МЯГЧЕНКОВ Виталий Алексеевич

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 7 из 12Следующая ⇒

Родился 17 марта 1937 года

Доктор химических наук, профессор кафедры физической и коллоидной химии

Непосредственно перед нападением немцев на Советский Союз наша семья (папа – преподаватель пединститута, мама – провизор в аптеке, старший брат – школьник, 1931 г.р. и я – 1937 г.р.) проживала в Западной Белоруссии вблизи границы с Польшей, в городе Гродно.

На второй день после начала военных действий отец ушел в военкомат и на следующий день – на фронт. Войну он закончил на севере Германии в чине майора, служил в артиллерии, был неоднократно ранен, орденоносец. С целью избежания плена мама вместе с детьми по совету отца решила пробираться на его родину к его старшему брату Ивану на восток, в Смоленскую область.

Добирались до города Рославля всеми доступными видами транспорта, но, главным образом, пешком…

В самом конце лета мы, наконец, пришли в город, и рано утром мама послала моего брата к дяде Ване, проживающему с семьей в деревне Красильники (7 км от Рославля). Как сумел 10-летний мальчик найти эту деревню и дом дяди Вани Мягченкова – об этом можно только догадываться.

Лишь поздно вечером за нами на телеге приехали дядя Ваня с братом.

Первый эпизод войны, который мне запомнился – показавшаяся нескончаемо долгой наша поездка на телеге – безоблачное небо, звезды и впереди, рядом с головой лошади медленно шагает дядя Ваня. Мама со мной и братом на телеге и нам очень холодно…

Несмотря на все наши старания удалиться от зоны военных действий эта попытка оказалась недостижимой целью, так как к середине осени 1941 года немцы вошли в Смоленскую область. Через деревню прошли отступающие части Красной Армии, с запада были слышны залпы орудий, в небе пролетело несколько самолетов.

Началась паника среди жителей деревни и все они, включая председателя колхоза, решили спрятаться от оккупантов в ближайшем лесу. С этим связан мой второй запомнившийся военный эпизод – сравнительно теплый солнечный день, мы на телегах едем по лесу, останавливаемся на полянке для ночлега. Я тут же нашел большой красивый гриб (мама потом объяснила мне, что это был мухомор, поганка) и от радости громко закричал… На меня все зашушукали и мама, в целях «конспирации» (с этой же целью не зажигали и костры), закрыла мне рот рукой, стало очень трудно дышать…

На следующий день похолодало, и поэтому прожили в лесу лишь двое суток, а затем всем «табором» возвратились в деревню. К этому времени линия фронта уже ушла дальше на Восток…

Третий памятный эпизод – немецкие солдаты купают лошадей в речке, а я с братом и другими детьми купаемся поблизости. Один из солдат подозвал меня и подвел к лошади, посадил на ее спину и покатал вдоль берега речки, придерживая лошадь за уздечку…

К сожалению, еще хотя бы раз поездить верхом на лошади мне больше не удалось…

Четвертый памятный эпизод – весна 1943 года, все еще продолжается немецкая оккупация. Я решил провести «эксперимент» по вбиванию молотком патрона в доску. Наверно я ударил по капсюлю патрона… Вспышка, хлопок, сильная боль. Осколок угодил мне в средний палец правой руки, сильно потекла кровь.

В это время мама зовет на ужин, садимся за стол, тишина. И вдруг отчетливо слышно: «Кап, кап, кап…» – это отдельные капли крови падают на пол… Крик мамы, ее причитания, получил пару раз «по мягкому месту». Мама берет меня за руку и ведет в дом, где живет немецкий фельдшер (отлично помню его огромный рост и очки!) – он при свете керосиновой лампы уверенно извлек осколок из пальца. Я во время этой процедуры сжал зубы и старался не кричать.

Фельдшер остановил кровь, сделал перевязку, погладил меня по голове и со словами: «Зер гуд, руссиш киндер, партизан». Почему вдруг он назвал меня партизаном – я не знаю, но зато именно так меня после ранения стали величать местные ребята. Через много лет, когда я стал уже взрослым, меня «партизаном» с иронией называла моя мама, когда была не в восторге от моих рискованных начинаний на жизненном пути.

Гораздо более трагичным для большинства моих сверстников оказался контакт с суровой военной действительностью – большинство из ребят деревни подорвались на мине (пошли большой группой с лошадьми в ночное) в конце 1944 года. Вот так – сразу много моих друзей на одной единственной мине. И случилось это уже после освобождения деревни…

После отступления немцев наша семья в конце лета 1944 года переехала в г. Рославль, где я начал учиться в первом классе…

Май 1945 года. Наша учительница, Мария Алексеевна, говоря на уроке о нашей Победе, неожиданно горько расплакалась – у нее в начале войны под Москвой погиб муж и единственный сын в апреле 1945 года в самой Германии…

В 1946-м из армии демобилизовался отец, и мы всей семьей вернулись в Гродно. Начался качественно новый период истории страны – трудная, но интересная послевоенная жизнь.

Лишь в конце 1980 года, сразу же после окончания Московской Олимпиады, мне удалось побывать в деревне Красильники, встретился с родственниками, с оставшимися в живых жителями, с которыми мы прожили много военных месяцев. Попытался отыскать заветную полянку в лесу, искупался в речке, три раза прошел теперь уже по большей частью заасфальтированной дороге по маршруту Рославль-Красильники. Еще раз в тех местах перед моими глазами прошли отдельные эпизоды войны…

Правильно говорят: «Прошлое довлеет над настоящим». О прошлом нельзя фантазировать, его нельзя приукрашивать. Оно должно быть правдиво по своей сути, потому что это нужно не только нам, но и нашим потомкам…

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров