, всё думаю об этом, всё придумываю, как бы ответить позлее, чтобы отомстить, значит.

А сейчас обидят — да и ладно! А я и не расстроилась! Как‑то легче на душе стало после крещения, как‑то веселее. Я ведь не умею толком‑то объяснить… Понимаешь?

— Понимаю.

— Вот и рассказала… А теперь можно нам экскурсию по Оптиной?

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров