Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
начало шестого года Гермионы в Хогвартсе.
Северус уставился на Дамблдора.
- Что ты хочешь, чтобы я сделал?! - кричал мрачный человек, вскакивая с кресла.
Дамблдору было больно физически и психически: проклятие от кольца медленно убивало его, но он знал, что это должно было быть сделано.
- Я хочу, чтобы ты убил меня, Северус. Драко было приказано это сделать, но он не сможет, это очернит его душу.
Северус посмотрел на старого волшебника.
- Так ты хочешь, чтобы я очернил свою?
Дамблдор вздохнул. У него не было сил бороться с Северусом прямо сейчас, ему необходимо было отдохнуть.
- Северус, ты же знаешь, я умираю. Будь милосердным.
Северус покачал головой.
- Нет, мы можем найти другой способ, чтобы исправить это. Дай мне время, чтобы найти зелье, которое вылечит тебя. Я не могу сделать этого, Альбус.
Дамблдор устало сидел в кресле за письменным столом.
- Северус, нет никакого другого выхода. Поверь мне, я пытался найти другой путь, но его нет. Если Драко убьет меня, как ему приказали, он не сможет с этим жить. Это будет преследовать его до конца его дней, пока он не умрет. Он всего лишь мальчик, Северус. Ему всего шестнадцать. Смог бы ты сделать такое в шестнадцать лет?
Северус свирепо посмотрел на него.
- Ты же знаешь, что это не то же самое. Я был старше, чем шестнадцатилетний Драко, и не был избалован, как он.
Дамблдор грустно улыбнулся.
- Таково мое решение. Ты сможешь жить с этим, ты знаешь, что я умираю и, в то же время, ужасно страдаю. Пожалуйста, старый друг, сделай это для меня, прекрати мою боль.
Северус начал ходить по комнате. Когда он пришел сюда сегодня вечером, он не думал о таком.
- Как ты можешь просить меня об этом, Альбус? Даже, если бы я смог бы жить с этим, я бы не сделал этого. У меня есть один год, чтобы подождать, когда Гермиона вернется. Как она сможет простить меня, если я сделаю это? Она никогда не поймет. Я не могу потерять ее сейчас, после того как она вернется.
Дамблдор немного грустно улыбнулся.
- Северус, она знает.
Голова Северуса резко повернулась и он перестал ходить.
- Что?
- Она знает, Северус. Она знала это, прежде чем попасть к нам тогда. Знала и поняла, почему ты сделал это и все равно влюбилась в тебя. Ты не потеряешь ее из-за этого, - сказал Дамблдор.
Северус нахмурился и прищурился. Он не мог понять, как Гермиона могла простить его за убийство человека, которого считала вторым отцом. Дамблдор лжет, Гермиона будет ненавидеть меня.
Северус склонил голову.
- Ты хочешь сказать мне, что она не возненавидит меня из-за того, что я сделаю? - это звучало дико для него.
Дамблдор снова вздохнул.
- Северус, ты будешь сильно страдать от того, что ждет тебя впереди. Я не вру тебе, ты столкнешься с трудными временами, многие люди будут ненавидеть тебя, если ты сделаешь то, о чем я прошу. Даже Гермиона некоторое время будет ненавидеть тебя. Даже, когда она поймет, что должна быть причина, о которой они не знают, она будет ненавидеть тебя за это. Но, когда после войны правда выйдет наружу, она простит тебя. Она поймет, что ты сделал и что делал все эти годы. Она будет учиться здесь и когда она попадет в прошлое, после войны, она влюбится в тебя.
Северус почувствовал, как сдавило его грудь. Гермиона будет ненавидеть меня? В то время, как я люблю ее, она ненавидит меня? Как я буду жить с этим? Как долго она будет ненавидеть меня? Как долго я должен буду видеть ненависть ко мне в ее красивых глазах? Его темный взгляд снова встретился с Дамблдором.
- Когда правда выйдет наружу?
Дамблдор посмотрел на свою черную руку: он снял перчатку, которую обычно носил.
- Я не могу тебе этого сказать, мой мальчик. Я... я не знаю наверняка, она только позволила мне увидеть некоторые ее воспоминания, - Дамблдор знал, что он не мог сказать ему правду, Северус никогда бы не прошел через это, если бы знал.
Северус сглотнул.
- Она позволила тебе увидеть? Что ты видел?
- Я видел, что уничтожу кольцо, содержащее осколок души Тома и это проклянет меня. Видел, как ты пытался остановить проклятие, чтобы оно не убивало меня быстро. Видел, как ты пообещал мне, что убьешь меня, если Драко не сможет этого сделать. Я видел себя умирающим, так что это произойдет в любом случае, - сказал Дамблдор.
Северус зарычал.
- Ты знал это в течение многих лет? Зачем ты уничтожил это чертово кольцо?
Дамблдор грустно улыбнулся.
- Я знал, что, если не сделаю этого, то изменю исход всего. Мне надлежало умереть, Северус. Если бы я не уничтожил кольцо, то кто-то другой должен был бы это сделать, а я не мог позволить никому умереть вместо себя. Я итак прожил достаточно долго.
Северус снова начал ходить.
- Почему она позволила тебе увидеть это, если так волновалась за изменение прошлого?
- Она пыталась в самом конце своего пребывания с нами, найти способ, чтобы остановить все это. Она думала, что, показывая мне свои воспоминания, я смог бы помочь ей спасти всех. Она умоляла меня позволить ей оставаться. Северус, если бы я мог, я бы оставил ее. Я думал в течение нескольких дней, прежде чем она ушла, пересматривая воспоминания, которые она показала мне и не мог вспомнить ни одного, чтобы мы могли, не рискуя, изменить его. Я жил с этим в течение многих лет, но, если я позволю хоть одно изменение, это будет означать конец для всех нас.
Его Гермиона рисковала всем, чтобы остаться с ним, чтобы сохранить своих близких. Он все еще не был уверен, что Дамблдор говорит правду. Она не вернулась бы в измененное будущее, если бы действительно показала старому волшебнику, что произойдет. Ее собственные письма объясняли, почему она не могла ничего изменить, зачем тогда показывать это Дамблдору и рисковать?
Северус перестал ходить.
- Альбус, я должен принять все, что ты сказал мне, на веру, но я не могу принять этого. Я не могу убить тебя. Да, даже если бы и мог, я не могу поверить, что она просто простит меня за это. Я не могу так рисковать и потерять ее, я итак много сделал для тебя, Альбус. Почему сейчас ты просишь гораздо больше, чем я могу тебе дать? Ты действительно просишь меня потерять человека, которого я люблю? Она не простит меня и я не верю, что это время, как ты говоришь, наступит.
Альбус глубоко вздохнул и, сунув руку в ящик стола, вытащил конверт. Не говоря ни слова, он протянул его Северусу. Именно поэтому он попросил ее написать это письмо для него.
Северус колебался, он не знал, был ли это трюк и не знал, что хотел бы знать, что внутри него. Но, посмотрев на конверт, он увидел знакомый почерк: на конверте стояло его имя.
Северус почувствовал, как его грудь снова сжимается. Она оставила мне еще одно письмо? Он протянул руку и взял его, прежде чем встретиться глазами с Дамблдором.
- Она оставила это для меня и ты ждал до сих пор, чтобы отдать его мне?
- Северус, я только сделал так, как она велела. Она сказала мне, чтобы я не отдавал его тебе до этих пор. Я знаю, ты хотел бы прочесть его в покое, но у нас просто нет времени, - осторожно сказал Дамблдор, зная, что это его объяснение было не совсем верным, но не знал другого способа объяснить это.
Северус отвернулся от Дамблдора, чтобы у него было некое подобие уединения, когда вскрыл письмо. Он почувствовал чары, которые были на нем и остановился на мгновение. Махнув рукой над письмом, он понял, что она сделала так, чтобы никто кроме него не смог бы открыть его, это заставило его почувствовать себя лучше, так что это действительно было ее письмо, а не подделка.
В тот момент, когда он сломал печать и открыл письмо, он уловил ее запах. Другое письмо, которое он получил ранее, имело тот же самый запах, когда он открыл его, но теперь он исчез. Исчез после того, сколько раз он открывал и перечитывал его.
Он остановился, чтобы вдохнуть ее аромат. Так пахли ее духи: жимолостью, но это было смешено с запахом с ее тела, измененный аромат, который немного отличается от флакона ее духов. Этого оказалось достаточно, чтобы он заскучал по ней еще сильнее. Он закрыл глаза, когда смаковал сладкий запах, окруживший него.
Сделав глубокий вдох, он открыл глаза и вытащил пергамент, на нем опять были видны пятна от слез.
"Любимый,
Если ты читаешь это письмо, я искренне сожалею. Мне больно знать, что ты должен сделать, Северус. Я знаю, что это будет трудно для тебя, знаю, что Дамблдор является человеком, которого ты уважал в течение многих лет, знаю, что ты заботился о нем, больше, чем кто-либо еще.
Я знаю это, потому что видела. Видела, как ты заботился о нем и то, как он боролся. Я не могу сказать тебе, откуда я это знаю, еще не время для этого знания и он скорее всего убьет меня, чтобы скрыть это от тебя. Ты не представляешь, как сильно я хочу рассказать тебе, что будет, хочу, чтобы ты был готов к этому. Но я не могу. Я могла бы это сделать, но тогда для тебя все окажется сложнее.
То, что Дамблдор сказал тебе, правда или, по крайней мере я считаю, что это так. Ты будешь вынужден лишить его жизни, так как Драко не удастся сделать этого. Я знаю, что ты уже дал клятву Нарциссе и знаю, у тебя не было выбора, знаю, что Беллатрикс сделал бы с тобой, если бы ты не дал клятву. Она убила бы тебя, но не раньше, чем допытала бы до безумия.
Я клянусь тебе, она дорого заплатит за все, что сделала и за то, что сделает. К тому времени, когда эта война уже закончится, она будет мертва и больше никому не сможет навредить.
Также неизбежно и то, что Дамблдор умрет: проклятие на его руке убивает его. Это будет милосердием для него, если ты лишишь его жизни. Это произойдет, где-то ближе к концу учебного года.
Дамблдора мучает боль от проклятья, которая, конечном итоге, просто сведет его с ума. Я сделала много исследований по этому проклятью в конце войны, так что знаю, каков будет результат, если ты не подаришь ему облегчение.
Я не знаю, что изменится, когда я вернусь. Я знаю, что ты это сделал и я должна была написать для тебя письмо, чтобы гарантировать, что это случится снова.
Северус, я так тебя люблю и всегда буду любить. Я тебе уже говорила, что несмотря ни на что, всегда буду любить тебя. Мне очень жаль, что тебе пришлось столкнуться с этим, жаль, что я не нашла способ изменить это и оградить тебя от страдания. Я никогда не хотела, чтобы кто-то разрывал свою душу и меньше всего, ты. Ты не заслужил столько боли в своей жизни.
В следующем году, на моем с Гарри седьмом курсе, в Хогвартсе будет очень тяжелое для тебя время. Я знаю, ЧТО все будут говорить о тебе в течение этого года: они будут обвинять тебя. Я знаю это, потому что сама так думала и прошу прощения за то, что не имела большей веры в тебя в то время, но я видела, что все указывало на твою виновность.
Я хочу, чтобы ты знал, что не смотря ни на что, правда выйдет наружу и ты будешь героем, Северус. Все будут знать это. Все простят то, что должно было быть сделано, каждый будет гордиться тем, что ты сделал и кто ты есть на самом деле.
Все будут знать, а я уже знаю. То, что ты великий человек, внутри и снаружи. Человек, которого я имела счастье полюбить и называть своим в течение короткого периода времени. Времени, которого было слишком мало для меня.
В следующем году меня не будет в Хогвартсе. Вместо своего седьмого курса я буду охотится с Гарри и Роном за хоркрустами. Мы сделаем то, что должны, чтобы гарантировать, что Волдеморт окончательно умрет."
Северус резко вдохнул, она уйдет и он не сможет защитить ее. Оказывается, у него было больше, чем год, чтобы ждать ее возвращения. Как долго? Как долго я действительно буду вынужден ждать ее? Как я смогу убедиться, что она будет в безопасности, пока она далеко?
Он продолжил читать, надеясь, что найдет ответы на некоторые свои вопросы.
"Мне нужно сказать тебе что-то очень важное. Мне нужно, чтобы ты отпустил меня, чтобы я сделала то, что должна в следующем году. Ты не можешь пойти со мной и не можешь остановить меня. Я знаю, как сильно ты любишь меня, знаю, ты мог бы попробовать остановить меня. Это то, что я хотела сделать в твоей обувью, чтобы помешать тебе ходить на встречи Пожирателей Смерти с первого раза, когда только увидела, как ты дернулся при вызове. Но я знала, что ты должен был идти и теперь ты знаешь, что я тоже должна уйти.
Без меня Гарри, вероятно, пропадет. То, за чем мы охотимся должно быть уничтожено, чтобы полностью избавить мир от монстра, который хочет быть Господином и Учителем нашего мира. Гарри и Рон, они нуждаются во мне, они не будут в состоянии сделать этого в одиночку. Гарри не выживет, предоставленный сам себе.
Что бы ни случилось, неважно, что ты услышишь о нас, когда мы уйдем, неважно, чему, возможно, тебе придется быть свидетелем, не помогай мне, не вмешивайся. Не раскрывай себя как шпиона, не останавливайся, чтобы не произошло. Это должно произойти. Со мной все будет хорошо, обещаю. Я знаю, я была вынуждена много лгать тебе до моего отъезда, но это не ложь. Клянусь, я переживу все это, в том числе и само финальное сражение.
Просто помни, что после того, как эта ужасная война закончится, после того, как я снова вернусь в школу, я приду к тебе на твой седьмой курс.
Если ты помнишь, что я пришла к тебе, то со мной все в порядке.
Я так сильно люблю тебя. Никогда не забывай этого, любимый. Я буду твоей и только твоей сердцем, умом, телом и душой. Навсегда.
С любовью,
Гермиона Джин Грейнджер "
Он чувствовал, как слезы жгут глаза, чувствовал, что одна слеза покатилась по его щеке. Она знает о моих страшных делах, которые мне придется совершить и, в любом случае, любит меня. Он не думал, что заслужил такую любовь или преданность, но это было так.
Но то, с чем она столкнется, не остановит ее. Не знал, было ли это действительно ужасно, но он все равно не сможет помешать. Он был готов делать то, что нужно, чтобы защитить ее в прошлом, был готов даже отдать свою жизнь, если бы это означало, что она будет в безопасности и невредима.
Он замер, чтобы взять себя в руки и вытереть одинокую слезу. Глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, потому что знал, что должен сделать. Я уже делал это однажды, так что может мне помешать сделать это снова?
Он повернулся и столкнулся с человеком о котором заботился и уважал больше, чем любого другого человека, которого он когда-либо знал. Он чувствовал, как тяжесть опускается на его плечи и это было хуже всего, что он когда-либо испытывал. Но он знал, что с любовью Гермионы, он вынесет все.
- Хорошо, Альбус. Что именно ты запланировал? Что тебе нужно от меня? - спросил Северус, молясь про себя, чтобы Гермиона была честна, говоря о своей любви к нему...
Глава 25
1978-Двадцать один год назад
Северус заметил, что Гермионы не было на завтраке. Он не сводил глаз с двери, ожидая увидеть, что она вбежит в нее в любой момент. Когда этого не произошло, он слегка нахмурился.
Он отправился на свой первый урок и сел рядом с ее друзьями, сохраняя для нее место между ними, решив, что она просто проспала и поэтому пропустила завтрак или зачиталась книгой. Он это знал, ведь ее друзья говорили, что она теряет счет времени, если увлечена книгой.
Только она не пришла на урок. Он взглянул на Ремуса, думая, были ли у оборотня идеи о том, где Гермиона могла бы быть, но не спросил.
После урока он последовал за ними, думая, что увидит ее на следующем занятии: Гермиона не могла спать так долго, чтобы пропустить два урока или могла? Но она не пришла и на второй урок.
Ни на третий. В этот момент он стал немного волновался, Гермиона никогда не пропускала занятий. Она заболела? Она хорошо выглядела вчера вечером, когда он покинул ее.
По пути на обед, он пошел немного быстрее и догнал ее друзей.
- Кто-нибудь из вас знает, где Гермиона? - спросил он их.
Сириус посмотрел на него, но ничего не сказал. Джеймс и Ремус посмотрели друг на друга, как будто обсуждая, должны ли они ему что-либо говорить. Питер пожал плечами, не имея никакого понятия, где она была.
Лили закатила глаза от поведения парней, прежде чем сказать.
- Ради Бога, ребята, это не смешно. Она хотела бы, чтобы мы сказали ему, поэтому, Сириус прекрати сверкать глазами.
Лили повернулась к Северусу.
- Когда она не проснулась этим утром, я подошла и разбудила ее. Она была похожа на приведение и сказала, что полежит сегодня в постели. Думаю, что у ее, возможно, аллергия на что-то: ее лицо было немного опухшим, а глаза красными.
Северус нахмурился, но ничего не сказал. Гермиона вообще не болела в этом году, даже зимой. Почему она вдруг заболела, когда все было хорошо до этого?
Лили нахмурилась, увидев его лицо, подошла немного поближе и тихо спросила:
- Вы поссорились?
Северус встретился с ней глазами и его немного сузились.
- С чего ты взяла? Она что-то сказала? - если Гермиона была зла на него, то он понятия не имел, почему.
Лили покачала головой.
- Нет, просто... ну, она выглядит, будто долго плакала. Но, если у нее аллергия, то это могло бы объяснить одутловатость лица и красные глаза, - она чуть улыбнулась ему. - Если это действительно аллергия, я не удивляюсь, что симптомы начали проявляться так скоро.
Северус слышал, как Блэк зарычал на ее последние слова, и это заставило его ухмыльнуться.
- Мы не ссорились. Когда ты вернешься к себе, скажи ей, что я надеюсь, что она будет чувствовать себя лучше в ближайшее время, – сказал он, но ему не понравилось, что трио дебилов услышали это.
Лили кивнула и улыбнулась ему.
- Я уверена, что она поправится. Возможно, это просто тяжелый случай аллергии, сейчас же весна.
Северус слегка кивнул ей и пошел в Большой Зал. Сегодня ему не удасться мысленно поговорить с ней, а он уже привык к этому. Ее не было рядом и он чувствовал, что ему чего-то не хватает.
Целый день он ходил один, переходя из класса в класс. Когда же он добрался до трансфигурации, то заметил, что МакГоннагалл выглядит не очень хорошо. Он также заметил, как ее печальный взгляд скользил по друзьям Гермионы и обнаружил, что она несколько раз также посмотрела и на него.
Что-то было не так, он чувствовал это, но знал, если бы он спросил, МакГоннагалл никогда не ответила бы ему. Она, наверное, отчитала бы его за чрезмерное любопытство.
Он был на полпути на ужин, когда увидел вспышку света на густых локонах. Северус быстро проследовал туда, но не был уверен, она ли это. Завернув за угол он увидел, что она уже добежала до следующего поворота.
Черт, а она быстра. Как кто-то может быть настолько миниатюрным и таким быстрым? Задумался он.
Он повернул за угол и собирался окликнуть ее, когда она подошла в кабинету и закрыла за собой дверь. Он, наконец, достиг ее и обнаружил, что это кабинет МакГоннагалл. Северус попытался подслушать, но ничего не услышал, а это значит, что они наложили заглушающее заклинание. Когда он приложил руку к двери, то быстро отдернул ее, почувствовав чары.
Что происходит? Он задумался.
Он ждал, но она долгого не выходила. В конце концов он сдался и вернулся в свою гостиную, но очень хотел знать, что происходит. Если она пошла к МакГоннагалл и пропустила несколько уроков, то почему ее так долго нет. Кроме того, сильное отталкивающее заклинание на двери...
Северус вздохнул и понял, что просто скучает по ней, что было довольно глупо, так как он видел ее вчера. Но он все еще скучал по ней. Он только надеялся, что увидит Гермиону завтра и заснул с мыслями о ней.
***
Гермиона была наконец-то морально готова, чтобы снова увидеться с Минервой. Она провела большую часть дня, пытаясь взять свои эмоции обратно под контроль. Остаток дня был посвящен использованию различных заклинаний, чтобы избавиться от переживаний и слез прошлой ночи.
У нее опухли щеки, глаза были красными, словно налитые кровью, нос покраснел, опух и болел, не говоря уже о том, что она чувствовала похмелье и думала, что огневиски был ответственен за то, что она выглядела так ужасно.
Она долго стояла под душем и это немного помогло, но она по-прежнему выглядела ужасно. Со вздохом Гермиона одела старые поношенные джинсы и футболку с длинным рукавом, а затем босоножки. Волосы она оставила распущенными, чувствуя себя слишком лениво, чтобы справиться еще и с ними.
Тогда она отправилась на поиски Минервы, зная, что пожилая женщина ждет ее, чтобы поговорить. Она не хотела ни с кем разговаривать, так что побежала по коридорам. Если бы кто-нибудь видел ее, то подумал бы, что ее преследует тролль, так быстро она двигалась.
Ей показалось, что она услышала, что кто-то бежит за ней, но не остановилась, чтобы убедиться, что была права. Она не была готова к разговору с кем-либо.
Быстро добравшись до кабинета Минервы, Гермиона была счастлива, что он оказался не заперт. Она даже не постучала, а просто открыла дверь и вошла, наложив на нее сильнейшее отталкивающее заклинание.
Минерва просто подняла бровь и Гермиона немного покраснела, извинившись, что не постучала и сказала, что она просто хотела закончить разговор.
С понимающим взглядом Минерва указала ей на стул, позволив Гермионе присесть, прежде чем начать разговор.
- Гермиона, ты выглядишь намного лучше, дорогая. Как ты себя чувствуешь?
Гермиона пожала плечами.
- Плохо. Но жить буду, - эти слова почти заставили ее смеяться и плакать одновременно. Я буду жить, а они нет.
Минерва вздохнула.
- Дорогая, я просмотрела несколько твоих воспоминаний и тоже вижу, что Альбус прав: все слишком тесно переплетено. Если мы попробуем сохранить Джеймса Поттера и Лили Эванс... тогда Темный Лорд не пропадет на несколько лет. Я понятия не имею, как он выживал в течение этого времени и что это означает для нас. Если мы сохраним Сириуса, то твой друг Гарри умрет. Я не знаю, что делать.
Минерва потерла лоб, чувствуя головную боль.
- Что касается Северуса, я не знаю, как спасти его. Я не могу попасть в Визжащую Хижину раньше из-за Волдеморта, чтобы быть там с ним и не знаю, что это за змея, которая укусила его или какой тип зелья может вылечить его. Ответ на это может дать только Северус Снейп, так как к тому времени он будет Мастером зелий, но тогда он будет знать и о нападении, а я не знаю, что будет, если он обо всем узнает.
Гермиона медленно кивнула.
- Знаю. Это и моя дилемма тоже. Я не знала, как спасти его тогда и не знаю этого сейчас. Я знаю, когда Гарри укусил Василиск, он вылечился слезами Феникса, но с его потерей крови, ядом и зияющей раной... я не знаю, чего будет достаточно. Знаю, что безоар помогает от большинства видов ядов, но Нагайна отличается от них. Кроме того... если он будет знать, что умирает, то не отдаст нам свои воспоминания. Это они помогли Гарри победить Темного Лорда, поэтому я не могу предупредить его.
Минерва обдумывала все это. Должен же был быть хоть какой-нибудь способ спасти их.
- Ты сказала, что не думала, что он был мертв, почему? В воспоминании он выглядел мертвым.
Гермиона вновь боролась со слезами, вспоминая несколько счастливых моментов, чтобы взять себя в руки.
- Я не знаю. Я... я знаю, что он не был похож на мертвого, он дышал... я... я чувствовала это, чувствовала, что он еще не умер. Я чувствовала только намек на жизнь в нем, я не могу объяснить этого, но у нас не было времени, чтобы остаться с ним. Если бы мы остались... мы бы, вероятно, тоже умерли.
Минерва сидела молча несколько минут.
- Гермиона, я не знаю, как ответить на этот вопрос прямо сейчас, мне нужно время, чтобы разобраться.
Гермиона вздохнула, вынуждая печаль уйти прочь и зная, что она должна была сделать.
- Минерва, нет ничего, что вы могли бы сделать. Вы сами это сказали. Все слишком тесно переплетается, чтобы изменить хоть что-то. Никого из них нельзя спасти.
Минерва почувствовала, что ее грудь сдавило слезы навернулись на глаза.
- Гермиона, я хотела бы помочь тебе, хотела бы хоть что-нибудь сделать, чтобы остановить это. Но у меня будет много времени, чтобы во всем разобраться. Я не остановлюсь, пока не получу ответ для тебя. Я могу заставить тебя вернуться, зная, с чем тебе придется столкнуться: это слишком ужасная жизнь, чтобы отправлять кого-нибудь туда.
Гермиона грустно улыбнулась.
- Знаю. Именно поэтому мне нужно, чтобы вы избавились от этих воспоминаний, Минерва. Вы не можете сохранить их, вы не должны знать, что будет. Вы можете что-нибудь сделать, чтобы изменить историю, если сохраните их.
Минерва нахмурилась.
- Дитя, я бы ничего не сделала, что могло бы угрожать нашему будущему.
- Не нарочно, но вы могли что-нибудь упустить. Вы не смогли бы сидеть и смотреть на все это, вы слишком беспокоитесь о многих людях, чтобы ничего не делать. Это часть того, почему я не могу остаться. Дамблдор прав в этом отношении: я не была бы в состоянии просто сидеть сложа руки и смотреть как они умрут. Было бы безумием, увидеть все это снова, – сказала ей Гермиона.
Минерва нахмурилась еще больше, но Гермиона продолжила:
- Вы должны избавиться от воспоминаний и дать мне стереть из вашей памяти все следы от них. Я не могу попросить вас хранить все это в тайне всю вашу жизнь, зная, чем все это закончится, зная, что вы ничего не можете сделать, чтобы остановить это.
Минерва покачала головой.
- Нет. Гермиона, я не позволю тебе стереть свою память. Но, если ты действительно чувствуешь, что я не смогу сдержаться, тогда позволь мне их по крайней мере заблокировать. Я могу заблокировать их не видеть, пока не наступит подходящее время, я отказываюсь идти вперед с закрытыми глазами.
Гермиона думала обо всем этом. Это был неплохой компромисс: Минерва не вспомнит об этом в ближайшие пятнадцать-двадцать лет и все останется неизменным.
- Хорошо. Вы можете открыть их на моем седьмом курсе. Это предупредит вас о войне, - сказала Гермиона.
Минерва покачала головой.
- Может быть с первого курса? Ведь я узнаю, кто ты.
Гермиона слегка улыбнулась.
- Вы узнаете, кто я, в любом случае. Я не хочу блокировать все ваши воспоминания, только о том, что произойдет позже.
- Нет, моя дорогая, я не останусь в неведении так долго, – сказала ей Минерва.
Гермиона вздохнула.
- Тогда, начало седьмого курса?
Минерва подняла бровь.
- Нет. Как насчет твоего второго курса?
Гермиона снова вздохнула.
- Шестой.
- Третий, – сказала ей Минерва. - Я не смогу помочь, если не узнаю, что должно быть сделано. Мне нужно время, чтобы понять это.
Гермиона покачала головой.
- Дамблдор еще будет жив и он не должен увидеть, что что-то изменилось. У меня было много времени, но я не знаю, что можно изменить. Что насчет конца моего пятого курса?
Минерва размышляла над этим. Это дало бы ей два года, но она знала, что Сириус умер в конце ее пятого курса. У нее не будет шанса, чтобы попытаться спасти его, без какого-либо знания о происходящем.
- Четвертый, – сказала ей Минерва. Это даст мне год подумать об этом.
Гермиона вздохнула.
- Конец четвертого курса. Вы не можете отстранить Гарри от участия в Турнире Трех Волшебников и не можете предупредить его или помешать.
Минерва думала обо всем, что узнала, после небольшой паузы она кивнула.
- Хорошо, конец твоего четвертого курса.
Гермиона кивнула.
- Но к концу, летом перед пятым курсом. А еще через год мы не приедем в школу. Вы не можете остановить нас, не сможете удержать нас от того, что мы должны будем сделать. Вы не можете вмешиваться в события, которые касаются нас. Мне нужна от вас клятва, что вы ничего не измените и никому об этом не расскажите.
Минерва снова нахмурилась.
- Но как я буду разговаривать об этом с Альбусом, если ты заставляешь меня дать тебе клятву?
Гермиона задумалась.
- Хорошо, вы не можете говорить об этом с кем-либо, кроме Дамблдора... Как насчет этого?
Минерва вздохнула.
- Неужели ты не позволишь Северусу узнать? Не смотря на то, что любишь его? О том, кто ты на самом деле? Ты позволишь ему умереть, думая, что ты просто оставила его?
Гермиона вздохнула.
- Мне так хочется все рассказать ему. Я не хочу, чтобы он меня ненавидел и не хочу, чтобы он думал, что это всего лишь глупая игра, это не так. Я люблю его. Это так больно, знать, что ему грозит и знать, что я не могу остановить это или предупредить его. Он не заслуживает смерти, он так многое отдал и... он даже не владел этой чертовой палочкой, которую так жаждал Волдеморт. Он умер ни за что, просто еще одна душа добавилась в список этого монстра, которая была напрасно потеряна. Как я хочу, чтобы у меня тогда были необходимые знания, чтобы спасти его. Если бы я знала, что он еще жив... это бы многое изменило.
Гермиона впилась пальцами по волосы.
Минерва снова нахмурилась, задумавшись об этом.
- Гермиона, все в порядке, ты просто поняла, что то, о чем ты думала, уже не так важно. Поняла, что парень, о котором ты заботилась, не подходит тебе. Вы просто все повзрослели.
Гермиона сидела на стуле, думая обо всем, что произошло во время войны.
- Повзрослели? Вы думаете, что я взрослая? Порой я была так глупа и эгоистична, так сосредоточена на том, что потеряю своих друзей здесь, что даже не задумывалась о тех, кого оставила в своем времени.
Минерва вздохнула.
- Гермиона, мы обе знаем, что ты не глупая или эгоистичная, так расскажи мне сейчас о других.
Гермиона закрыла глаза.
- Я не думала, что Тонкс умрет, не думала, что Коллин Криви умрет. Я не думала, что умрет Фред и это заставит страдать Джорджа.
Гермиона открыла глаза и печально посмотрела на Минерву.
- Они близнецы, Фред и Джордж. И когда Джордж потерял Фреда... он словно потерял часть себя. Он не может продолжать работать в магазине приколов, который они открыли: не может жить с воспоминаниями о брате и работать в месте, где они придумывали свои приколы, смеялись и шутили над каждой шуткой, которая им удавалась.
У Гермионы по щекам текли слезы, когда она снова вспоминала о всех о них.
- Это почти убило Молли, их маму. Она не заслужила потерять своего сына, она такой добрый человек. Она принимает всех, кого встречает, трясется над вами, словно наседка. У нее огромная семья и она просто добавляет вас к ней, любя всех, как только она одна умеет. Джинни очень похожа на свою маму, она постоянно суетится над нами, имея такой же характер. Я так рада, что Джинни была избавлена от этой войны.
Минерва не знала, кто были все эти люди о которых она говорила, но чувствовала боль девушки. Это опечалило ее еще больше.
- Гермиона это не твоя вина. Ты не несешь ответственности за их смерть, ни за одну из них. Не за твоих друзей здесь и не за тех, из твоего времени. Ты их не убивала. Люди умирают на войне и это ужасно. Ты не можешь спасти всех.
Гермиона медленно кивнула.
- Я знаю это... но, я все еще хотела бы сделать хоть что-то, чтобы помочь. Я чувствую... я чувствую себя бесполезной и беспомощной, зная, что ничего не могу сделать, чтобы изменить этого. Я никогда раньше не чувствовала себя бесполезной и... я ненавижу это чувство.
Минерва подошла к ней, протягивая носовой платок.
- Как ты собираешься поступить с Северусом?
Гермиона вздохнула и зарылась руками в волосы еще раз.
- Я... я не знаю. Я не могу позволить ему умереть, думая, что он мне безразличен, думая, что я не достаточно любила его, чтобы остаться с ним.
Гермиона вытерла глаза и высморкалась. Она снова встретилась взглядом с Минервой.
- Минерва, что же мне делать? Как я могу вернуться в... никуда? Как я могу вернуться, зная, что никогда снова не увижу его? Даже если он был ужасен, когда был моим профессором... Я все еще хочу его, хочу видеть его и чтобы он обнимал меня. Я хочу иметь возможность слушать его бархатный голос, которым он читал мне.
Брови Минервы приподнялись.
- Он плохо обращался с тобой, дорогая?
Гермиона мягко улыбнулась.
- Да, он терпеть меня не мог. Именно поэтому я удивлена, что сейчас он нежен со мной. Интересно, это потому, что у него тяжелый характер и он думает, что никто никогда не полюбит или не захочет его? Все эти годы он ненавидел себя. Может быть, я бы влюбилась в него так или иначе, если бы он остался в живых? Я не знаю, пройдет ли когда-нибудь... его любовь к Лили, но, думаю, что не стала бы разлучать их. Он постоянно раздражался, видя меня, когда у него было плохое настроение.
Гермиона чуть усмехнулась, продолжая:
- Я была слишком раздражающей. Такой юной и стремящейся поразить всех своими навыками и знаниями. Желая доказать, что маглорожденные не хуже, если не лучше любого чистокровного. Доказывала, что кровь не имеет значения. Оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, постоянно ли я раздражала его? Я знаю, что здесь, в начале, заставила его разговаривать со мной, поспорив с ним, чтобы доказать, что я была права с тем чертовым зельем.
Она снова тихо засмеялась.
- Северус тот, кто научил меня, как правильно готовить то зелье. Он лучший мастер зелий, которого я когда-либо встречала и тот факт, что я показала ему то, чему он учил меня... это просто смешно...
Она посмотрела вверх на Минерву.
- Я заставила его учить меня очень полезному умению. Уверена, до этого он никогда и никого не учил. Я учила его умениям, которые он потом узнает, но он хотел узнать это сейчас, заставив учить себя. Интересно, он когда-нибудь выяснит, кто я на самом деле и рассердится на меня за это?
Гермиона улыбнулась.
- Интересно было бы узнать, каким был Северус в детстве... Я не знаю. И никогда теперь не узнаю, – она вытерла слезу, скользнувшую по щеке.
Гермиона снова мягко усмехнулась.
- Если он не выяснит, кто я, я надеюсь, что он никогда не узнает о том, что Ремус сделал на нашем третьем курсе, иначе он проклянет нас обоих.
Минерва чуть улыбнулась.
- А что мистер Люпин сделал?
Гермиона снова улыбнулась воспоминанию.
- Он был нашим учителем по ЗОТИ. Один из моих друзей очень боялся Северуса, а мы работали с богартом. Ремус усмехнулся, когда он узнал об этом и что-то прошептал на ухо Невиллу. Когда он послал заклинание, чтобы развеять богарта, появился Северус в уродливом зеленом платье с красной сумочкой и в столь же уродливой шляпе с грифом.
Минерва усмехнулась.
- Но почему он должен проклясть тебя, дорогая? Ты же к этому не имела отношения.
Улыбка Гермионы стала шире.
- Мы недавно сражались на дуэли, - Минерва подняла брови. - Это было простое и безвредное заклинание. Он хотел попрактиковаться в скорости заклинаний, что мы и сделали. Одно из заклинаний, которое я бросила в него, заставило его носить шляпу с грифом, – Гермиона захихикала, когда вспомнила это.
Минерва засмеялась вместе с Гермионой.
- Бедняга. Гермиона, это было ужасно, – сказала Минерва, все еще смеясь. - Будем надеяться, что он не узнает об этом, особенно, если его характер так плох, как ты говоришь.
Гермиона прекратила хихикать.
- Он нашел это забавным, может быть, он найдет это забавным и снова. Я сомневаюсь в этом, но шанс все-таки есть. Он выглядел глупо в той шляпе, но, в тоже время довольно симпатично. Сначала был смущен, а затем улыбнулся. Я так хотела увидеть его улыбку, ведь я никогда не видела как он улыбается, пока не оказалась здесь. У него замечательная улыбка, – сказала она и замерла, когда подумала, что никогда не увидит ее снова.
Минерва взяла руки Гермионы и сжала их.
- Может быть, в этом и была твоя миссия, когда ты перенеслась сюда, дорогая. Чтобы подарить ему время, когда он был бы счастлив. Если он будет таким несчастным... пусть у него будет, что вспомнить. Знать, что кто-то однажды очень сильно любил его.
Гермиона вымучила улыбку.
- Может быть. Если бы это было так... Я надеюсь, что дала ему хоть что-то, что поможет ему в жизни и рада, что он будет знать, что кто-то заботился о нем. Но он умрет с мыслью, что все ненавидят его, и я... я тоже. Я оставила письмо Дамблдору для Северуса, чтобы он знал, что все узнают, чем он пожертвовал, чтобы спасти нас всех. Дамблдор волновался, что он не сделает того, что он должен, если я останусь в его сердце.
Минерва задумалась.
- Дитя, если ты хочешь, чтобы он узнал правду, то оставить и мне письмо для него. Расскажи ему, почему ты ушла, расскажи, что ты чувствуешь к нему, расскажи, что ты ничего не могла изменить. Пусть он знает, что ты хотела помочь, что любишь его. Когда п
|
Археология
Биология
Генетика
География
Информатика
История
Логика
Маркетинг
Математика
Менеджмент
Механика
Педагогика
Религия
Социология
Технологии
Физика
Философия
Финансы
Химия
Экология
