Как вы сами, собственно, и все сформулировали, и знаете.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 27 из 37Следующая ⇒

Достойный продолжатель рода головлевых — знатного, хозяйственного и рачительного рода!»

Подводя ее к решению, по сути, убийства сына: оставить его «на прокормлении» в голомевском доме:

«Ничего другого не остается.

Да и бумагу насчет наследства от него вытребовать. Пить, есть балбесу-то что-то надо. Не даст бумаги, можно и на порог ему показать — пусть ждет папень­киной смерти».

Убеждая маменьку, что и после ее смерти будет помогать брату Сте­пану: «Да неужто вы на нас, ваших детей, не надеетесь», — многозначи­тельное:

«А, ну, увидь меня».

То ли бесхитростное: пойми, наконец, что я весь — душа нараспаш­ку. То ли ерническое — на-ка выкуси, попробуй, разгадай. То ли из чер­ной бездны, a ну как поймет сейчас всю мерзость, скрытую за потоком ласковых уменьшительных словечек.

И как финал сцены:

«Пошел и на ходу молится: как, однако, трудно жить честно в этой жизни!»

Победив, он теперь успокаивает собственную совесть:

«Кто над родительским благословением надругался?

Я их мучил, но как они меня мучили и продолжают мучить».

И эти переговоры с чем-то похожим на совесть идут:

«В его ритмах замедленно и должбежно (долбежка)».

Переломным моментом была сцена у умирающего брата Павла. Иу­душка, появляясь у постели больного, своими разговорами, приговор­ками, самим фактом своего появления сводил брата в могилу. Ритуаль­ный семейный быт и смерть намертво сцеплялись в неразрывное единство. Иудушка впервые выступал кровопийцей в самом прямом смысле слова. Страшным пауком нависал он над кроватью, медленно высасывая силы, здоровье, саму жизнь.

Записи Смоктуновского в этой сцене похожи на стенограмму потока сознания. Всполохи мыслей, чувств, ощущений даны в неразрывном клубке. Артист забирается в глубины подсознания, кишащие редко вы­ползающими на поверхность гадами: мания величия и комплекс непол­ноценности, образы и мысли, в которых не признаешься самому себе.

Иудушка появляется незваным в усадьбе больного брата, где его не­навидят и боятся, где живет выгнанная им мать, и первая пометка:

«Ощущение мною ненависти окружающих — привычное, и, следовательно, все ОК Значит, я неуязвим».

Тональность встречи и отношения к болезни брата:

«Здесь, маменька, мы не властны. Будет так — как будет».

При внутренней уверенности, что:

«Мать хочет ограбить меня».

Я — законный наследник брата, но кто знает, не успели ли они что-нибудь предпринять. И тут же рядом ехидная мыслишка, никак вслух не проговариваемая:

«Ну, что: вот вы от меня шли к нему — ну, и что?

Ну, вот, маменька, так куда вы убегали? И теперь куда вы прибежали?»

Не видят, не понимают, что значит идти против меня. Это оскорб­лять Господа Бога! Ибо правота моя, подтверждаемая уничижением и смертью врагов моих, — от Бога:

«Представляю Господа Бога на земле — правоту. Потому и побеждаю».

В сцене с матерью Иудушке, по мысли Смоктуновского:

«Не надо притворяться».

Он преисполнен чувства собственной значимости и правоты. Он заранее предвкушает победу. Сегодня, как и всегда, он

«Добивается своего каждый раз».

И это чувство значительности и справедливости происходящего пытается передать окружающим:

«Вот я вижу, ты переживаешь. Кто говорит, что это хорошо?

Все случилось справедливо.

Тайна Смерти.

Да, да, жуть сочувствия».

Трижды, ритуально повторенное, выписанное в столбик:

«Брат плохой.

Брат плохой.

Брат плохой».

По мысли Смоктуновского, Иудушка в этой сцене упорно пытается открыть окружающим глаза на тайный смысл происходящего: Павел был плохим братом, не любил меня, и вот теперь умирает. Умирает, по­тому что был плохим братом, умирает, потому что не любил меня. И как же можно это не видеть, не понимать?! Только специально раз­дражают меня и делают вид, что не понимают:

«Я боюсь, что меня всегда неправильно понимают (не любил меня брат).

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте