Вдоль стены люди идут в город. Много людей. Сердце в груди девушки бьётся всё быстрей. Сознание заполняет низкий гул, словно множество голосов говорит разом. И она улыбается.

↑

▷ Содержание

Стр 1 из 12Следующая ⇒

Она с трудом моргнула. Мистер Керр уже не говорил. Единственным звуком, разрывающим тишину, был шум дождя. Методист смотрел на девушку с противоположного конца стола.

– Простите, – извинилась она, скоро натягивая на лицо напряжённую полуулыбку. "Что это было?" – удивилась девушка.

– Так вы поняли, что я имею в виду? – спросил мужчина.

Кейла кивнула. Она поняла уже целую вечность назад, когда он только начал: "в мире искусства нет места талантливым художникам, не умеющим пользоваться компьютером".

Именно к этому сводилась вся речь, хотя, конечно, методист посчитал, что должен предоставить девушке полное объяснение. И пусть слышала она только его половину, всё прекрасно поняла.

Само объяснение было примерно таким: "Лишь пара самых опытных художников понадобилась, чтобы внести картины в интерактивную художественную базу данных. Эти электронные изображения и использовались для создания всех остальных работ. Ни одна художественная школа не присудит стипендию студенту, который плох в информационных технологиях – такому, как она".

Когда девушка только поняла, о чём ей говорят, она ощутила себя персонажем видеоигры.

Бац! Удар! Прямое попадание!

Кейла Рид разбита вдребезги.

Game Over! Game Over! Game Over!

До встречи в начале игры.

Впрочем, она не была такой уж неудачницей. По крайней мере, стоит побороться. "Вперёд, чёрт возьми!" Наклонившись, девушка через стол дотянулась до экрана компьютера и указала на свои оценки, отображённые там.

– У меня отличные оценки по всем художественным предметам. Голографический Веб-дизайн – высшая. Продвинутый уровень MTML – высшая. Я даже в свободное время брала дополнительные уроки по Повышенному AFL и могу теперь добавлять к картинам собственные саундтреки. Это ведь важные факты, не так ли?

– Я понимаю, но взгляните на это: отметки по информационным технологиям, – парировал мужчина. – Компьютерные понятия – неудовлетворительно. Электронные методы и Сбор данных – тоже. Такие оценки в связанных с компьютерами предметах не впечатлят школы. По сути, если вы получите ещё одну неудовлетворительную отметку, то не сможете даже окончить этот год.

– Но всё это никакого отношения к искусству не имеет. Наверное, мне стоит чаще появляться на данных занятиях. Но они такие скучные. Можете даже протестировать меня – уже знаю большую часть того, что дают на уроках, – отбивалась девушка.

– Боюсь, это невозможно.

– А что если я получу рекомендации от своих учителей по дизайну? Они все говорят, что у меня множество талантов. Я увлечена искусством с девятого класса. И во время занятий по информатике уходила, чтобы порисовать. Знаю, всем плевать, умеешь ли ты рисовать. Но всё же… в искусстве можно сделать в разы больше того, что умеет компьютер.

– Кейла, моя работа в том, чтобы предупредить вас, как со стороны видят эту ситуацию школы, – сказал методист, и в его глазах девушка приметила нечто, означающее, казалось, конец всему. Он не собирался ничем ей помогать.

– Спасибо, что позволили мне узнать… обо всём этом, – Кейла поднялась.

Она действительно должна была поскорей убраться из кабинета методиста. Девушке было необходимо найти место, где можно было бы покричать, проплакаться и, возможно, даже пнуть что-либо.

Мужчина тоже поднялся:

– Но вы всё ещё можете поступить в художественный колледж без стипендии. Для вас это возможно?

– К сожалению, нет, – ответила она.

– Жаль, что вы не обратились за Федеральным грантом Глобал-1 в начале года, – заметил методист.

– Тогда мне было не до этого, – сказала ему она. В голове мелькнули предостерегающие мысли: "Я не хочу это обсуждать. Смени тему". Разговоры о ситуации в семье расстраивали. Да и к тому же не его это ума дело.

– Да? – спросил мужчина. – У вас дома проблемы? Хотите об этом поговорить? – взгляд его потеплел, пропитываясь тем внезапным наигранным сочувствием ещё сильней.

Мужчина протянул руки в жесте, показывающем, что хочет быть полезным, понимающим. Рукав его приподнялся, и Кейла вновь заметила ряд прямых линий, вытатуированный на внутренней стороне запястья.

Интересно, раз у этого мужчины есть штрих-код, может ли он ответить ей, почему эта татуировка ввела отца девушки в такую глубокую депрессию, что тот после её получения даже не потрудился ходить на работу?

– Татуировка, – начала Кейла, – что вы думаете о ней?

Методиста вопрос озадачил. Он явно не ожидал, что девушка спросит такое. Но вот лицо его расслабилась, на губах появилась улыбка:

– Думаю, это удобно. Все мои банковские пароли и идентификационные номера закодированы прямо здесь. Если я вдруг попаду в больницу, то необходимая медикам информация и счета для оплаты лечения найдутся на руке, – он улыбнулся. – Никакой путаницы.

Девушка вернула вежливую улыбку.

– Но разве они не могут получить всю ту же информацию, просканировав радужку? – спросила она. Сейчас сканирование радужки использовалось везде: с его помощью открывали двери, персонализировали компьютеры и даже проверяли личность в аэропортах.

– Оно лишь подтверждает, что ты – это ты, – заметил мистер Керр. – И не даёт всей остальной информации.

Он явно одобрил собственную татуировку и не мог даже догадываться, почему она так подкосила отца девушки – так же, как не могла догадаться и сама Кейла. Конечно, такая татуировка лишала индивидуальности и, по мнению девушки, унижала. Но ведь отец был уже в курсе всего этого, когда делал тату. "Что же случилось потом?" – хотелось бы ей знать. Что свело его с ума?

– Вы бы хотели поговорить ещё о чём-то? – спросил мистер Керр. – Желаете что-либо узнать?

"Ничего из того, что ты можешь мне поведать", – подумала девушка.

– Нет, ничего. Спасибо, – она кивнула на прощание и направилась вперёд по пустому коридору, не зная, что теперь делать.

Путь в художественную школу закрыт.

Вот она – простая истина.

Всю жизнь девушка заблуждалась, что пойдёт в художественный колледж или в школу дизайна. У неё была целая коробка памятных лент, сертификатов и других полученных за картины призов. Каждое лето она проводила в Институте Искусств в Гаррисоне, практикуясь в рисунке и живописи, изучая всевозможные новые техники рисования. Но прошедшее лето было последним в старшей школе, а значит, последний раз девушка имела право принять участие в этой программе. Кейла всегда считала, что отучится в художественной школе, а потом получит тесно связанную с правительством работу по Государственной Программе Живописи. Но ведь они берут только студентов двенадцати лучших художественных школ! И что ей теперь остаётся делать?

Коридор был пуст. Впрочем, через несколько минут прозвенит звонок, выпуская из классов потоки учеников. Встреча с мистером Керром выпала как раз на обеденное время, но есть Кейле совершенно не хотелось, так же, как и столкнуться сейчас с кем-либо из знакомых. И вместо того, чтобы пойти в столовую, она направилась в сторону ближайшего лестничного пролёта – тихого местечка, где можно было спрятаться от всего.

Девушка присела на ступеньки, ощутив их холод через ткань своих неоново-голубых брючек. Её прямые каштановые волосы, в которых виднелись яркие кобальтово-синие пряди, качнулись, когда Кейла подпёрла руками подбородок.

Сидя здесь и слушая, как по стеклу бьют капли дождя, всё ещё льющего на улице, она с головой погрузилась в воспоминания. Внутренние картины мелькали перед глазами в совершенном беспорядке. Обрывки разговора. Чьи-то фигуры на фоне солнца. Сцены из собственного жизненного фильма проносились в космосе её сознания. Именно так Кейла обычно и думала – образами, а не словами.

Перед глазами появился кадр, где её отец внимательно рассматривает штрих-кодовую татуировку на своём запястье. В его тёмных глазах пустота.

Очередная картина, всплывшая в сознании – как движутся губы матери, складываясь в слова: "Джо, почему ты не на работе? Тебе уволят, если не пойдёшь".

Ещё более ранний кадр, получше – изображение отца, сидящего ночью на краю кровати Кейлы. Он читал книгу "Гарри Поттер и философский камень" и как раз дошёл до отрывка, когда Гарри узнал, кем был злобный помощник Волдеморта.

– Действительно, – задумчиво изрёк отец, откладывая в сторону электронную книгу, – не всегда легко распознать настоящего врага.

Кейла обернулась на звук шагов. Таща в руках стопку книг, по лестнице спускался высокий стройный парень. У него была тёмная кожа и черные, коротко остриженные волосы. Стопка качнулась, верхняя книжка упала и полетела вниз по ступенькам. Девушка едва успела отскочить с её пути.

– Чёрт! Извини! Ты в порядке? – спросил парень, быстро спускаясь к Кейле.

– Да. Всё нормально.

Девушка взглянула в его глаза – мраморные, карие с ярко-зелёным. Конечно же, она знала, кто он такой – да каждый в старшей школе Уинфри это знал. Мфамб Тейлор представлял их школу на первой Международной Виртуальной "Своей игре" [1] для подростков. Он выиграл, кстати.

Подняв книгу, парень посмотрел на Кейлу:

– Эй, ты не в порядке.

Только сейчас девушка поняла, что глаза и щёки у неё были все мокрые. Даже не догадываясь о том, Кейла плакала.

– В тебя книгой попало? – спросил он.

– Нет, – она пальцем стёрла с лица растёкшуюся тушь.

Мфамб выудил из кармана пачку жвачки и предложил девушке:

– Будешь? Мне она всегда помогает поднять настроение.

Кейла взяла одну пластинку и положила в рот. Перечная мята. Жвачка действительно подняла настроение, хотя, возможно, всё дело было в беспокойстве парня о ней.

– Уверена, что всё в порядке? – переспросил он.

Не ответив, девушка кинула взгляд в его сторону. Почему-то ей так сильно, почти непреодолимо захотелось рассказать этому парню о своих проблемах: о родителях, о том, что не сможет попасть в художественную школу, обо всём. Что было бы излишне странно – она ведь даже не знакома с ним лично.

– Да, со мной всё хорошо, – сказала Кейла.

– Окей. Ну, я должен отнести эти книги в библиотеку, – отозвался парень, отступая. – Знаешь, если просрочу, то ко мне направят кого-нибудь из библиотечной команды.

Она улыбнулась:

– Знаю. Спасибо за жвачку.

– Не за что, – он махнул рукой и влился в поток ребят, возвращающихся с обеда.

Единственное, что сейчас действительно хотелось девушке, – сбежать с последних уроков и пойти домой. Она опустила голову, чтобы не встретиться ни с кем взглядом, и быстро направилась к своему шкафчику.

И была уже почти у своей цели, когда за спиной раздался крик:

– Кейла, я весь день тебя ищу!

Плечи её поникли. Поймала!

ГЛАВА 2

– Ты сейчас же должна пойти со мной! – её подруга, Эмбер Сорн, ухватила Кейлу за запястье и потащила через весь зал в сторону женского туалета. – Я тебе нечто потрясное покажу!

– А подождать это не может? – спросила Кейла.

– Эй! Что-то случилось? – от Эмбер ничего нельзя было скрыть. – Ясно, ты плакала. Идём.

Кейла посмотрела в глаза Эмбер, ярко-голубые с чёрной окантовкой, и покорно вздохнула. Подругу ничто не могло остановить, а значит, не было даже смысла пытаться.

В уборной они присели на металлическую скамейку, стоящую у выложенной плиткой стены, и Кейла пересказала Эмбер плохие новости:

– Круто было б, если б хоть кто-то сказал мне чуть раньше, что все эти требования к знанию компьютера будут важны, – пожаловалась она. – Я же могла упорнее работать над информатическими предметами. В смысле, ни методист, ни кто-либо из моих учителей рисования ни разу даже не упомянул об этом.

– Это совсем нечестно! – воскликнула Эмбер, с возмущением откидывая за спину свои серебристые локоны. – Ты – самый талантливый художник из тех, что я знаю. Ты в действительности умеешь рисовать. Да кто из ребят сейчас так может? Для них рисование – это компьютерная графика.

Эмбер была самой верной подругой, какую только можно было вообразить, и Кейла любила её за это. Девушка знала: даже если бы она умела рисовать только прямыми линиями, Эмбер сказала бы, будто такой стиль рисования – самое что ни на есть настоящее искусство, и что Кейла – гениальный художник, создающий лучшие картины из линий.

– Спасибо, Эмбер, – сказала она. – Но нынче никого не волнует, умеешь ли ты рисовать на бумаге или нет. Да и в любом случае это уже не важно – без стипендии я пролетаю. Папа уже месяц как не работает, и я не знаю даже, когда начнёт снова. А мама считает, что отца давно уж уволили, он просто не желает нам об этом говорить. Если она права, не представляю, где родители смогут найти деньги на моё обучение в колледже. Потому что стоимость его – астрономическая. О Боже, да чтобы поступить в колледж нужно быть по меньшей мере ребёнком миллиардера, а то и больше.

– Ну да, – согласилась Эмбер. – Папа мой всё кричит о стипендиях, но его дочь никогда не сможет оказаться в числе стипендиатов. Для этого нужно быть умной, ну, или хотя бы талантливой.

– Ты талантлива, – Кейла попыталась настоять на своём.

– В чём же? – Эмбер требовалось знать ответ.

– Ну… ты великолепная подруга. А ещё симпатичная.

– Не думаю, что за такое могут выделить стипендию, – подметила подруга. – За красоту, вообще-то, стипендию не дают уже несколько десятков лет.

– Значит, нас будет двое таких, безстипендийных, – сделала вывод Кейла.

– Но вернёмся к разговору о штрих-коде… – прервала её Эмбер.

– Мы его и не начинали, – заметила девушка.

– Значит, начнём, – отозвалась подруга.

Она до локтя задрала розовый рукав своей кофточки, открывая красновато-коричневые линии, оплетающие руку. Они змеились, складываясь в извилистые ветви, украшенные причудливым цветочным дизайном. Через каждые несколько дюймов они разветвлялись, объединяясь в ещё более запутанный, переплетённый и сложный орнамент, тянущийся до локтя.

Но насколько бы этот узор ни был утончённо красив, Кейла не могла оторвать взгляда от единственного участка искусного мехенди Эмбер – прямых параллельных линий на запястье, которые частично прятались за рисунком.

– Когда ты её сделала? – в шоке вопросила девушка.

– Ты имеешь в виду татушку?

Кейла кивнула.

– С утра, первым же делом. Я сразу пошла на почту, чтобы успеть в начало очереди.

– Было больно? – спросила Кейла.

– Получать штрих-код? Нет, его же лазером делают. Больно было, лишь когда брали кровь из пальца, – она глянула на большой палец левой руки. – Хотя от укола и следа не осталось.

– А зачем нужна кровь? – Кейла не могла понять, какова связь между кровью и татуировкой.

Эмбер пожала плечами:

– Не знаю. Может, её берут, чтобы обозначить группу крови в медицинских записях. В общем, потом я пошла к боди-артеру в доме напротив и сделала рисунок. Это модно сейчас. Ты глянь, как он вплёл в узор штрих-код. Сканнер улавливает лишь код, ему без разницы, нарисовано ли что-либо поверх или нет. Рисунок держится минимум три месяца. Высший пилотаж, правда же?

Да, именно так, – пришлось согласиться Кейле. – Искусство – это действительно высший уровень. Этот парень нашёл способ заработать деньги на рисовании.

– Ты можешь так же, – предложила Эмбер. – Стать боди-артером.

– Я надеялась на большее, чем жизнь в комнатке в захудалой лавочке или же в палатке, мотаясь по ярмаркам, – парировала Кейла.

Прозвенел звонок на следующий урок, отрывая внимание девушек от гипнотического узора на руке Эмбер.

– С днём рождения, кстати, – сказала Кейла, когда они поднялись со скамейки. – Подарок вручу тебе вечером, на вечеринке.

– Расскажи, а? Что это будет?

– Увидишь. Не беспокойся, тебе понравится.

Когда они вышли из уборной, Эмбер вновь изучающе уставилась на свою руку.

– На самом деле тебе не по вкусу татушка, да?

– Мне нравится мехенди. Но от штрих-кода мороз по коже.

– Тебе никогда не нравились нововведения. Всегда такой была. Хотя привыкнешь со временем. Это реально круто! Здесь моё подростковое водительское – если остановят, то нужно будет просто показать копу запястье. Он проведёт над штрих-кодом карманным сканером, и я свободна.

– Но зачем обязательно делать татуировку? – стояла на своём Кейла. – Почему нельзя просто носить с собой карточку?

– Ой, да ладно тебе, – издевательски протянула Эмбер. – Карточки вечно теряешь, их крадут. Воры и террористы постоянно воруют личности других и могут сделать кучу иных глупостей. Также никому не нравятся и идентификационные чипы. Их пытаются продвинуть ещё с тех времён, когда мы родились, но чипы нужно вживлять под кожу. Фу-у! Тату в тысячу раз лучше – никакой фигни тебе в руку не засовывают. Замечательно. И её никогда не потеряешь – знаешь же, я это хорошо-о умею делать.

Кейла усмехнулась. Это уж точно.

– Её придётся менять, когда ты получишь полноценное водительское удостоверение? – спросила девушка.

– Конечно же, нет. Твой файл меняется, а не штрих-код.

Это означало, что где-то – кто бы знал? – имеется огромная база данных на каждого человека, у которого есть штрих-код. Файл, постоянно меняющийся вместе с твоей жизнью.

Кейла представила бесконечное множество офисов, в которых сидящие за компьютерами работники раз за разом отслеживали людей, пересматривали записи о них и отсылали информацию обратно в некий головной офис, постоянно её обновляя и проверяя. Интересно, они когда-нибудь отрывались от мониторов своих компьютеров? Могли ли быть такие моменты, когда, например, менялись смены, и частичка данных ускользала? А что если в этом процессе люди даже не участвовали? Возможно, компьютеры перекидывали информацию туда и обратно в обширной сети электросхем, описывая твою жизнь так, словно это всего лишь данные.

– На каждого заведён файл, – сказала Эмбер. – Файлы на всех хранятся многие годы.

– Но ведь люди не всегда носили свои файлы на теле, – поспорила Кейла.

Эмбер беззаботно пожала плечами:

– А какая разница? Проводишь меня до кабинета?

– Я собиралась пойти домой, – ответила ей девушка.

– Зачем?

– Школа сегодня кажется клеткой. Не могу усидеть на месте.

– Тогда тебе лучше не попадаться учителям.

– Этого не случится.

Травелатор провёз Кейлу через весь огромный торговый центр. Она пришла сюда, чтобы купить голографический аудио-чип любимой группы Эмбер, "Лунная Метка". Дата его выхода совпала с днём рождения подруги, потому, чтобы приобрести чип, Кейле пришлось ждать аж до сегодняшнего обеда.

От потока холодного воздуха её проняла дрожь – девушка попала под дождь, пока бежала от автобусной остановки к торговому центру. Кейла представила, как её насквозь промокшие волосы покрываются кристалликами льда.

Она скорей зашагала по передвижной ленте. Купить подруге подарок Кейла должна была в первую очередь, но девушка до сих пор испытывала крайнюю необходимость попасть домой.

Был ли этот порыв проявлением интуиции или всего лишь беспокойством из-за ужасного дня, желанием добраться до дома и там спрятаться от всего? Не всегда Кейле удавалось ответить на подобные вопросы. С детства у неё появлялась порой лёгкая тревога, предчувствия того, что должно было произойти. Порой они себя оправдывали, в иной раз – нет. Потому девушка научилась уже не обращать на такое слишком много внимания.

В медиа-магазине "Сферы Гармонии" – как и в большинстве иных – принимали специальные юношеские кредитки. Деньги, которые тратила девушка, снимались с особого счёта, созданного для неё родителями. Это было необходимо, потому что за последние пять лет монеты и бумажные деньги оказались полностью вытеснены электронными кредитными картами.

Наконец девушка спустилась с передвижной ленты. Экран с рекламой "Лунной Метки" был размещён прямо здесь, напротив медиа-магазина. Чип размером с почтовую марку был подключён к лазерному голографическому проигрывателю, тонкому, словно кредитка.

Кейла остановилась у входа в магазин, чтобы взглянуть на двенадцатидюймовых музыкантов, кружащихся на верхушке лазерного проигрывателя, презентуя новый альбом "Домой на Марс". Эмбер бы скакала от счастья.

Чип шёл в комплекте с обложкой альбома, на которой были изображены члены группы, мчащиеся сквозь космос, держа курс на Марс. Кейла легко смогла понять, как было сделано такое изображение. На компьютере кадр Марса вырезали с сайта, ловко объединили с фотографиями музыкантов, а потом всё это поместили на фоне открытого космоса. Добавили вокруг немного неоновых эффектов, выбрали шрифт для заголовка, и вот – обложка готова. Просто для изготовления, но с интересной идеей. Может, именно это сейчас и является искусством – придумывать занимательные зрительные концепты. Раз так, то Кейла может с этим справиться. В её сознании полно различных картин.

На кассе девушка показала свою юношескую кредитку. Молодой кассир внимательно посмотрел на дату рождения.

– Тебе недолго уже осталось ей пользоваться, – подметил он, задрав рукав, продемонстрировал свою штрих-кодовую татуировку. – Совсем скоро получишь похожую.

– Да, конечно, – пробормотала Кейла, когда кассир подал ей пакет с чипом.

Кейла сошла со скоростного автобуса ГлобалТрек на жилой улочке с узкими, выстроившимися в ряд домами. Ливень приутих, превратившись в мелкую морось. Лужи на тротуаре отражали рыжие закатные лучи, кружа их в своих маслянистых глубинах.

На подходе к дому девушка заметила перед собой группу людей и ускорила шаг, а когда осознала, что толпа собралась напротив её сада, бросилась вперёд и того быстрей. Взвыла сирена, и мимо промчалась скорая – на крыше её кружилась, мигала красная лампочка.

Машина резко остановилась у подъездной дорожки дома – девушка кинулась туда, шлёпая по лужам. Собравшаяся толпа оказалась многолюдной, она создавала стену между Кейлой и её целью. В ярости девушка пробивалась сквозь людскую преграду.

Она уже почти добралась до дверей, когда сильная рука схватила её за плечо. Лицо человека прояснилось, выделяясь среди размытых пятен. Это был Джин. Он в свои почти тридцать жил с парой приятелей в доме напротив.

– Я услышал крики твоей матери и выбежал посмотреть, – сказал Джин девушке, в глазах мерцали искорки, означающие, насколько важна для него эта история. – Но парадный вход был заперт. Потом подъехала скорая. Думаю, что-то случилось с твоим отцом.

Кейла вырвалась из хватки Джина и принялась дальше проталкиваться к дверям. А потом резко остановилась: врачи склонились над её отцом, лежащим на земле на носилках, глаза его были закрыты. И поверх была наброшена простыня.

Ужас выбил весь воздух из груди девушки. Отец был таким бледным! Парализованная пугающим ощущением нереальности происходящего, она стояла и шокировано глядела на открывшуюся картину.

Глаза мужчины под закрытыми веками метнулись из стороны в сторону. Сообразив, что отец не мёртв, Кейла бросилась к нему.

– Папа, – заплакала она.

Врач плотнее укутал его простынёй, и девушка увидела, что та вся в крови.

– Папа! Это я!

Веки его дрогнули и расслабились.

– Мы должны забрать его, – сказал ей врач, когда они с напарником подхватили носилки с земли.

Из дома выбежала мать Кейлы, лицо её было мокрым от слёз, а тёмные волосы – запутаны.

– Эшли, – окликнула женщину их соседка, миссис Ферн. – Что случилось?

Собираясь ответить, Эшли Рид разомкнула губы, но увидела дочь и, казалось бы, забыла даже, что хотела сказать.

– Пойдём, Кейла, – произнесла она, обхватывая девушку за плечи и ведя к машине скорой помощи.

– Мама, что случилось? – сбивчиво спросила Кейла.

Ладони матери накрыли её щёки, женщину крупно затрясло.

– Штрих-код… – выдавила она сквозь слёзы. – Это произошло с ним из-за штрих-кода.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности