II. Исцеление органов познания

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 6 из 7Следующая ⇒

   Святой Исаак ставит ясный диагноз душе и ее органам познания, но точно также знает и врачевание, которое предписывает решительно и со всей убедительностью. Поскольку страсти — болезнь души, то и выздоровление души достигается путем очищения от страстей, от лукавства¹⁰⁴⁴. Доброделание — это здравие души, тогда как страсти — это душевный недуг¹⁰⁴⁵. Добродетели — это средства уврачевания, которые постепенно вытесняют болезнь из души, из органов познания; этот процесс протекает медленно и требует многого усердия и терпения¹⁰⁴⁶.
   Душа опьянена страстями; здравие может к ней вернуться, если она, упражняясь в добродетелях, отрезвеет от этого опьянения¹⁰⁴⁷. Подвиги добродетелей сопряжены со скорбями и печалями¹⁰⁴⁸. Святой Исаак утверждает, что любая добродетель — это крест¹⁰⁴⁹. Более того, скорби и печали — это причины добродетелей¹⁰⁵⁰, поэтому святой Исаак решительно предписывает человеку возлюбить прежде всего скорби и печали, дабы освободиться от вещей мира сего, чтобы ум не занимался миром. Ибо человек должен сначала освободиться от вещественного, чтобы мог родиться от Бога. Такова икономия благодати¹⁰⁵¹, а тем самым — и икономия познания.
   Если человек решится на уврачевание и оздоровление души, то должен прежде всего хорошо исследовать все свое существо, должен уметь отличить добро от зла, Божие от дьявольского, ибо это различение (греч. «диакрисис», ἡ διάκρισις) «выше всякой добродетели»¹⁰⁵². Усвоение добродетелей происходит постепенно и органически: одна усвояется другой, одна зависит от другой¹⁰⁵³, одна рождается из другой. «Каждая добродетель — это матерь другой добродетели»¹⁰⁵⁴. Между добродетелями существует не только онтогенетический, но и хронологический порядок. Первая среди них — вера.

Вера

   С подвига веры начинается уврачевание и исцеление души от страстей. Как только вера зародится в человеке, страсти начинают искореняться из души. Но пока душа не будет «упоена верою в Бога», пока она не приобретет живое чувство ее силы, она не сможет исцелиться от страстей, не может преодолеть материю (вещественное)¹⁰⁵⁵. Отрицательный момент подвига веры состоит в освобождении от зараженной грехом материи, а положительный — в соединении с Богом¹⁰⁵⁶.
   Душа, рассеянная чувствами по вещам мира сего, собирает себя подвигом веры, воздерживается от вещественного и вся пребывает в непрестанном чувстве жажды Бога. Это — основание всех благ¹⁰⁵⁷. Освободиться от рабства проникнутой грехом материи — это главное условие преуспеяния в духовной жизни¹⁰⁵⁸. Начало этого нового жизненного пути заключается в собирании мыслей в Боге, в непрестанном размышлении ума о слове Божием и в жительстве в нищете¹⁰⁵⁹.
   Верою ум, рассеянный страстями, собирается, освобождается от чувственного и достигает мира и кротости мысли¹⁰⁶⁰. Ум, живущий чувственно в мире чувственного, — болен¹⁰⁶¹. С помощью веры ум выходит из темницы мира сего, затхлой от греха, и входит в новый мир, где дышит чудесным новым воздухом¹⁰⁶². «Дремание ума» опасно как смерть, поэтому нужно верою возбуждать ум к духовному деланию¹⁰⁶³, в котором человек овладевает собою¹⁰⁶⁴, изгоняя из себя страсти. «Преследуй сам себя, и враг твой прогнан будет приближением твоим»¹⁰⁶⁵.
   В подвиге веры от человека требуется, чтобы он совершал его с помощью над-умной антиномии веры: «Будь мертв в жизни сей и будешь жить после смерти»¹⁰⁶⁶. Верою выздоравливает, исцеляется, приобретает благое умствование ум; душа становится непорочной, когда не занимается бесстыдно блудными помыслами¹⁰⁶⁷. «Плотолюбие — признак неверия»¹⁰⁶⁸. Вера освобождает ум от категории чувственного, отрезвляет его постом, и богомыслием¹⁰⁶⁹, и бдением¹⁰⁷⁰.
   Невоздержание, полный желудок помрачает ум¹⁰⁷¹, расстраивает его и рассеивает в фантастических мыслях и страстных похотях. В сластолюбивом теле не обитает богопознание¹⁰⁷². «Как от семени пота поста произрастает колос целомудрия, так от сытости — распутство и от пресыщения — нечистота»¹⁰⁷³.
   Плотские помыслы и похоти возжигают в человеке мятежный пожар; средство против этого — погрузить ум в море тайн Священного Писания¹⁰⁷⁴. Без освобождения от приверженности к вещественному душа не может освободиться от мятежных помыслов; не может она также почувствовать мир в уме, если не умертвит чувств¹⁰⁷⁵. Страсти помрачают мысли и ослепляют ум¹⁰⁷⁶. Хаос в мыслях происходит от угождения чреву¹⁰⁷⁷.
   Стыд и страх Божий удерживают колебание ума; лишение стыда и страха Божия колеблет весы разума, и они становятся превратными и неустойчивыми¹⁰⁷⁸. Ум созидается исполнением заповедей Господних¹⁰⁷⁹ и перенесением страданий и скорбей¹⁰⁸⁰, а дела житейские помрачают ум¹⁰⁸¹. Собирая себя верою, человек пробуждает ум для Бога¹⁰⁸² и молитвенным безмолвием очищает разум¹⁰⁸³, побеждает страсти¹⁰⁸⁴. В безмолвии исцелевает душа, поэтому нужно понуждать себя к безмолвию, ибо оно производит в сердце некую сладость¹⁰⁸⁵. Безмолвием человек входит в мир (умиротворенность) мыслей¹⁰⁸⁶.
   Вера низводит мир в разум и тем самым устраняет мятежные помыслы. Грех — причина неспокойствия и брани в мыслях, а также войны человека с небом и людьми. «Умирись сам с собою, и умирятся с тобою небо и земля»¹⁰⁸⁷. Прежде веры ум рассеивается по вещам мира сего; верою побеждается рассеянность ума¹⁰⁸⁸. Блуждание, скитание мыслей вызывает в человеке демон блуда¹⁰⁸⁹. Рассеянность глаз — действие нечистого духа¹⁰⁹⁰.
   Верою ум утверждается в богомыслии; поэтому путь спасения — это постоянное памятование о Боге¹⁰⁹¹. Что рыба без воды, то ум вне памятования о Боге¹⁰⁹². Свобода истинного человека состоит в освобождении от страстей, в воскресении со Христом и в радости души¹⁰⁹³. Страсти можно победить лишь упражнением в добродетелях¹⁰⁹⁴. С каждой страстью необходимо бороться до мученичества¹⁰⁹⁵. Первое и самое главное оружие в борьбе со страстями — это вера, ибо вера — свет ума, изгоняющий мрак страстей, и сила ума, изгоняющая болезнь из души¹⁰⁹⁶.
   Вера носит в себе не только свое начало и свое бытие, но и начало, а с ним и бытие всех остальных богочеловеческих добродетелей, которые органически проистекают одна из другой и одна вокруг другой свиваются, подобно кольцам в стволе дерева. Если вера имеет язык, то это — молитва.

Молитва

   Подвигом веры человек побеждает эгоизм, переходит границы своего я и вступает в новую, транссубъективную и трансцендентную реальность. В этой новой реальности действуют новые законы; прежнее перестает, наступает все новое. Погружая в неизведанные глубины этой новой реальности, подвижника веры ведет и руководствует молитва, и он молитвою смотрит, молитвою чувствует, молитвою мыслит, молитвою живет.
   Следя за человеческим умом на стезе веры, святой Исаак говорит, что ум ограждается и путеводствуется молитвой; каждая благая мысль претворяется молитвой в богомысль¹⁰⁹⁷. Но и молитва — это трудный подвиг; она приводит в движение всю человеческую личность, и человек распинает себя в молитве¹⁰⁹⁸, распинает страсти и греховные помыслы, сросшиеся с его душой. «Молитва есть умерщвление похотливых мыслей плотской жизни»¹⁰⁹⁹.
   Терпеливым усердием в молитве человек совершает весьма трудный подвиг, подвиг самоотречения¹¹⁰⁰, необходимый в деле спасения. Молитва — это «источник спасения», ею приобретаются все прочие добродетели, все блага¹¹⁰¹, поэтому на упражняющегося в молитве подвижника нападают чудовищные искушения, от которых он молитвой обороняется и защищает себя.
   Самый надежный страж ума — это молитва¹¹⁰². Молитва разгоняет облака страстей и просвещает ум¹¹⁰³. Она низводит мудрость в разум¹¹⁰⁴. Признак совершенства — непрестанное пребывание в молитве¹¹⁰⁵. Духовная молитва переходит в исступление, в котором открываются тайны Троичного Божества и ум пребывает в сфере священного неведения, которое выше знания¹¹⁰⁶.
   Начатое верой исцеление органов познания продолжается молитвой. Границы человеческой личности все более и более расширяются; эгоцентризм постепенно уступает место теоцентризму.

Любовь

   «Из молитвы рождается любовь»¹¹⁰⁷, как из веры рождается молитва. Добродетели единосущны между собой, поэтому и рождаются одна от другой. Любовь к Богу — это признак того, что новая реальность, в которую вводят человека вера и молитва, намного лучше реальности, им предшествующей. Любовь к Богу и людям — это дело молитвы и веры. Вообще истинное человеколюбие невозможно без веры и молитвы.
   В подвиге веры человек изменяет мир: из ограниченного он входит в безграничный, в котором живет не по закону чувственному, а по закону молитвы и любви. Святой Исаак особенно выделяет свое приобретенное благодатно-подвижническим опытом убеждение в том, что любовь Божия приходит от молитвы. «Любовь есть плод молитвы»¹¹⁰⁸. Любовь можно вымолить у Бога, но ее нельзя никак приобрести без молитвенного подвига. Насколько человек верой и молитвой приобретает познание Бога, настолько «любовь — чадо познания»¹¹⁰⁹.
   Верою человек отрекается от закона эгоизма, отрекается от своей пораженной грехом души; любя душу, он ненавидит грех в душе; он трудится в молитве, чтобы закон эгоизма заменить законом теизма, чтобы страсти заменить добродетелями, чтобы жизнь по человеку заменить жизнью по Богу — и таким образом исцелить душу от греха и сделать ее здоровой. Поэтому святой Исаак учит: «Любовь Божия обретается в самоотвержении души»¹¹¹⁰.
   Нечистота и болезнь души — это неестественные придатки к душе; они не являются составными частями ее естества, «ибо чистота и здравие души — царство души»¹¹¹¹. Душа, больная страстями, — это самая подходящая почва для взращивания ненависти, «а любовь может быть приобретена после душевного здравия»¹¹¹².
   Любовь — от Бога, ибо Бог есть любовь (1Ин. 4:8); «стяжавший любовь облекается ею в Бога»¹¹¹³. Бог не имеет границ, поэтому и любовь безгранична и не знает меры¹¹¹⁴. Любящий Богом и в Боге одинаково любит всех без различия, и о таком человеке святой Исаак говорит, что он достиг совершенства¹¹¹⁵. В качестве примера совершенной любви святой Исаак приводит желание святого Агафона: «Я желал бы найти прокаженного, чтобы взять его тело, а ему дать свое»¹¹¹⁶.
   В царстве любви упраздняются антиномичные противоречия разума; подвижник любви предощущает райскую гармонию в себе и в мире Божием вокруг себя, ибо подвигом веры он вышел из своего эгоистического, солипсистского ада и вошел в рай божественных ценностей и совершенств. Святой Исаак говорит: «Рай — это любовь Божия, в которой сладость всех блаженств»¹¹¹⁷. Ад — это не иметь любви Божией, и «мучимые в аду бывают мучимы бичом любви»¹¹¹⁸. Когда некто приобретет совершенную любовь Божию, тогда он достигает совершенства¹¹¹⁹. Поэтому святой Исаак советует: «Сперва должно приобрести любовь, которая есть первоначальное созерцание Святой Троицы»¹¹²⁰.
   Освобождаясь от страстей, человек постепенно освобождается от эгоистического, живущего лишь собою гуманизма и веры в человека, от самолюбивой и самообожающей «человечности», выходит из сферы губительного антропоцентризма и входит в сферу Троичного Божества, где в душу человеческую нисходит великий, Божественный мир, где антиномии и противоречия из категории времени и пространства перестают быть смертоносными и где чувствуется победа над грехом и смертью.

Смиренномудрие

   Вера имеет свой образ мышления, ибо имеет свой образ жизни. Христианин не только живет верою (см.: 2Кор. 5:7), но и мыслит верою. Вера предлагает, предоставляет новую категорию мышления, через которую проявляется познавательная деятельность верующего человека. Эта новая категория мышления — смиренномудрие (ἡ σωφροσύνη). В безграничной реальности веры ум смиряется пред несказанными тайнами новой жизни в Духе Святом. Гордость ума уступает место смирению; гордоумие уступает место смиренномудрию. Каждую свою мысль подвижник веры ограждает смирением и тем самым уготовляет себе познание вечной Истины.
   Почерпая силу из молитвы, смиренномудрие растет возрастом, которому нет конца. Святой Исаак учит, что молитва и смиренномудрие находятся всегда в правильной соразмерности: с совершенствованием молитвы все более усвояется смиренномудрие, и наоборот¹¹²¹. Смирение — это сила, собирающая сердце¹¹²²и не дающая ему расточать себя в гордые мысли и похотливые пожелания. Смирение поддерживается и удерживается Духом Святым, и оно не только приближает человека к Богу, но и Бога к человеку¹¹²³. Более того, смиренномудрие — это причина воплощения Сына Божия, этого самого близкого соединения Бога с человеком: «Смиренномудрие делает Бога человеком на земле»¹¹²⁴. Смиренномудрие — это «украшение (одеяние) Божества, ибо вочеловечившееся Слово облеклось в него и через это приобщилось нам в теле нашем... и беседовало с нами лицом к лицу»¹¹²⁵.
   Смирение — это таинственная Божественная сила, даруемая лишь святым, лишь тем, которые совершенны в добродетели; и дается оно благодатью. Оно «содержит в себе все»¹¹²⁶. Благодатью Святого Духа «открываются тайны смиренномудрым»¹¹²⁷, поэтому они совершенны в мудрости¹¹²⁸. «Смиренномудрый человек — источник тайн нового века»¹¹²⁹.
   Смиренномудрие и целомудрие (здраво-мудрие) — σοφρωσύνη — «уготовляют в душе залог Святой Троицы»¹¹³⁰. Целомудрие — последствие смиренномудрия; смирением ум исцеляется, становится здравым. «За смиренномудрием следует кротость и собранность в себя, т. е. целомудрие чувств»¹¹³¹. «Смиренномудрие украшает душу целомудрием»¹¹³².
   Обращенный к миру, смиренномудрый человек всю свою личность выражает через смирение. В этом он подражает воплощенному Богу. «Как душа непознаваема и невидима телесными очами, так и смиренномудрый не познается среди людей»¹¹³³. И он не только не желает бросаться людям в глаза, но и, если это возможно, хочет совсем погрузиться внутрь в себя и соделаться «чем-то как бы несуществующим в твари, не пришедшим еще в бытие, вовсе не знаемым даже самой душой своей»¹¹³⁴. Смиренномудрый человек унижает себя перед всеми людьми¹¹³⁵, но за это его прославляет Бог, «ибо где процветает смирение, там — источник славы Божией»¹¹³⁶, там соцветие души расцветает в неувядаемый цвет.

Благодать и свобода

   Личность Богочеловека Христа представляет Собой идеальный образец человеческой личности и познания. Она Собою нормирует и определяет весь процесс жизни христианина во всех направлениях. В Ней совершенно осуществлено таинство единства Бога и человека, а тем самым — и действие Бога в человеке и человека в Боге.
   Богочеловеческий синергизм является существенным отличием деятельности христианина в мире. Здесь человек содействует Богу и Бог содействует человеку (см.: 1Кор. 3:9). Действуя в себе самом и вокруг себя, христианин вносит в подвиги всю свою личность, но делает он этой может успешно делать лишь при непрестанном содействии Божественной силы — благодати. Нет мысли, о которой христианин может по-евангельски размышлять, нет чувства, которое он может по-евангельски ощущать, нет дела, которое он может по-евангельски совершить без благодатной помощи Божией. Здесь человек со своей стороны предоставляет волю, а Бог дарует благодать; из их совместного со-действия вырабатывается христианская личность.
   На всех ступенях самосовершенствования благодать необходима христианину. Человек не может усвоить ни одной евангельской добродетели, если ему не споспешествует, не содействует благодать. В христианстве все благодатно и все добровольно, ибо все в нем — Богочеловеческое.
   Святой Исаак особенно подчеркивает и выделяет Бого-человеческий синергизм человеческой воли и Божией благодати на протяжении всей жизни христианина. Благодать открывает человеку глаза на различение добра и зла, утверждает его мысли в Боге, открывает ему будущее, наполняет его тайным светом¹¹³⁷.
   Чем более благодати уделяет Бог подвижнику веры, тем более ему открываются бездны и пропасти зла в мире и в людях. При этом Он все сильнее подвергает его искушениям, чтобы испытать богоданную силу благодати и чтобы человек почувствовал и понял, что лишь с помощью благодати он может победить и преодолеть самые страшные и самые соблазнительные искушения. Как только благодать узрит, что в человеческой душе зародилась самоуверенность и человек начал высоко мыслить о себе, она немедленно отступает от него, чтобы на него нашли искушения и чтобы он познал свою немощь и со смирением прибег к Богу¹¹³⁸.
   При со-действовании благодати Божией и своей воли человек в подвиге веры развивается в совершенное существо¹¹³⁹. Это происходит постепенно, ибо благодать входит в душу мало-помалу — κατὰ μικρὸν¹¹⁴⁰. Она особенно подается смиренным. Чем глубже смирение, тем обильнее и благодать. А в благодати — и мудрость. «Смиренномудрые приемлют мудрость от благодати»¹¹⁴¹.
   Благодатная мудрость постепенно открывает смиренномудрым тайну за тайной, включая и тайну страдания. Смиренномудрые знают, почему человек страдает, ибо смысл страдания им открывает благодать. Чем более благодати имеет человек, тем яснее ему смысл страданий и искушений. Если человек лишит себя благодати по лености и грехолюбию, то от него отъемлется единственное средство, с помощью которого он может осмыслить и оправдать страдания и искушения.

Очищение

   Путем преобразования себя с помощью благодатных подвигов человек постепенно вытесняет грехи и страсти из всего своего существа и из всех органов познания и таким образом исцеляется от губительных болезней и приобретает здравие. Исцеление органов познания от греха и страстей является в то же время и их очищением. При этом на главный орган познания — ум — обращается особое внимание, ибо его роль играет судьбоносное значение в царстве человеческой личности.
   Ни в чем другом так не нужна молитвенная сосредоточенность и бдительность, как в трудах по очищению ума. На эти труды подвижник веры должен мобилизовать все свои силы, чтобы в евангельском, благодатном доброделании переработать и преобразить свой ум. В этом святой Исаак предоставляет нам свой богатый опыт.
   По его опытному свидетельству, нечистота и грубость ума приходят от угождения чреву¹¹⁴². Поэтому пост является первым средством очищения ума. По природе своей ум — тонкий и нежный¹¹⁴³; грубость — это неестественный осадок греха; в молитве ум утончается и становится чистым, прозрачным¹¹⁴⁴. Работая над собой, человек сбрасывает с ума твердую кору греха, утончает его и делает проницательным¹¹⁴⁵.
   Перерабатывая себя благодатными подвигами, человек приобретает чистоту ума и чистым умом входит в зрение тайн Божиих¹¹⁴⁶. «Очищение тела есть неприкосновенность к плотской скверне. Очищение души есть освобождение от тайных страстей, возникающих в уме. Очищение же ума совершается откровением тайн»¹¹⁴⁷.
   Лишь разум, очищенный благодатью, может дать чистое, духовное знание (ведение). «Пока разум не освободится от многих помыслов и не станет весь чистым, он не может быть восприимчив к духовному ведению»¹¹⁴⁸. Люди мира сего «не могут очистить ума, по той причине, что много познали зла. Немногие же в состоянии возвратиться к первоначальной чистоте ума»¹¹⁴⁹.
   Молитвенный труд очищает ум, просвещает его и наполняет светом истины¹¹⁵⁰. Добродетели, предводимые милосердием, дают уму мир и сияние¹¹⁵¹. Очищение ума — это не некая работа диалектического, дискурсивного, теоретического рода, а благодатно-опытный, нравственный подвиг. Ум очищается постом, бдением, молчанием, молитвой и прочими подвигами¹¹⁵².
   «Что есть чистота ума? Чистота ума — это просвещение Божественным вслед за упражнением в добродетелях»¹¹⁵³. Значит, чистота ума — это плод упражнения в добродетелях. Упражнение в добродетелях умножает благодать в человеке; соединение ума с благодатью очищает ум от нечистых помыслов¹¹⁵⁴. В подвигах ум святых становится чистым, прозрачным и проницательным¹¹⁵⁵. «Чистота души есть первоначальное дарование естеству нашему. Без чистоты от страстей душа не врачуется от недугов греха и не приобретает славы, утраченной преступлением. Если же кто сподобился очищения, т. е. душевного здравия, то ум его действительно и на самом деле приемлет в себя радость духовным чувством; ибо делается он сыном Божиим и братом Христовым»¹¹⁵⁶.
   Если человек победит страсти, то приобретает чистоту души¹¹⁵⁷. Помрачение ума бывает от немилосердия и лености¹¹⁵⁸. Добродетели — крылья ума, с помощью которых он воспаряет в небеса¹¹⁵⁹. Христос ниспослал апостолам Духа Святого, Который очистил и усовершил их ум, действительно умертвил в них ветхого человека, погрязшего в страстях, и оживил нового, духовного, человека¹¹⁶⁰.
   Рассеянный в греховных и нечистых помыслах ум собирается молитвою, безмолвием и прочими добродетелями¹¹⁶¹. Когда ум покаянием освободится от уз страстей, он сначала похож на бескрылую птицу, пытающуюся молитвой возвыситься над земными вещами, но не могущую, так как она пресмыкается по земле. Ум достигает этого после длительного упражнения в добродетелях, ибо с помощью добродетелей он собирает себя и окрыляет¹¹⁶².
   Любовь Божия — это сила, собирающая ум¹¹⁶³. Чтение тропарей и кафизм, память о смерти и надежда на будущую жизнь собирают ум и не дают ему рассеиваться¹¹⁶⁴. Предназначение ума — быть царем над страстями¹¹⁶⁵, властвовать над ощущениями¹¹⁶⁶, быть кормчим чувств¹¹⁶⁷.
   Цель всех законов и заповедей Божиих — это чистота сердца¹¹⁶⁸. Господь воплотился, чтобы очистить и сердце, и душу от зла и возвратить их в первозданное состояние¹¹⁶⁹. Но между чистотой сердца и чистотой ума имеется известное различие. Святой Исаак пишет: «Чем разнствует чистота ума от чистоты сердца? Иное есть чистота ума, а иное — чистота сердца. Ибо ум есть одно из душевных чувств, а сердце обнимает в себе и держит в своей власти внутренние чувства. Оно есть корень, а если корень свят, то и ветви святы, т. е. если сердце доводится до чистоты, то ясно, что очищаются и все чувства»¹¹⁷⁰.
   Сердце приобретает чистоту после многих печалей, скорбей, слез и умерщвления всего мирского¹¹⁷¹. Плач очищает сердце от нечистоты¹¹⁷². На вопрос, каков признак, по которому можно узнать, достиг ли некто чистоты сердца, святой Исаак отвечает: «Когда всех людей видит он добрыми и никто не кажется ему нечистым и оскверненным»¹¹⁷³.
   Чистота сердца и чистота ума приобретаются подвижничеством. «Подвижничество — матерь святости»¹¹⁷⁴. «Телесная добродетель в безмолвии очищает тело от вещественного в нем»¹¹⁷⁵. Но «телесные усилия без чистоты ума — то же, что и бесплодная утроба, и иссохшие сосцы. Они не могут приблизить к познанию Бога. Они утомляют тело, но не пекутся искоренить страсти в уме, и потому ничего не пожнут»¹¹⁷⁶.
   Признак чистоты — это радоваться с радующимися и плакать с плачущими, болеть с болящими и печалиться с грешными, радоваться с кающимися и соучаствовать в страданиях страдальцев, никого не изобличать и в чистоте ума своего видеть во всех — людей святых и добрых¹¹⁷⁷.
   Ум не может ни очиститься, ни прославиться со Христом, если тело не постраждет за Христа; слава тела — целомудренная покорность Богу, а слава ума — истинное зрение Бога¹¹⁷⁸. Красоту целомудрия человек приобретает постом, молитвой, слезами¹¹⁷⁹. Чистота сердца и ума, исцеление ума и прочих органов познания — плод длительного упражнения в благодатных Бого-человеческих подвигах. В чистом уме подвижника веры бьет источник света, сладостью орошающий тайну жизни и мира¹¹⁸⁰.

III

Тайна познания

   Исцеление, очищение человеческих органов познания совершается в Бого-человеческом подвиге: при со-действии Божией благодати и человеческой воли. На долгом пути очищения и исцеления себя от страстей и самое познание становится все чище и здравомысленнее. На всех ступенях своего развития познание зависит от онтологической структуры этического состояния органов познания. Если человек упражняется в евангельском доброделании, то его органы познания, очищенные и исцеленные, пребывают в святости и чистоте. А чистое сердце и чистый ум производят чистое познание. Обращенные к Богу, очищенные и исцеленные органы познания способны к чистому и здравому богопознанию; а обращенные к твари они дают чистое и здравое знание о твари.
   По учению святого Исаака Сирина, существуют два вида знания (ведения): знание, предшествующее вере, и знание, рождаемою верою. Знание, предшествующее вере, — это знание физическое, естественное (γνῶσις φυσικὴ), а от веры рождается знание духовное (γνῶσις πνευματικὴ). Естественное знание состоит в различении добра и зла, а духовное знание — это ощущение тайн, чувство сокровенного, зрение невидимого¹¹⁸¹.
   Первая вера — это вера от слуха; ее дополняет, укрепляет, утверждает вторая вера, вера по созерцанию (πίστις τῆς θεωρίας), вера по видению¹¹⁸². Освобождение от физического, естественного знания является условием для стяжания знания духовного¹¹⁸³. Последнее совершается верою, ибо в подвиге веры человека осеняет некая «неведомая сила»¹¹⁸⁴, делающая его способным к духовному познанию. Если человек запутается в сетях естественного знания, выпутаться ему из них бывает тяжелее, нежели освободиться от железных оков; его жизнь — это жизнь на острие меча¹¹⁸⁵.
   Если человек пойдет путем веры, то должен будет оставить старые методы познания и не возвращаться к ним, ибо вера имеет свои собственные пути познания. Тогда физическое, естественное знание прекращается и наступает духовное, ибо естественное знание — «противно вере. Во всех своих действиях вера — это нарушение законов познания, познания не духовного»¹¹⁸⁶, а физического.
   Главное отличие этого естественного знания заключается в том, что оно основывается на испытании и на своих методах исследования. А это признак сомнения в истине. Вера же требует чистого и простого образа мышления, далекого от какого-либо лукавства и метода изысканий. Они друг другу противятся. Дом веры — это младенческая мысль и простое сердце. Ибо сказано: Прославляйте Бога в простоте сердца своего (Кол. 3:22) и если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное (Мф. 18:3). А естественное знание противится и простоте сердца, и простоте мысли. Это знание действует и обращается лишь в границах естества. Вера же движется и обращается выше естества. Насколько человек отдается методам естественного знания, настолько его объемлет страх, и он не может от него освободиться. Если же он шествует вслед за верой, то быстро становится свободным и самостоятельным и как сын Божий свободно пользуется всем. «Возлюбивший веру сию как Бог распоряжается всяким тварным естеством, потому что вере дана возможность созидать новую тварь, по подобию Божию, как сказано: восхоте — и все явилось пред Тобою (ср.: Иов. 23:13). Нередко она может все производить и из не-сущего — ἐξ οὐκ ὄντων. А ведение (знание) не может что-либо произвести без вещества — χωρὶς ὕλης. Оно не имеет власти над природой, а вера имеет... Многие по вере входили в пламень, обуздывали сожигающую силу огня и невредимо проходили посреди его, и по морю шествовали, как по суше. А все это выше естества, противно способам ведения и показано, что суетно оно во всех способах и законах своих... Вера восходит выше естества... Сии способы ведения пять тысяч лет, или несколько меньше, или и свыше сего управляли миром, и человек нисколько не мог подъять главы своей от земли и сознать силу Творца своего, пока не воссияла вера наша и не освободила нас от тьмы земного делания и суетного подчинения после тщетного парения ума... Ничего никогда не лишается тот, у кого сердце подкрепляется упованием веры. И когда ничего не имеет, всем владеет он верою, как написано: вся, елика воспросите в молитве, верующе приимете (Мф. 21:22), и еще: Господь близ. Ни о чем же пецитеся (Флп. 4:5—6)»¹¹⁸⁷.
   Для веры не существует естественных законов. Святой Исаак это ясно подчеркивает: Все возможно верующему (Мк. 9:23), ибо нет ничего, что было бы невозможно Богу¹¹⁸⁸. Знание (ведение) запрещает своим ученикам приближаться к «чуждому природе (естеству)», к тому, что над природой¹¹⁸⁹.
   Знание, о котором говорит святой Исаак, именуется в философии гносеологическим сенсуализмом, критицизмом и монизмом. Все эти три направления признают силу, реальность, действительность, критерий и объем познания лишь в границах видимой природы, насколько последние согласовываются с чувственными границами человеческих органов познания. Переступить границы естества и вступить в область сверхъестественного считается неестественным, нелогичным и невозможным и даже запрещено приверженцам упомянутых гносеологических направлений. Человек — прямо или косвенно — сведен к чувствам и абсолютно не может выйти за их пределы.
   Но и это естественное познание, по учению святого Исаака Сирина, не следует отвергать или порицать. Только вера выше его. Оно может порицаться настолько, насколько пользуется разными методами, идущими против веры. Когда это знание соединится с верою, когда оно облечется в ее огненные мысли и приобретет крылья бесстрастия, тогда, после того как употребит другие методы, вземлется оно от земного в область своего Творца, в выше-естественное. «Сие ведение усовершается верою и приобретает силу восходить горе, ощущать то, что выше всякого ощущения, видеть оное сияние, неуловимое умом и ведением тварей. Ведение есть основание, с которого человек восходит на высоту веры и, как скоро достигает оной, более уже не нуждается в нем. Ибо сказано: ныне от части разумеваем... Езда же приидет совершенное, тогда еже от части, упразднится (1Кор. 13:9—10). Итак, вера и теперь уже как бы пред очи представляет нам истину совершенства, и верою нашею разумеваем оное непостижимое, а не исследованием и силою ведения»¹¹⁹⁰.
   Дела праведности: пост, милостыня, бдение, чистота тела, любовь к ближнему, смиренномудрие сердца, прощение грехов, размышление о небесных благах, исследование тайн Священного Писания, размышление ума о самых совершенных делах и прочие добродетели — это ступени, с помощью которых душа воздвизается к высочайшей высоте веры¹¹⁹¹.
   Существуют три духовных средства, с помощью которых ведение восходит и нисходит и в рамках которых обращается и изменяется. Это — «тело, душа и дух. Хотя ведение по природе своей одно, все-таки оно по отношению к сим трем областям мысленного и чувственного утончается и изменяет способы и делания своих мыслей... Ведение есть Божие даяние естеству разумных тварей, данное вначале, при их создании; и оно по природе своей просто и неделимо, как свет солнечный, но сообразно с деланием своим (т. е. оно действует чрез тело, душу и дух) приобретает изменения и деления»¹¹⁹².
   На первой ступени знание шествует за плотской похотью, заботится о богатстве, суете, украшениях, телесном покое, логической мудрости, — открывающей искусства и науки, и за всем прочим, чем увенчивается тело в сем видимом мире. Но всем этим знание становится противно вере; и оно называется голым знанием, — ибо исключает всякую заботу о Божественном и, по причине своей телесности и грубости, вносит в разум неразумную немощь, так что вся его забота сводится к этому миру. Оно надменно и гордо, ибо любое доброе дело приписывает себе, а не Богу. И то, что сказал апостол: Знание надмевает (1Кор. 8:1), он сказал об этом знании, которое не проникнуто верой и надеждой на Бога, а не об истинном знании. Истинное, духовное знание в смирении возводит к совершенству души его стяжавших, как совершило оно Моисея, Давида, Исаию, Петра, Павла и прочих святых, которые в меру человеческого естества удостоились своего совершенного знания. И у таких святых знание всегда погружается в необычные созерцания, в Божественные откровения, в возвышенное зрение духовных вещей, в несказанные тайны; и они смотрят на душу свою как на прах и пепел. А плотское знание — и есть то, которое порицают христиане и считают его противным не только вере, но любому доброму деланию¹¹⁹³.
   Нетрудно увидеть, что на этой первой ступени познания, о которой говорит святой Исаак, находится почти вся европейская философия, начиная от наивного реализма и вплоть до эклектического панлогизма, и вся наука, начиная от атомизма Демокрита и до релятивизма Эйнштейна.
   С первой ступени познания человек поднимается на вторую, когда начинает и телом, и душой упражняться в благих делах: в посте, в молитве, в милостыни, в чтении Священного Писания, в добром жительстве, в борьбе со страстями и в прочих. И все благие дела, все дивные настроения души на этой второй ступени познания устрояет и совершает Дух Святой, содействуя этому познанию. И оно открывает сердцу стези, ведущие к вере. Но и это знание телесно и сложно¹¹⁹⁴.
   Третья ступень познания — это ступень совершенства (τῆς τελειότητος). Когда знание воздвизается над земным, над всеми заботами по устроению земного, и начинает испытывать свои внутренние и невидимые мысли, и презирать то, от чего приходит лукавство страстей, и возвышает себя, и последует вере в заботе о будущей жизни и исследовании сокровенных тайн, — тогда самая вера поглощает это знание (ведение) и рождает его вновь, так что оно «всецело становится духом. Тогда может воспарять оно на крыльях в области бесплотных, касаться глубин неосязаемого моря, представляя в уме Божественные и чудные действия правления в естествах существ мысленных и чувственных, и исследует духовные тайны, постигаемые мыслью простою и тонкою. Тогда внутренние чувства возбуждаются к духовному деланию сообразно состоянию, бывающему в оной жизни бессмертия и нетления, потому что еще в здешней, как бы в тайне оно прияло мысленное воскресение — в истинное свидетельство о всеобщем обновлении»¹¹⁹⁵.
   Таковы, по святому Исааку, три образа познания, с которыми связано все человеческое жительство в теле, в душе, в духе. С того момента, когда человек начинает отличать зло от добра, и вплоть до того, как он выйдет из этого мира, познание (познавание) его души осуществляется этими тремя способами¹¹⁹⁶.
   Первая ступень познания (ведения) охлаждает душу для дел шествия на пути Божием. Вторая согревает душу для скорого течения к тому, что находится на ступени веры. А третья — это упокоение от делания. Здесь ум наслаждается тайнами будущей жизни. Но так как естество не может еще совершенно возвыситься над состоянием омертвения и тягостью плоти и усовершиться в оном духовном ведении, то и это ведение не в состоянии послужить к совершенству без недостатка: не может человек и быть в мире мертвости, и — совершенно оставить естество плоти. Ведь пока человек живет во плоти, о

⇐ Предыдущая1234567Следующая ⇒

Поделиться:

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте